Часть 7

      Жданов, понаблюдав за мучениями Малиновского, который медленно приходил в себя после атаки его грозного взгляда, наконец-то вернулся к главному вопросу дня — провинившимся секретаршам.       Он медленно повернулся к ним, словно хищник, готовый приступить к разбору ошибок жертвы.       — Начнём с главного вопроса, — холодно произнёс он, смерив их ледяным взглядом. — Что вы забыли возле конференц-зала? И что пытались подслушать?       Девочки переглянулись, судорожно перебирая в голове хоть какое-то оправдание.       Но Жданов не собирался ждать вечность. Он лениво перевёл взгляд на Вику Клочкову, которая стояла в стороне, надеясь стать незаметной.       — Вика, иди займись кофе. С тобой у нас будет отдельный разговор.       — Хорошо, — пискнула она, явно мечтая испариться в воздухе. И, судя по скорости ее исчезновения, она была на пути к мастерству ниндзя.       Я всё так же стратегически выглядывала из-за двери конференц-зала, высунув только голову, как опытный разведчик. Малиновский, наконец отдышавшись после моей шутки, вернулся ко мне.       — Пиздец, — прошептал он, едва шевеля губами.       Или мне показалось? Хотя нет, судя по его выражению лица — вряд ли.       Жданов, сложив руки на груди для большего устрашения, слегка прищурился.       — Я жду, — протянул он, намекая, что его терпение заканчивается.       Девочки дружно сглотнули.       Первыми попытались заговорить Амура и Шура, выдавая оправдания в духе «это не то, что вы думаете».       — Мы хотели узнать что-то про будущий указ, — пробормотала Амура, глядя в пол.       — Да, чтобы заранее подготовиться, — поддакнула Шура, кивая так усердно, что я боялась за ее шею.       Но самым эпичным моментом была внезапная исповедь Маши.       Она сжала кулачки, её губы задрожали, и она драматично выдохнула:       — Мы испугались…       Жданов приподнял бровь.       — Меня и так уже пытались недавно уволить, — всхлипнула она и, испепелив взглядом Малиновского, добавила: — А у меня маленький сын! Мне нужна эта работа!       Я покосилась на Рому. Тот выглядел так, будто хочет закатить глаза, но, памятуя о своём недавнем задыхательном приступе, решил не рисковать.       Кира Юрьевна холодно вздохнула и с самым невозмутимым лицом уточнила:       — Если вам нужна эта работа, Маша, то будьте добры приходить вовремя и работать, а не собирать сплетни и обсуждать их в туалете с остальными секретаршами.       Я подавила смешок. Шах королю! И Жданов не подвел.       — А теперь вы втроём напишите свои первые объяснительные, — бросил он, не терпящим возражений тоном. — Где подробно укажете, по какому праву решили, что можете вместо работы подслушивать конфиденциальную информацию на совещании директоров.       Шах и мат, уважаемые любители офисных драм!       Тишина.       Девочки побледнели, как привидения, будто перед ними не начальник стоял, а, как минимум, гильотина.       А я мысленно хлопала в ладоши. Это было красиво. Строго, хладнокровно и безупречно.       — Так с вами была и Катя… — буркнула Маша, устремляя на меня взгляд, полный надежды втянуть меня в их тонущий корабль.       Я медленно подняла бровь, мысленно аплодируя её отчаянной попытке спастись, но Жданов даже глазом не моргнул.       — Катя — мой личный помощник, — отчеканил он, как будто объяснял трехлетнему ребенку, почему нельзя совать пальцы в розетку. — По должности она должна присутствовать на каждом совещании, записывать все происходящее и давать дельные советы для решения сложных задач.       Я самодовольно улыбнулась. Приятно, когда тебя публично признают полезной.       — Вас же на совещание никто не звал, — продолжил шеф ледяным голосом. — Значит, информация для ваших ушей не предназначена.       