Часть 2. Ветер перемен

Маринетт Прошло три дня, и погода наконец-то успокоилась. Дождь прекратился, но небо всё ещё оставалось затянутым плотным серым покрывалом облаков. Была суббота — день, когда мы с отцом обычно отправлялись в соседнюю деревню: продавать часть выпечки и закупать необходимые товары, которых не найти у нас. Однако из-за последнего ливня дороги раскисли, и поездка оказалась невозможной. Мы решили, что в этот раз обойдёмся покупками у местных жителей. После плотного завтрака мы вышли из дома. Наш дом стоял на самом краю деревни, и путь до центра лежал по узкой тропинке, которая всё ещё была влажной от ночной грозы. На мне было простое платье из мягкой, небесно-голубой хлопковой ткани. Его подол уже успел впитать капли, оставшиеся на траве после дождя. Пояс плотно облегала талию, подчёркивая фигуру, а лёгкие оборки на рукавах придавали образу нотку изящества. Сверху я накинула тёплую вязаную накидку сливочного цвета — уютную, с капюшоном и большими деревянными пуговицами. Рукава чуть прикрывали ладони, защищая их от прохлады, оставшейся в воздухе после шторма. Волосы были собраны в небрежную косу. Через плечо у меня висела плотная вязаная сумка ручной работы с простой, но аккуратной вышивкой. Она была расшита на два отделения. В первом хранились разные мелочи — маленький набор для шитья, мотки ниток, несколько печенек, заботливо завернутых в ткань, и прочие "нужности", которые я привыкла носить с собой на всякий случай. Второй карман был немного просторнее, и на его дне лежала мягкая, тонкая подушечка. Именно там, свернувшись клубочком, уютно устроился Плагг — мой вечный спутник и тихий наблюдатель. Благодаря его небольшому размеру, мне было удобно брать его с собой повсюду. Он сопровождал меня почти в любой ситуации. Отец никогда не возражал: кот никому не мешал, вёл себя спокойно, да и основную тяжесть покупок всё равно нёс именно отец. Моё присутствие, по сути, не было необходимым. Меня брали скорее для компании, чтобы я не заскучала дома, ведь развлечений у нас было немного. Всё свободное время я проводила за книгами, многие из которых перечитывала уже десятки раз. Иногда занималась вышивкой, а порой выходила на прогулку к морю. Поэтому любые вылазки, поездки в соседние деревни или даже в город, становились для меня настоящим праздником. Несмотря на вчерашний шторм, жизнь в деревне кипела. Всё-таки конец апреля, многие уже трудились в огородах, кто-то чинил крыши и заборы. Шторм был сильный — кое-где дома и посевы пострадали, но для Тинвелла это было не в новинку. Мы жили у самого моря, и буря — дело привычное. Даже в самый неурожайный год у нас всегда была рыба, и никакие стихии нас не пугали. Пока мы шли, мои мысли вновь вернулись к тому, что произошло несколькими днями ранее. Неужели всё, что случилось на берегу, было простым совпадением? Или… я действительно как-то, пусть неосознанно, вызвала этот внезапный шторм? Вероятность, конечно, ничтожна. Я — самая обычная девушка, живущая самой обычной жизнью. Ну как... Я умею общаться с животными — возможно, это и выбивается из нормы, но и не даёт повода думать, будто я могу повелевать бурями. И всё же... тень сомнения не давала мне покоя. Погружённая в раздумья, я и не заметила, как мы дошли до торговой площади. Отец увлечённо обсуждал с одним из продавцов покупку зерна и сушёной зелени, а я стояла рядом, рассеянно осматривая улицу. — Маринетт, дорогая, как же я рада тебя видеть! — раздался тёплый женский голос. Я обернулась и тут же узнала лицо. — Миссис Марлена! — воскликнула я, улыбнувшись. — Я тоже очень рада вас видеть! Как у вас дела? — О, всё хорошо, милая. Отис наконец-то достроил наш новый дом — он вдвое больше прежнего! И, знаешь, вчерашняя буря стала для него настоящей проверкой. Домик сдал её на отлично! — Вот это замечательно! Вам с мужем и дочерьми теперь будет