Глава 1. Шторм у горизонта

Лёгкий морской бриз мягко перебирал пряди волос девушки, медленно шедшей по тёплому песку. Её босые ноги оставляли едва заметные следы, тут же поглощаемые капризной волной. Маринетт шла вдоль береговой линии, глядя в пустоту, словно пыталась найти ответы в извечном шуме волн. Её мысли были тяжелыми, словно камни на дне океана. Через две недели ей исполнится семнадцать. Для большинства — радость, символ взросления, шаг во взрослую жизнь. Но не для неё. В деревне Тинвелл этот возраст превращался в рубеж, после которого жизнь юной девушки переставала принадлежать ей самой. Это было началом переговоров, сватовства, обязанностей, избавления семьи от лишнего рта. Родители начинали активно искать жениха, будто выставляли дочь на торги. Не из злобы — из отчаяния. Остров постепенно чах, как сад без воды: набеги пиратов, разруха, нищета, а главное — страх за будущее. Но Маринетт, несмотря на тревоги, верила: её отец никогда не поступит так. Он любил её безмерно. Он не раз гнал прочь претендентов, что приходили с блестящими кольцами и лживыми речами. Для него дочь была сокровищем, не товаром. Он был пекарем, простым тружеником, но с золотым сердцем. Их жизнь была скромной, местами тяжелой, но счастливой — наполненной запахом свежей выпечки, вечерними рассказами и доброй тишиной. И всё же… в сердце девушки поселилось сомнение. Раз за разом ей в голову приходила мысль: что если, выйдя замуж за богатого человека, она сможет изменить их судьбу? Отец больше не будет сутками стоять у печи, он сможет открыть настоящую пекарню в столице, его выпечкой будут восхищаться в королевских чертогах. Чувство долга боролось с любовью к свободе, но пока уступало. С этими мыслями она шла, погружённая в себя, пока её не вырвал из раздумий знакомый голос — чуть надтреснутый, ленивый, но родной. — Марине-е-етт… — жалобно протянул чёрный кот, — может, уже пойдём домой? Солнце вот-вот сядет, а твой отец сказал тебе быть дома до заката… Голос был капризным, но в нём звучала забота. — Давай ещё немного, — с лёгкой улыбкой сказала девушка, глядя куда-то вдаль, туда, где море сливалось с небом. — Шум волн помогает мне привести мысли в порядок. — Шум волн не насытит мой пустой желудок! — возмутился кот, топнув лапой по песку. — Мы шатаемся туда-сюда уже несколько часов! Мои лапки больше не выдержат! Я… я просто умру прямо тут! Маринетт тихонько хмыкнула и покачала головой. Её постоянный спутник — чёрный, гладкошерстный, немного вредный кот по имени Плагг — сопровождал её уже четыре года. Он был не просто домашним животным — он был её первым настоящим другом. Ещё котёнком она нашла его, застрявшего в охотничьем капкане, жалобно мяукающим в чаще леса. Конечно же, она не смогла пройти мимо. Сначала отец был против — животных в доме не держали — но после уговоров и нескольких пышных плюшек он сдался. С тех пор многое изменилось. С Плаггом она открыла в себе дар — странный, пугающий, но волнующий. Она могла понимать его речь. Сначала это были эмоции, чутьё, потом — настоящие слова. Ментальная связь. И хотя ей хотелось рассказать об этом отцу, она не решалась. Он всегда был против того, что связано с магией, считая это крайне опасным. Девушка боялась, что, узнав правду, он, не смотря на свою доброту, может выгнать Плагга — а этого она допустить не могла. — Ну хотя бы возьми меня на ручки! Или… давай сделаем остановку… — кот жалобно мяукнул, падая на песок с видом величайшего страдальца. — Я… больше… не могу… — Ох, ты просто жуткий лентяй, — вздохнула Маринетт, но всё же остановилась. Она села на плоский камень у самого берега. Плагг тут же устроился у неё на коленях, сладко замурлыкав, будто только этого момента ждал весь день. — Думаешь, отец найдёт тебе жениха? — спросил он лениво, прищурив глаза. Он знал, какие мысли гложут её. — Конечно, нет, — с лёгким смешком ответила она. — Ты же знаешь, он не отдаст меня замуж, даже если сам король пожалует. У него найдется тысяча причин отказать. Он слишком сильно переживает что со мной может что то случится, и думает, что я в безопасности, пока нахожусь под его крышей. — Но он не всегда сможет быть рядом. — Не всегда… — прошептала она, — но мой отец невероятный человек. В свои пятьдесят он бодрее многих молодых. Я верю — он ещё долго будет рядом. Они помолчали ещё какое-то время смотря на то как солнце постепенно ускользает за горизонт. Плаг в это время сладко мурлыкал, продолжая лежать на коленях девушки. Маринетт сняла с себя босоножки и начала перебирать пальцами песок Красота моря очаровывала её. Как бы ей хотелась хоть раз в жизни побывать в путешествии и отправится на другой континент, посмотреть мир, увидеть волшебных существ, завести новые знакомства, попробовать