Часть 8

      Я пулей вылетела из конференц-зала и на всех парах неслась к своему новенькому, отдельному кабинету.       Главное — пройти мимо девочек незамеченной.       На их оклики я принципиально не реагировала. Пусть привыкнут. Всё равно в их глазах я скоро стану врагом номер один, так зачем откладывать неизбежное?       Я уже почти добралась до спасительной двери, как вдруг…       — Катя, неужели вы так спешите приступить к работе?       Я подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась. За мной стояла Кира Юрьевна.       — Проклятье! — выдохнула я, хватаясь за грудь. — Нельзя же так пугать людей!       Кира лишь приподняла бровь.       — А вы всё это время шли за мной?       — Да. — Её взгляд был слишком внимательным, что мне не понравилось. — Нам нужно поговорить.       Я деланно удивилась:       — О чём, Кира Юрьевна? По-моему, на совещании всё было сказано.       — Давайте зайдем к вам в кабинет.       Я тяжело вздохнула, но спорить не стала. Открыла дверь, молча пропустила её внутрь и с тоской захлопнула за собой последний рубеж обороны.       — Кофе не предлагаю. Это надо бежать к Милко, а своего аппарата у меня еще нет.       — Не нужно кофе, — спокойно сказала она, садясь на диван.       Ну всё. Сейчас будет допрос с пристрастием.       — Катя, — начала она с той хитрой интонацией, которая обещала мне неприятности, — что произошло сегодня ночью у Андрея в кабинете?       Я выдержала паузу и самым невинным тоном выдала:       — Шеф забыл обо мне, и я спала на своём рабочем столе.       Она прищурилась.       — Катяяя…       Этот её тон…       — Вы же понимаете, о чём я.       Я невинно похлопала ресницами:       — Нет, не понимаю.       Кира вздохнула и, кажется, мысленно досчитала до десяти.       — Хорошо, — смиренно произнесла она. — Я поняла, что вам запретили говорить. И еще премию дали за молчание.       Я фыркнула:       — Премию мне дали, потому что мой отец приехал со скандалом.       Кира на секунду растерялась.       — Так бы Андрей Палыч обошелся одним «Простите».       Она пристально на меня посмотрела, явно взвешивая каждое моё слово.       — Его видели вчера в компании женщины, — наконец произнесла она и устало провела рукой по лицу. — Вам нет смысла его покрывать.       Бляяять…       Она посмотрела на меня с ожиданием. И в этот момент мне стало её так жалко…       Я вздохнула и покачала головой:       — Кира Юрьевна… Неужели вы его настолько сильно любите, что готовы терпеть постоянные измены и ложь, которую он распространяет вокруг себя?       Она напряглась.       — Значит, всё-таки любовница… — сдавленно выдохнула она и неожиданно всхлипнула.       Вот черт!       — Кира Юрьевна… — я быстро присела перед ней и осторожно положила руку ей на плечо. — Кира…       Но её истерика набирала обороты. Она крепко зажмурилась, губы задрожали, и вскоре тихий всхлип превратился в беззвучные рыдания.       Ну что не так с этими бабами?! Ведь молодая, красивая, вокруг неё мужики ходят строем, а она вцепилась в бабника с завышенным эго, который её постоянно втаптывает в грязь!       Я вздохнула и просто прижала её к себе.       Кира немного дёрнулась, но потом устало обмякла в моих объятиях, уткнувшись лбом в мое плечо.       — Кира Юрьевна, перестаньте… — тихо сказала я, поглаживая её по спине. — Вокруг вас тьма прекрасных мужчин, почему вы вцепились в него?       Она молчала, но по тому, как напряглась, я поняла — мои слова бьют в цель.       — Может, сначала он вас любил… Красиво ухаживал… — продолжила я. — Но сейчас? Он просто размазывает вас по асфальту.       — Да что вы понимаете?! — резко оттолкнула меня Кира и вскочила с дивана.       Я невесело усмехнулась.       — Я понимаю достаточно, — сказала я, вставая. — Он сказал мне не покидать кабинет до его распоряжения… и забыл.       