В этот момент секретарши выглядели так, будто им только что сообщили, что зарплаты больше не будет, а за вход в офис придется платить налог.       — Указ еще не издан, — продолжал он с каменным лицом. — Как только я продумаю все пункты и подпишу его, Георгий Юрьевич соберёт вас всех вместе и ознакомит. Я ясно изъясняюсь?!       Последняя фраза прозвучала так, будто он командовал батальоном на военных учениях.       Девочки дружно вздрогнули и начали активно кивать, как китайские болванчики на торпеде уставшего таксиста.       — А теперь марш по своим рабочим местам! — гаркнул он, добивая их морально. — И не забудьте про объяснительные. Сдать Урядову. Проверю лично. Всем ясно?!       — Да, товарищ президент! — неожиданно отдала честь Шура.       На секунду даже у Жданова дернулся глаз.       Амура и Маша не рискнули поддерживать этот перформанс и просто слабо кивнули, пробормотав нестройное «Да…».       — Тогда не смею задерживать, — фыркнул он, и девочек как ветром сдуло.       Я не удивилась бы, если бы за ними остался лёгкий дымок, как в мультфильмах.       Малиновский, выдержав театральную паузу, пару раз хлопнул в ладоши, словно смотрел премьеру в Большом театре.       — Это было сильно, Палыч! — его улыбка была максимально по-дебильному восторженной.       — А что за указ? — вмешалась Кира, хмуро посмотрев на Ромочку.       Тот понял намёк, замолчал и, стараясь выглядеть непричастным, быстро занял свое место за столом.       Мы тоже присели. И я, с легким удовлетворением, открыла блокнот. Это был не просто день. Это было зрелище.       Жданов сидел с таким хмурым выражением лица, будто только что обнаружил, что его кабинет ночью превращается в притон для сплетен и перекуров.       — Меня достали вечные опоздания женсовета и их болтовня вместо работы, — наконец пробурчал он, раздраженно постукивая пальцами по столу. — Их практически никогда нет на рабочем месте. Неизвестно, сколько важных звонков мы пропустили за это время. И ведь не все перезванивают!       Я приподняла брови. Пипец, неужели только сейчас дошло?!       Но я вела себя прилично и молчала, позволяя ему додуматься до очевидного самостоятельно.       — Тропинкина вообще должна быть лицом компании, — продолжил он, явно уже заведясь. — Она сидит на ресепшене. Но её почти никогда там нет, зато постоянно мелькает лицо Фёдора.       Я вспомнила нашего позитивного курьера, который уже с таким мастерством раздавал визитки и отвечал на звонки, что, кажется, мог бы проводить собеседования на должность офис-менеджера.       — Ему уже пора давать прибавку за работу секретаршей, — резюмировал Жданов. Малиновский фыркнул и, лениво развалившись в кресле, ехидно добавил:       — По-моему, он справляется лучше Марии.       Я покосилась на Рому. Ох, сейчас прилетит…       — Ты вообще молчи, — моментально отрезал Жданов и прожег его взглядом. — Из-за тебя вечные ссоры между секретаршами. Тебе обязательно лезть кому-то под юбку?! Сначала Вика, потом Маша…       Я почувствовала, как атмосфера в комнате мгновенно уплотнилась.       — И ещё имеешь наглость пытаться кого-то уволить! — добавил шеф, метнув в Малиновского тяжёлый взгляд.       Роман сделал вид, что он тут вообще случайно оказался и вообще не он это всё устроил.       — Машу, кстати, прошлым вечером пытался утешить Урядов, — фыркнула Кира Юрьевна, смахивая невидимую пыль со стола.       Я прищурилась. Ого, какие новости.       — Я слышала, как она жаловалась девочкам. Только кто-то сдал его жене.       Наступила зловещая пауза.       — Предполагаю, что Татьяна Пончева, — невозмутимо продолжила Кира. — Поэтому жди новых слёз. Он в любом случае попытается её уволить.       Жданов закрыл глаза и глубоко вдохнул. Потом выдохнул. Потом снова вдохнул.       — Цирк дю Солей прямо в офисе, — тихо пробормотал он.       Но мы все равно услышали и дружно фыркнули.       — Кстати, а где Клочкова с кофе?! — неожиданно гаркнул Жданов.       Где-то за дверью раздалось громкое «ой», и спустя секунду в конференц-зал вошла Вика с жизнерадостным выражением лица, будто у неё за дверью не душа в пятки ушла, а просто ботинок развязался.       — Вика уже здесь, — пропела она сладким голосом и начала расставлять чашки.       Я наблюдала за процессом с профессиональным интересом. На каждого, кроме меня, она поставила по чашке ароматного кофе.       Ах ты ж мелкая мстительная сучка…       Жданов тоже заметил и моментально напрягся.       — Вика, ты до пяти считать умеешь? — спросил он елейным голосом.       — Дааа… — протянула она, не уловив подвоха.       — Тогда посчитай, сколько здесь человек и сколько чашек на подносе! — рявкнул он так, что Малиновский чуть не опрокинул свою.       Я мило улыбнулась Вике и поиграла бровями. Типа, сама виновата, дорогуша.       Но Викины две извилины категорически отказывались работать под давлением.       — А почему я должна делать кофе Пушкаревой? — фыркнула она, вызывающе сложив руки на груди. — Она не начальница. Пусть сама делает, если хочет.       Ох, девочка, ты копаешь себе могилу…       Я украдкой посмотрела на Киру. Та уже закрыла лицо ладонью, предвидя неминуемую катастрофу.       — То есть, ты отказываешься выполнять приказ президента? — страшно спокойным голосом спросил Жданов.       Нервный смешок Малиновского повис в воздухе.       Но Вика не поняла намека.       — Да, я не буду делать кофе Пушкаревой! — гордо заявила она и ещё подбородок выше задрала, словно только что победила в каком-то нелепом офисном соревновании.       В этот момент Кира тяжело выдохнула и опустила голову.       — Прекрасно. Разговора не понадобится, — процедил сквозь зубы Жданов.       Я даже перестала дышать.       — Ты. У-ВО-ЛЕ-НА!!! — взорвался он так, что где-то внизу, наверное, лопнул стеклянный стакан.       Вика дёрнулась, побледнела и судорожно перевела взгляд на Киру в поисках спасения. Но та даже не шевельнулась.       Фейспалм Киры как бы говорил: «Я пыталась тебя спасти, но ты слишком тупа». Наступила зловещая тишина.       Вика хлопнула глазами, осознала, что это не шутка, и сглотнула.       И вот я, как идеальная вишенка на торте, сделала финальный штрих. С демонстративной медлительностью нажала «воспроизвести» на диктофоне.       В воздухе зазвучал её приговор:             Вика: А почему я должна делать кофе Пушкаревой? — отчетливый фырк.       Жданов: То есть, ты отказываешься выполнять приказ президента? — ледяной голос, от которого у нормального человека должно было похолодеть в позвоночнике.       Вика: Да, я не буду делать кофе Пушкаревой! — гордый вызов судьбе.       Жданов: Прекрасно. Разговора не понадобится. Ты. У-ВО-ЛЕ-НА!!! — страшный ор.       Тяжёлая тишина.       Я сладко улыбнулась и пожала плечами.       — Доказательства, — буднично сообщила я в ответ на их странные взгляды. — Она отказалась выполнить приказ, поэтому была уволена. Чтоб никто потом не пытался «поднять дело» и не выгораживал.       Фыркнула, глядя, как Вика медленно оседает в стул, с каждой секундой всё больше напоминая хамелеона, сливающегося с обстановкой.       Рядом Малиновский тяжко вздохнул и произнёс:       — С вами страшно иметь дело, Катенька…       Но глаза его искрились восхищением.       Вот только этого мне не хватало!       Я медленно повернула голову и встретилась с его взглядом. В этот момент он как раз сделал глоток кофе.       Не знаю, что именно он там прочитал в моих глазах, но кофе вдруг стал поперёк горла, и он судорожно захрипел, пытаясь сделать вдох.       Секунду я просто наблюдала за этим спектаклем, а потом, конечно же, встала, томно вздохнула и шагнула к нему.       — Ну что вы сегодня такой неаккуратный… — промурлыкала я и с размаху влепила ему по спине несколько крепких ударов.       — Хватит! — сипло выкрикнул он, резко двинувшись, а потом с диким грохотом вместе со стулом опрокинулся назад.       Я, возможно, должна была проявить сочувствие. Но я просто стояла, глядя на него сверху вниз, и давилась смехом.       Жданов, сложив руки на груди, с явным интересом наблюдал за этим цирковым представлением.       — Катя, хватит издеваться над Ромой, — фыркнул он, но глаза выдавали, что его это даже развлекло.       Кира тихо рассмеялась, незаметно показав мне палец вверх.       — А с записью вы хорошо придумали, — уже серьёзнее добавил Жданов и снова перевёл взгляд на Вику.       Она сидела молча, с таким видом, будто пыталась слиться со стулом и стать невидимой.       Наивная дура.       Теперь про тебя точно никто не забудет.       Жданов скрестил руки на груди и смерил Вику тяжёлым взглядом.       — Ничего личного, Вика. Ты давно напрашивалась на увольнение.       Клочкова вздрогнула.       — Мне нужен серьёзный секретарь. А не тот, кто большую часть дня занимается неизвестно чем, а то и вовсе отсутствует. Теперь ты отказываешься выполнить элементарный приказ — сделать кофе моей личной помощнице.       — Но… — попыталась вставить слово она.       — И на минуточку, почему «не начальница»? — вдруг задумчиво протянул он, прижимая руку к губам, изображая глубокий мыслительный процесс. — Она до сегодняшнего дня исполняла обязанности финансового директора.       По лицу Вики пробежала тень сомнения. Видимо, до неё начало доходить, что она где-то крупно облажалась.       — Кира, пожалуйста… Я обещаю исправиться! — вдруг отчаянно воскликнула она, обернувшись к Воропаевой с глазами побитой собаки.       Но Кира только холодно посмотрела на неё.       — Поздно, Вика, — жёстко отрезала она. — Тебя пытались вразумить, намекали на приказ, но ты, видимо, слишком глупа, чтобы это понять. Тогда что ты вообще тут делаешь? За что мы тебе зарплату платим? За красивые глазки?       Я хмыкнула. Видимо, Кира приняла какое-то решение, раз решила сплавить с компании свою шпионку.       Я украдкой взглянула на Жданова. Он тоже похоже пришел к тому же мнению. Вон как смотрит на нее…       Вика открыла рот, но сказать было нечего.       — Поэтому у тебя есть два варианта, Виктория, — голосом, в котором не было ни капли эмоций, заговорил шеф. — Либо ты пишешь заявление на увольнение по собственному желанию, либо я издаю указ о твоём увольнении за неоднократные опоздания и невыполнение должностных обязанностей с занесением в личное дело.       Вика застыла.       Я почти слышала, как скрипят шестеренки в ее голове.       — Сама напишу, — буркнула она после мучительной паузы, вскочила и гордо продефилировала прочь из конференц-зала.       Мне даже аплодировать захотелось.       Какой артистизм! Какой трагизм в походке! Какое величие в каждом шаге!       Вот только уволили тебя, Вика. За кофе.       Жданов устало потер виски и вздохнул так, будто одним этим жестом выпустил из себя всю накопленную злость.       — Катя, выставите объявление на поиск нового секретаря для меня. В этот раз доверяю это вам, на Урядова сложно положиться.       Я тихонько хмыкнула. Ох, а доверие-то какое!       — Хорошо, Андрей Палыч, — сдержанно кивнула я, хотя внутри раздумывала, не добавить ли в объявление пункт: «Обладателям двух извилин просьба не беспокоиться».       — Теперь, раз уж мы тут всё равно собрались… — Жданов резко сменил тон на деловой и с довольной усмешкой осмотрел нас. — Давайте обсудим указ об ужесточении дисциплины для секретарей.       Кира одобрительно кивнула.       — Какие предложения?       — Опоздание до 15 минут без предупреждения — штраф 200 рублей. Больше 15 минут — штраф и объяснительная. Если за месяц набирается больше трёх объяснительных — увольнение.       