куда просторнее. — Ах, Элла и Этта, мои несносные девчонки… Ни минуты покоя с ними! — женщина рассмеялась, прижав ладонь к щеке. — Жалко только, что Альи рядом нет. Она всегда умела найти к ним подход. — Алья… — прошептала я, и сердце болезненно сжалось от воспоминаний. — Были от неё весточки? Как у неё дела? — Да, пару недель назад пришло письмо от неё, — с лёгкой улыбкой произнесла миссис Марлена, прижимая руку к груди. — Пишет, что счастлива в браке. По её словам, дом у них чудесный — просторный, с огромным садом. Нино Лейф — добрый человек, я уверена, он никогда не причинит моей девочке зла. Я молча кивнула, чувствуя, как по груди разливается тёплая, щемящая грусть. Алья заслужила своё счастье. Она всегда была светлой, сильной и доброй. Но несмотря на радость за неё, сердце всё равно болезненно сжалось — воспоминания подступили с новой силой. Как же давно это было... Мы с Альей были подругами почти с самого моего детства. Она всего на год старше, и найти общий язык нам было довольно легко. Мы проводили всё свободное время вместе — бесконечные прогулки, веселье на карнавалах в соседних городах, шепотки по вечерам и смех до слёз. Почти всё моё сознательное детство она была рядом. Но полгода назад Алья вышла замуж. Новость о её свадьбе застала меня врасплох — я и представить не могла, что всё произойдёт так скоро. Да и сама Алья, признаться, не была к этому готова. Родители жениха настаивали на быстрой помолвке — слишком торопили события. Она сопротивлялась, долго не могла принять решение... но в конце концов сдалась. Чувства к Нино оказались сильнее страха перемен. Они поженились в конце октября. Прощание с ней стало, пожалуй, самым грустным моментом в моей жизни. Но я безмерно счастлива за неё. Главное — что она по-настоящему счастлива. Разлука ведь не вечна. Алья обещала навестить родную деревню в следующем году. А там, кто знает... может, и я смогу навестить её. Мы ещё немного побеседовали с миссис Марленой, с улыбками вспоминая счастливые деньки нашего с Альей детства. Но вскоре отец кивнул мне, напоминая, что нам нужно идти дальше. Пришлось попрощаться. В течение пары часов мы уладили все дела, закупили нужное и теперь неспешно возвращались домой, прогуливаясь по мокрым от дождя тропинкам. Плагг выглядел недовольным, ему казалось, что прошла целая вечность. Он лениво покачивал хвостом, и любезно не забывал напомнить о том, что он вообще-то устал. На обратном пути я опять погрузилась в свои мысли. Разговор с миссис Марленой вновь заставил задуматься о замужестве. Вряд ли мне повезёт так же, как Алье, и я найду любимого человека так рано... В нашей деревне никто особенно не вызывал у меня симпатии, а в другие селения мы выбирались редко. Где, скажите на милость, мне встретить своего избранника? Да и какая из меня невеста… Даже не знаю, была бы я для кого-то достойной партией. Работа по хозяйству? У нас дома всего две коровы и коза, я, конечно, умею доить, но с земледелием у меня отношения не сложились — наш огород был маленьким, в основном там росли фрукты и ягоды для выпечки. Овощи — не моя сильная сторона. Готовлю я неплохо, особенно сладости, но вот неуклюжесть моя часто мешает: то соль перепутаю с сахаром, то дрожжей насыплю с горкой, а бывало — отвлекусь и дрова в печи прогорят. В общем, на кухне от одной меня толку немного. Но есть одно дело, в котором я действительно хороша — шитьё. Благодаря тётушке Габи, что жила неподалёку, я с детства обучалась этому искусству. Она раскрыла мне множество секретов, и именно с ней я сшила свои первые изделия. Потом подключился и отец — привозил из поездок интересные книги, а иногда и каталоги мод, из которых я узнавала, что сейчас носят в городе. Благодаря им я училась шить не просто аккуратно, но и стильно. И всё же... гордиться тем, что я умею хорошо шить? Не самое важное качество для