Я выдержала паузу и тихо, но чётко произнесла:       — Я слышала всё.       Кира замерла. На её лице читался шок. Глаза расширились, дыхание перехватило. Она осознала, что я пыталась ей донести.       — То есть, пока я летела в самолёте домой, он развлекался с кем…? — голос Киры звучал так, словно её предали не просто в личном, но и в космическом масштабе.       — С хорошо известной вам моделью, — протянула я, откидываясь на спинку кресла. — Высокая, тощая, волосы тёмные, голос, как у попугая с простудой.       Кира вздрогнула, затем тяжело опустилась на диван, закрыв лицо руками.       — Изотова… — простонала она, опускаясь в бездну страданий. — Как же это всё мне надоело! Я ведь люблю его! Всё для него делаю…       — Мужчины редко это ценят, — заметила я, пожав плечами. — Я вот для Жданова тоже всё делаю. А в итоге? Провела ночь в офисе, на своем столе! Спина болит так, что можно вставать в очередь к мануальному терапевту, а ему хоть бы что.       Кира всхлипнула. Я продолжила, всё больше распаляясь:       — И знаете, что он сделал вместо того, чтобы проявить хоть каплю сочувствия? Наорал на меня, что я не убрала в его кабинете после страстных утех с Изотовой! А потом, когда меня не нашёл, носился по офису и кричал, что я где-то шляюсь! Хотя это он сам мне разрешил выбрать новый кабинет. Да вы были свидетелем этой сцены…       — Да, помню, — тихо ответила Кира, обнимая подушку, словно та могла её защитить.       — Но и это не всё! Когда я не выдержала и высказала ему всё, он не успокоился! Прибежал за мной, включил свою фирменную тираду в стиле «Я тут главный», и давай мне добавки выдавать! Мы бы, наверное, и до драки дошли, если бы Роман Дмитрич не вмешался. Бедный человек, он сегодня весь день давится кофе. Карма, наверное…       Кира снова всхлипнула, но теперь уже менее уверенно. Видимо, моя тирада начинала отвлекать ее от личной трагедии. Я прищурилась.       — Знаете, что я вам скажу, Кира Юрьевна? Хватит переживать! Вы умная, красивая, успешная женщина, а ведете себя так, будто этот субъект — последняя надежда всего человечества. Не надо так.       Кира глубоко вдохнула, подняла голову и наконец-то посмотрела на меня с проблеском надежды.       — Вы правда так думаете? — её голос был уже увереннее.       — Абсолютно. Если хотите, я могу ему лично это объяснить. Доступными методами.       Кира улыбнулась. Наконец-то!       — Спасибо вам, Катя. — искренне сказала Кира, глядя на меня уже совсем другими глазами. — За поддержку, за совет, за женскую солидарность. С вами на удивление легко стало общаться.       — Розовый туман из мозгов выветрился. — фыркнула я и лениво облокотилась на край стола. — А офисная жизнь закаляет. Особенно, если каждый день приходится общаться с такими людьми, как Жданов, Малиновский, Клочкова и Милко.       — И я, вы хотели сказать? — понимающе усмехнулась Кира.       — Было дело. — честно кивнула я. — Но, оказывается, с вами можно нормально общаться. С Милко вроде тоже лёд тронулся, Клочкова здесь больше не работает…       Я выразительно вздохнула.       — А вот Жданов и Малиновский… Тут всё сложнее. Они, понимаете ли, великие короли, которые считают, что могут вершить судьбы людей.       — Ничего, корону можно и поправить. — ухмыльнулась Воропаева.       — Лопатой? — живенько поинтересовалась я.       — Если доиграются, то можно и лопатой. — хмыкнула она.       Вот и славно, женщина возвращается в себя!       Но тут она неожиданно посерьезнела и внимательно посмотрела на меня:       — Катя… Ваша фраза о розовом тумане в голове… Вы были влюблены в Андрея?       Я тяжело вздохнула и на мгновение опустила голову.       — По-моему, это видели все, кроме него.       Кира не моргая продолжала смотреть на меня.       — Но после этой ночи… — я с улыбкой покачала головой. — Я как будто проснулась другим человеком. И эта зависимость больше не висит надо мной.       