различную кухню из других земель. Но её не отпускал этот остров. Конечно у неё не было ни единой мысли о том что бы сбежать, бросить отца и всю свою жизнь, это слишком больно и страшно, но мечты о плаванье в далёкие страны никто не запрещал. Она и сама не заметила как начала напевать песню. Слова, услышанные когда-то, сами собой складывались в мелодию. Голос был мягким, проливаясь словно сладкое вино, заполняя пространство вокруг: Море дышит во мне, как во сне, как в мечте, Ты придёшь, не спеша, по волне, по звезде. Я не знаю, кто ты, но тебя я зову — Словно тень на песке, как огонь на ветру. Мир оставь за кормой, Заблудись в глубине. Я — твой остров покой, Ты — мой шторм по весне. Если слышишь мой голос — не бойся, иди. Между снов морских ты меня отыщи… Девушка продолжала петь, закрыв глаза, и не замечала происходящих вокруг изменений. Только её пушистый друг насторожился первым. — Маринееет… — взволнованный голос кота прозвучал у неё в голове. — Ну что ещё? — подумала она, решив, что Плагг снова капризничает и просится домой. — Ещё пять минут — и вернёмся. Ладно? — Марине-е-етт, тебе стоит на это посмотреть, — голос стал тревожнее. — Что-то явно не так. Маринетт открыла глаза — и изумилась. Море, ещё несколько минут назад тихое и умиротворённое, теперь бушевало, волны с грохотом накатывались на берег. Сильный ветер свистел в ушах, а на горизонте уже сгущались тучи. Почти сразу донеслись раскаты грома. — О, Боже! Как же так? Шторм начался так резко… Она вскочила, подхватила кота на руки и, торопливо нацепив босоножки, бросилась прочь от пляжа, в сторону дома. — Это было странно. Клянусь, пока ты пела, я на мгновение отчётливо увидел — там, вдали, что-то сверкнуло… словно искра. А потом — волны, будто всё сразу всколыхнулось. — Всё это… ох… очень странно, — проговорила Маринетт, тяжело дыша на бегу. — Папа точно будет ворчать — я пришла поздно и попала под шторм… Как будто в подтверждение её слов с неба хлынул дождь. Она крепче прижала к себе Плагга, стараясь укрыть его от ливня. Кот на удивление молчал и не ерепенился, будто и сам был в лёгком шоке. До дома оставалось совсем немного, и как раз в этот момент на пороге появился отец — в плаще, с фонарём в руках. Очевидно, он уже собрался на поиски своей непутёвой дочери. — Папа! Я здесь! — закричала Маринетт, зачем-то махнув рукой и подбегая к нему. — Прости, шторм начался так неожиданно… — Ох, проходи скорее, вы совсем промокли, — сказал он, распахивая дверь и пропуская их внутрь. — Маринетт, ну как же так? Я ведь просил тебя не гулять до темноты. Видишь, чем это обернулось? — Мне очень жаль, — виновато пробормотала она. — Я засмотрелась на море и не заметила, как пролетело время… Отец тяжело вздохнул. Что уж тут скажешь — ругать единственную дочь за её вечные шалости он не умел. Мог только иногда изображать строгость и с добротой объяснять, почему не стоит делать тех, или иных вещей. Закрыв дверь, он снял плащ и поспешил к камину, чтобы разжечь огонь. Маринетт же быстро переоделась в сухое и вернулась в гостиную, вытирая полотенцем бедного Плагга, который всё ещё пребывал в немом шоке от внезапных водных процедур. — Садись поближе к печи, — крикнул отец, снова надевая плащ. — Надо как следует согреться. На вопрос о своих намерениях отец ответил, что направляется к колодцу — набрать воды и подогреть её, чтобы Маринетт могла принять тёплую ванну. Девушка попыталась возразить, мол, не стоит этого делать в такую погоду, и вовсе нет в этом необходимости. Но в ответ она услышала твёрдое и не подлежащее обсуждению — он не позволит, чтобы его дочь простудилась. Времени на болезни у него просто нет: выпечка, готовка, торговля — всё требует сил и внимания, а жить на что-то всё-таки нужно. Понимая, что спорить бессмысленно, она смолчала. Вода действительно оказалась удивительно горячей, и стоило погрузиться в неё, как по телу разлилось блаженное тепло. Усталость потянулась из мышц, мысли начали рассеиваться, уступая место сонной неге. Кровать манила к себе, а тишина в доме будто сама шептала ей спать. Завернувшись в одеяло и прижав к себе сонного Плагга, она мгновенно провалилась в сон — глубокий и тяжёлый. Усталость прожитого дня забрала её целиком. За окном гроза постепенно утихала. Дождь из шквала превратился в мерное постукивание по крыше. Мир будто успокаивался, давал передышку. Но эта передышка не означала безопасность. Это было затишье. Не мир, а пауза. Волнение ещё только зарождалось где-то в глубине — как буря, готовая вспыхнуть вновь. И беда, тихая и неумолимая, уже приближалась к ней. Маринетт ещё не знала, что спокойная жизнь, к которой она привыкла, подходит к концу. И что впереди — совсем другая история. Та, что изменит её навсегда.