деревенской девушки. Но что есть — то есть. Мы уже подходили к дому, оставалось не больше ста метров, как вдруг сзади донёсся странный шум. Что-то глухо и тревожно раздавалось вдалеке, но увидеть источник было невозможно. Мы с отцом переглянулись и насторожились. Рядом находился холм — моё любимое место. Я часто приходила туда с вышивкой, а раньше мы с Альей находились там часами — болтали, мечтали, наблюдали за деревней. С него открывался прекрасный вид — и на нашу улицу, и даже на морской берег вдалеке. — Пойдём, поднимемся, — предложил отец. — С холма должно быть видно, что происходит. Перед нами открылась картина, от которой у меня перехватило дыхание. У самого берега стояли корабли. Пять... нет, шесть. Один из них — особенно большой, словно тень самого океана, угольно-чёрный и зловещий, как ночной кошмар. Я даже на миг усомнилась — может, мне показалось? Такой цвет… такие размеры… это было не просто необычно — пугающе. Редко когда у нашего побережья появлялось хоть какое-то судно. Обычно это были торговые лодки из Сент-Бельмара, что привозили соль и пряности, или мелкие корабли с учёными из Университета Восточного Ветра, изучающие местные течения и береговые формы. Но сейчас… эти корабли были иные. С высоты нельзя было разглядеть, кто именно находился на борту. Но что-то внутри меня сжималось — чувство опасности, тяжёлое и ледяное, подступало к горлу. Я почувствовала, как сердце замерло, и непроизвольно обернулась к отцу. Его лицо, обычно спокойное и мягкое, теперь было буквально вытеснено тенью ужаса. — Папа, а это… Отец резко взял мою ладонь в свои крепкие, обветренные руки и сжал так сильно, что сквозь перчатку я ощутила каждый его стержневой нерв. Его немигающий взгляд был обращён к флоту, а в его жесте таилась мольба и паника одновременно. — Папа? — голос мой дрогнул. — Всё в порядке? Его дыхание застопорилось, глаза, наконец, оторвались от кораблей и встретились с моими. Он выглядел старше на несколько лет, и в его взгляде читались страх и стальная решимость. — Маринетт, — сказал он тихо, но настолько отчётливо, что каждое слово отозвалось эхом в моей голове. — Бросай всё… и немедленно беги. — Что?.. — я остановилась, растерянно глядя на отца. — Что происходит? Почему я должна убегать? — Маринетт! — голос отца прозвучал резко, почти срываясь, от чего я непроизвольно вздрогнула. — На берегу стоят корабли… с чёрным флагом! Делай, как я сказал — сейчас же, беги! Моё сердце сжалось. Будто провалилось в бездонную яму. Чёрные флаги… Пираты. Этого просто не может быть. Зачем им здесь появляться в таком количестве? У нас в деревне нечем поживиться. Ни золота, ни драгоценностей, ни даже ценных припасов. Мы — простые люди. С нас нечего взять. — К-куда мне бежать? Домой? — голос предательски дрожал. Я чувствовала, как пальцы похолодели. — А… а ты? — Нет, не домой. — Отец покачал головой, крепче сжал мою ладонь. — Беги прочь из деревни, как можно дальше. Чем дальше от побережья, тем лучше. Он бросил на землю сумку с покупками, взглядом быстро оценив дорогу, и решительно повёл меня прочь с холма. — Я пойду к старосте. Мы попытаемся дать отпор… если сможем. Но ты должна быть в безопасности. Пока мы мчались прочь от холма, вдали послышались отдалённые выстрелы. Лес встретил нас затхлым дыханием сырой земли и шорохом мокрых листьев. Около двух минут я слепо бежала за отцом, не разбирая ни тропы, ни направления. Вместо привычной дороги домой мы углублялись в тёмный лес, где ветви плели над головой мрачный полог До меня не сразу дошла суть сказанного, пока в дали из деревни не послышался выстрел и крики людей.. Паника обхватила меня, словно ледяная волна — сердце застучало, в груди не хватало воздуха. Я резко остановилась и вырвала свою руку у отца: — Я не уйду без тебя! — крик рвался из горла, резко и звонко — Я не могу оставить тебя здесь… Нет, не так… Ты