Причём буквально другим человеком… Но это, пожалуй, знать никому не нужно.       — Я рада за вас. Что это больше не мешает вам жить. — мягко сказала Кира, разглядывая меня так, будто пыталась увидеть, правда ли я всё отпустила или просто делаю вид. — А вы не думали сменить имидж?       Я лукаво улыбнулась:       — Сегодня начну. — торжественно заявила я. — Бухгалтерия должна прислать мне премию за ночное недоразумение…       И тут, словно по заказу, телефон завибрировал. Я достала его, глянула на экран и... мягко говоря, охренела.       — О. — только и выдавила я.       Кира насторожилась:       — Что там?       — Похоже, это премия.       Я перевела взгляд на цифры в сообщении и почувствовала, как дернулся глаз.       — Судя по сумме, Жданов решил купить мое молчание. — фыркнула я, чувствуя, как справедливость в очередной раз вышла погулять и не вернулась.       Кира прищурилась:       — Такая большая премия?       — Сумма месячного оклада. — сухо кивнула я.       — Щедро.       — Да уж. — я покрутила телефон в руках. — Я, конечно, рассчитывала на благодарность, но не настолько.       Кира многозначительно улыбнулась:       — Не беспокойтесь, я не скажу ему, что знаю об измене с Изотовой.       Я выразительно закатила глаза:       — Ну надо же, вы благородны.       — Стараюсь.       Мы переглянулись, и Кира вдруг оживилась:       — Я хотела помочь вам с преображением и сама немного оживить свой образ. Вы не против моей компании?       Я усмехнулась:       — Не против. — подмигнула ей. — Вдвоём веселее.       Я бросила взгляд на часы и охнула:       — Я ухожу сегодня в пять вечера. Через… полтора часа. О, как время быстро летит! Надо успеть хотя бы выставить объявление на поиск нового секретаря для Жданова.       Кира одобрительно кивнула.       Я потянулась к компьютеру и задумчиво пробормотала:       — Кстати, как вы думаете, если я укажу, что принимаем и девушек, и парней, Андрей Палыч не обидится?       Кира мгновенно заулыбалась:       — Расстроится.       — Ммм, бедняжка.       — Но если будет толковым специалистом, то бурчать перестанет очень быстро.       Я пожала плечами:       — Посмотрим, сколько он продержится, прежде чем начнет мрачно разглядывать нового секретаря и мечтать его выгнать.       — Делаем ставки?       — Минимум неделя.       — Я ставлю три дня.       Мы захохотали, и я с ещё большей решимостью начала набивать текст объявления.       — Хорошо. Тогда встретимся через полтора часа возле лифтов? — уточнила Кира, вставая.       — Да, конечно. — улыбнулась я. — Рада была с вами нормально пообщаться.       Кира лукаво прищурилась:       — Вот увидите… Мы с вами ещё подружимся.       — Ой, боюсь. — пошутила я.       Она фыркнула и покинула мою обитель, оставив после себя легкий аромат парфюма и некое ощущение необратимых перемен.       Я откинулась на стуле, сцепила пальцы в замок и задумалась о том, насколько всё-таки изменчива жизнь.       Вчера я была старой женщиной, прикованной к инвалидной коляске. Некоторые дни я вообще сутками не вставала с кровати, и это было нормально.       Сегодня — молодая девушка, у которой жизнь только начинается. Вот только прошлая обладательница этого тела уже успела наделать кучу ошибок, которые теперь разгребать придётся мне.       Спасибо, Катя, за этот пиздец...       С другой стороны, в этой жизни у меня есть прекрасные родители. Теплые, любящие, такие, на которых можно опираться, если всё пойдёт к чёрту.       Есть лучший друг, почти брат. Правда, ему бы еще нормальную девушку найти, чтоб перестал сохнуть по Клочковой… А то влюбился в картинку, не зная саму девушку. Эх, Коля, Коля…       Я вздохнула, потянулась, и тут меня осенила мысль.       Чай! Надо попить чаю с оставшимися пирожками. Чай всегда помогает думать. Вот только в бар идти не хочется…       Я косо посмотрела на дверь.       