***

Корабль "Месть Нереиды" Седовласый мужчина мерил шагами каюту, нервно переходя от стены к стене. Недавняя битва застала их врасплох и сильно подпортила планы капитана. Несмотря на победу и незначительные потери, самое ценное было утрачено — время. В западной гавани вот-вот должен был начаться сезон штормов, и следовать изначальному курсу становилось всё опаснее. Теперь перед ними стоял выбор: продолжать путь по намеченному маршруту или же укрыться в ближайшем порту, переждать бурю и выстроить новый план. — Адриан, мальчик мой, времени почти не осталось, — пробормотал он, бросив тревожный взгляд на своего племянника, который уже почти час сидел за столом, угрюмо уставившись в карту. Молодой капитан напряжённо вглядывался в очертания континента, словно надеялся, что ответ сам всплывёт из линий маршрутов. Любая ошибка могла обойтись слишком дорого — не только ему, но и многим другим. — Чёрт… — Адриан выдохнул с досадой, откинув карту в сторону. — Я не могу так рисковать. — Значит, плывём в порт? — с надеждой спросил дядя. — У нас нет выбора, — вздохнул Адриан, откинувшись на спинку стула и провёл рукой по золотистым, слегка растрёпанным волосам. Его лицо выдавало усталость — бессонные ночи делали своё дело. — Собирать весь флот ради одного захвата — глупо. Это привлечёт слишком много внимания, а в условиях шторма я потеряю дюжины кораблей. В распоряжении Адриана сейчас находилось шестнадцать судов. Этого могло быть достаточно, чтобы взять крепость Prison-du-Nord. Но погодные условия ставили всё под угрозу. Слишком рискованно. А если ждать подходящего момента, то появлялся риск, что корона узнает о готовящемся нападении и организует оборону. При таком раскладе даже весь флот Агрестов, насчитывающий более тысячи кораблей, мог потерпеть поражение. — Гребаный Ким… — Адриан резко поднялся, подошёл к огромной настенной карте, в которую были воткнуты маленькие флажки, отображающие позиции кораблей его флота. — Зачем ему понадобилось нападать на меня? Думал, мой флаг — это приглашение к лёгкой победе? — Ким Ле Тьен никогда не славился умными решениями— заметил дядя, встав рядом. — Он полагал, что численного преимущества будет достаточно, чтобы победить самого капитана Агреста. — Конченный идиот, — Адриан тяжело вздохнул и устало потёр переносицу. — Мне впору смеяться над ним, но его идиотская атака едва не разрушила всё. Он охринеть как подпортил мои планы, а его бесславная смерть — ни капли не радует. — Мы могли бы сэкономить немного времени, если бы ты не бросился в погоню, когда он попытался сбежать на последнем судне. — Хах, ты серьёзно? После его наглой выходки я должен был так легко его отпустить?! — Адриан усмехнулся впервые за несколько дней. — Я не могу проявлять такого сказочного милосердия, даже к такому убожеству из рода Ле Тьен. В моём положении непростительно показывать слабость, особенно сейчас. — Твоя правда. Да и тем более, всё равно большая часть времени будет потрачена именно на починку кораблей и восполнение припасов, — мужчина пожал плечами и повернулся к племяннику. — Так что ты решил? Решение требовалось принять здесь и сейчас. Медлить было нельзя — на кону стояли жизни его людей. О пиратах всегда ходила недобрая молва, их боялись, презирали, проклинали. Но Адриан был не просто пиратом — он был капитаном с принципами, человеком слова и чести. Он не мог нарушить обещание, но и рисковать своей командой — тоже. Инстинкт лидера брал верх над порывом воина. Вывод был очевиден: лучше на время отступить. Адриан уже собирался отдать приказ, как вдруг из внутреннего карман его куртки донеслась едва уловимая вибрация. Капитан замер. То был золотой компас — семейная реликвия, унаследованная от отца. Он быстро достал его и щёлкнул крышкой. Сердце забилось в бешеном ритме. Стрелка, всегда указывавшая в одну и ту же сторону, теперь дрожала, уверенно показывая на юго-запад. Это не могло быть совпадением. То, о чём когда-то говорил отец, оказалось правдой. — Кажется, решение само нашло нас, — капитан широко улыбнулся и направился к столу, чтобы сверить данные компаса с картой. — Чёртова сирена… наконец-то дала о себе знать.