Я мысленно закатила глаза. О да, меня теперь точно объявят врагом номер один.       — С обедом та же история, — продолжил он. — Катя, вам будет поручение за этим следить.       Теперь я закатила глаза уже не мысленно.       — Их вечные перекуры сократить до двух в день. Один между приходом и обедом. Второй между обедом и уходом. И не все вместе, а разделить на две группы, по человеку с отдела. Например, Маша, Амура, Светлана Фёдоровна в одной группе, а Таня, Шура и Ольга Вячеславовна в другой.       Я изогнула бровь.       — А меня вы к женсовету разве не причисляете?       — Вы обычно приходите вовремя, за сплетнями не замечены, не курите. Не вижу смысла вас ограничивать.       — Как трогательно, — пробормотала я себе под нос.       — Но в 9:00 вы должны стоять на ресепшене и отмечать, кто когда пришёл. С 13:00 до 14:00 — обед. В 18:00 — конец рабочего дня.       Я уже видела, как глаза девочек будут сверлить меня лазерами ненависти каждый раз, когда я буду фиксировать их опоздание.       — Заведите журнал. Дата, время, фамилия, подпись. В конце недели сдаете записи Урядову. В конце месяца анализируем качество работы секретарей. Время испытательного срока — три месяца. Всё записали?       Я ухмыльнулась.       — Да, шеф.       Ну всё. Теперь они меня точно сожгут на костре в конце рабочего дня.       Я невинно хлопнула глазами, глядя на Жданова:       — Андрей Палыч, разрешите уйти сегодня на час раньше?       В ответ он прищурился и, конечно же, понял намёк. Ночь на рабочем столе просто так не забудешь. Еще й после втыка от моего отца.       — Конечно, Катя! — его улыбка была настолько издевательской, что я невольно напряглась. — Более того, я сообщил в бухгалтерию: к концу рабочего дня вам начислят премию за ночное недоразумение.       Я подавилась воздухом.       — Спасибо, шеф. Вы лучший, — фыркнула я, решив не уточнять, насколько это было подло с его стороны.       Кира Юрьевна подозрительно на меня посмотрела, и я поняла: допрос с пристрастием неизбежен.       О! А у меня теперь отдельный кабинет со звукоизоляцией… Возможно, это будет моя спасительная крепость.       Роман Дмитрич в этот момент невозмутимо потягивал свой кофе, старательно делая вид, что всё происходящее его не касается.       Жданов продолжил раздавать приказы:       — Тогда предлагаю расходиться и немного поработать. Катя, в первую очередь займитесь поиском нового секретаря.       — Есть, шеф, — я драматично отдала честь.       — Рома, запроси образцы тканей со всех компаний из твоего списка.       — Угу, — буркнул тот, не отрываясь от чашки.       — Кира, продолжай продвигать скидки на убыточную коллекцию. Возможно, стоит сделать e-mail-рассылку нашим покупателям. И оптовикам в том числе.       — Сделаю, Андрюш, — спокойно кивнула она.       И тут в конференц-зал без стука ввалилась Вика. Она гордо прошагала к Жданову и, сверкнув взглядом, положила перед ним листок.       — Подпишите, пожалуйста, — процедила она таким медовым голосом, что зубы свело от сахарной передозировки.       Жданов, с каменным выражением лица, внимательно изучил бумагу, потом небрежно поставил подпись и протянул её обратно.       — Отправляйся к Урядову и в бухгалтерию. Всего хорошего, Вика. Надеюсь, ты найдешь работу по своему уму.       Я хрюкнула от сдерживаемого смеха, но удачно замаскировала его под приступ кашля.       Клочкова величественно кивнула, явно не поняв тонкого подъёба, и с гордо поднятой головой вышла.       Я взглянула на Рому, но тот снова невозмутимо пил свой кофе.       Господи, этот человек, кажется, даже во время землетрясения будет спокойно цедить свой эспрессо. Или после нескольких приступов удушья у него нехватка кислорода, и он познал дзен?       С этой мыслью я встала и отправилась в свой новый кабинет.