Интересно, если я попрошу кипятка и пакетик чая у Милко, он меня нахер не пошлёт?       Вроде, мы немного наладили отношения… Но это Милко. Он и при хорошем настроении может так посмотреть, что почувствуешь себя обязанной продать ему душу.       Я размышляла о шансах на успех, пока не пришла к выводу, что всё равно попробую. А завтра уже куплю всё своё.       Организую здесь чайно-кофейный уголок. С лампой, коробкой печенья и кучей всяких сортов чая. Чтобы, если кто-то зайдёт с плохими новостями, я могла молча развернуться, налить себе кружку чая и ждать, пока жизнь снова наладится.       Да… Отличный план.       Я вышла из кабинета и аккуратно заглянула в мастерскую.       Подозрительно тихо. Аж не по себе стало.       — Тук-тук… — громко сказала я, просовывая голову в проём.       И в ответ раздался грохот. Глухой, тяжёлый звук, как будто что-то довольно массивное оторвалось от поверхности и с глухим «шмяк» встретилось с полом.       Ну всё. Труп.       Я подпрыгнула и рванула на звук, попутно готовясь спасать чью-то многострадальную жизнь.       Возможно, конечно, это просто привидение бухнулось в обморок от усталости, наблюдая за работой Милко, но вероятнее всего, что-то менее романтичное.       За углом раздалась отборная ругань. Громкая. Гневная. Непонятная.       Я зависла на секунду, обрабатывая новый уровень сложности.       Сербский.       Милко зло извергал проклятия на своём родном языке, щедро сдабривая их теми русскими словами, которые освоил за годы жизни в Москве.       Хорошо хоть без «вашумать» и «ебать копать».       — Пушкарёва!!! — заревел он так, увидев меня, что уши заложило. — Что ты здесь опять забыла?!       О, снова на «ты». Как трогательно.       Наверное, это что-то из серии «если я не уважаю человека, зачем тратить на него официальное обращение».       Прекрасно.       Я перевела взгляд на источник бедствия.       Милко валялся на полу. Ага. Значит, завалился с дивана. И кто ещё тут неуклюжий?! Неужели уснул? Ольги Вячеславовны видно не было.       Я тяжело вздохнула, стараясь не дать своему сочувствию захлебнуться в раздражении.       — Я хотела попросить пакетик чая и кипяток, пока у меня своего нет. — холодно ответила я. — Завтра я это исправлю и не буду мозолить вам глаза лишний раз.       Милко приподнялся на локтях, глядя на меня как на злого духа, пришедшего с того света, чтобы испортить ему день.       Я выдержала взгляд.       В конце концов, что за дискриминация по привлекательности?! Если я не похожа на воблу-модельку, это не делает меня существом второго сорта. Я тоже человек! И даже более разумный, чем многие здесь!       Я скрестила руки на груди, ожидая реакции.       Чай мне всё равно нужен. А если что, у меня ещё и пирожки есть.       Голодная женщина страшна, но женщина с пирожками — могущественна.       Милко что-то такое разглядел на моем лице, что его… явно взволновало. Я видела, как он сглотнул, а потом резко застонал и откинул голову на пол.       — Почему вы постоянно нарушаете мой покой? — жалобно пробормотал он, словно я не за чаем пришла, а ритуал экзорцизма решила провести.       — Вы уже определитесь, как ко мне обращаться. На «ты» или на «вы». — фыркнула я, сложив руки на груди.       У меня не было желания разбираться в его логике, но вот его двуличие слегка напрягало. Тем не менее, я подошла к нему ближе. И совершенно неожиданно даже для себя протянула руку, чтобы помочь ему встать.       Он пару секунд тупо смотрел на мою ладонь, словно ожидал, что я из неё выстрелю лазером. Потом всё-таки ухватился.       Ну и отлично.       Но не тут-то было.       Он начал подниматься, я потянула его на себя, моя обувь предательски заскользила на плитке, и… Шмяк.       Позор. Я распласталась на нем, как забытый блин на сковородке.       В голове включился аварийный сигнал:       КРАСНЫЙ КОД. НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ТЕРРИТОРИЮ.       Я зажмурилась, надеясь, что если я не вижу катастрофу, её не существует. Но вот другие органы чувств в этот момент решили компенсировать недостаток информации.       Подо мной горячее, крепкое тело. Парфюм, смешанный с естественным запахом кожи, чертовски приятный. Его руки явно на моей талии, и он не спешит их убирать. А дыхание… слишком близко.       Ошибка системы. Сбой в восприятии реальности.       Я распахнула глаза.       Встретилась с его тёмным взглядом. Он смотрел как-то… странно. Будто взвешивал что-то в голове.       Наши лица оказались слишком близко. Настолько, что если я буквально на пару миллиметров подамся вперёд…       СТОП. ОТСТАВИТЬ. НЕ ПОДАВАТЬСЯ.       Ошибка 404. Логика не найдена.       Я нервно облизала губы, не осознавая, насколько фатальная это была ошибка. Его руки сжались на моей талии сильнее, будто я его личная собственность, а взгляд потемнел. Даже дыхание стало глубже.       Он… хочет меня?! Э-э-э…       — Милко, я вернулась! — раздался голос Ольги Вячеславовны.       Ну хоть кто-то меня спас.       Я подорвалась так быстро, что, кажется, нарушила законы физики.       Милко тоже не отставал, мгновенно пересев на диван и закинул ногу на ногу, явно пытаясь кое-что скрыть от чужого взора.       Ну… как говорится, каждый выкручивается, как может.       — Катя? — удивлённо вскинула брови Ольга Вячеславовна, и её взгляд моментально переместился с меня на Милко, а потом обратно, как будто пытался вычислить, что именно здесь произошло.       А я? Я старалась держаться максимально невозмутимо, хотя внутри бурлил ураган эмоций.       — Я пришла попросить пакетик чая и кипятка.       Чай, Катя? Чай? После того, как ты буквально только что валялась на Милко, вдыхая его запах и ощущая его тёплые руки на своей талии? Ты правда думаешь, что чай сейчас может спасти твою нервную систему?       — Хочу перекусить перед уходом. — продолжала я мужественно держать лицо. — У меня сегодня ещё много дел, не сразу попаду домой.       Ольга всё ещё смотрела на меня, как на оживший скелет, который внезапно зашел попросить ужина, но переключилась на своего шефа:       — Милко? Всё в порядке?       Этот чёртов мужчина выглядел так, будто его только что вытащили с любовного ринга. Немного встрёпанный, с тёмным, глубоко задумчивым взглядом… и он нахмурился.       — Конечно.       И сказал это таким голосом, что у меня буквально подогнулись колени. Хриплый. Глубокий. Сексуальный до неприличия. Я сглотнула. Это точно был голос только что подавленного возбуждения.       Господи, он действительно на меня среагировал?       А если он и целуется так же, как говорит? Может, стоит проверить?       Я машинально провела языком по губам, и краем глаза увидела, как его пальцы сжались в кулак.       Ох… ну надо же.       — Олечка, покажи Пушкаревой, где наш чайный уголок.       Голос Милко звучал ещё хриплее, а потом он резко выдохнул и буквально выскочил из мастерской, словно его кто-то поджёг.       Я моргнула.       Ольга Вячеславовна тяжело вздохнула, сложив руки на груди.       — Катя, что случилось?       Я честно посмотрела на нее и покачала головой.       — Если бы я понимала… — пробормотала я.       Ольга посмотрела в сторону двери, через которую сбежал Милко, и обреченно махнула рукой.       — Ладно, пошли, покажу тебе, где тут нормальные люди пьют чай.       Оказалось, что в мастерской действительно есть чайный уголок. С кучей сортов чая. Где был этот рай раньше, когда я пила кошмарный офисный кофе?       Я быстро сделала себе малиновый чай, пока Милко не вернулся и не продолжил свою "голосовую атаку" на мою нервную систему.       Но то, что случилось минуту назад, явно не останется без последствий. А мне придётся как-то с этим жить.