не имеешь права оставить меня одну! Отец замер, тяжело вздохнул, будто собираясь с силами, и, наклонившись ко мне, прошептал: — Маринетт, эти пираты… они здесь не просто так. Они пришли за тобой. В ушах звенело, а во взгляде отца не было ни тени лжи — только тяжкая правда. Я молча смотрела на него, и вопрос, сверлящий сердце, не находил выхода: — За… за мной? — голос оборвался, и я ждала, что он продолжит, объяснит, зачем я понадобилась этим людям. В голове роилась тревога: вдруг существовало что то, чего я не знала? — Я должен был рассказать тебе раньше, — Его голос был полон сожаления, наверное было сложно рассказывать то что скрывал много лет — но не мог. Правда бывает опаснее любого оружия. Твоя мама… она не была обычным человеком. Пираты поймали её в плен, а я тогда работал поваром на их корабле. Мы… влюбились сразу, но я не мог больше смотреть, как она страдает в оковах. С большими рисками... я помог ей бежать. Мы укрылись здесь, в нашей деревне, и надеялись, что никто нас не найдёт… Вдруг вдалеке прозвучало несколько выстрелов — уже рядом, отчётливо, как удары молота по наковальне. Ледяной ужас вновь прошёлся по всему телу. — Маринетт, тебе нужно немедленно уходить, иначе… — Подожди! — взвилась я, перехватывая его взгляд. — Ты сказал, что мама не была человеком. Тогда кем же она была? Отец бросил встревоженный взгляд через плечо, проверяя, не следит ли кто за нами. Я видела, как он борется с сомнением — открыться сейчас или молчать дальше. Но времени не было: хаос из деревни приближался. Наконец он глубоким вздохом отпустил многолетний груз: — Она была сиреной, — сказал он тихо, но твёрдо. — И ты такая же, как она. Я застыла, не в силах ничего выдавить из себя, кроме одного слабого: — Что?.. В этот момент лесной шум и удаляющиеся крики деревни слились в одно — и я почувствовала, что моя жизнь никогда не будет прежней. Сначала я хотела возразить — сказать, что всё это бред, очередная попытка запугать меня и заставить бежать. Но в голове вдруг всё сошлось в единю картину: я всегда, сколько себя помню, умела петь без всяких практик, как птица, вылетевшая из гнезда. Моя способность понимать животных тоже не вписывалась в рамки обычного. А тот внезапный шторм у берега… это был последний, решающий штрих. Это уже не могла быть простая случайность. Вопросы выстроились в ряд, готовые вырваться наружу: зачем отец скрывал от меня правду столько лет? Зачем пираты охотятся именно на сирен? Действительно ли мама умерла из-за болезни? Но времени на ответы не осталось — шум из деревни приближался, а топот ног звучал всё ближе, словно охотники выходили из темноты прямо на наш след. Отец схватил меня за плечо и, глядя прямо в глаза, проговорил хриплым от страха голосом: — Маринетт, прошу тебя… беги. Я потерял жену… не могу потерять и тебя. — Но я не… — я хотела упереться, но слова застряли где то в горле. — Обещаю, со мной всё будет в порядке, — тихо сказал он, потрепав меня по голове. — Им нужна ты. Они не тронут меня. Прошу тебя, убегай. Под давлением обстоятельств и новой, неожиданно свалившейся на меня информации, я отчего-то поверила в слова отца, без тени сомнения. Мне действительно стоит уходить, от меня не будет никакого толку, даже если придётся давать отпор. Папа пообещал что всё будет хорошо. Я верю ему. — Пожалуйста, будь осторожен, — пробормотала я ему в ответ. — И ты, Маринетт, что бы ни случилось, — его взгляд смягчился, но в нём горела серьёзность, — не позволяй никому сломить себя. Эти слова прозвучали загадочно, но их смысл уяснился сразу: быть сильной, несмотря ни на что. Ноги отказывались двигатся. Казалось, что если я сейчас убегу, то могу больше никогда не увидеть отца... Но выбора не было. Я вытащила Плагга из сумки и прижала к груди, после чего ещё несколько мгновений смотрела на отца, пытаясь запомнить каждую черту его лица, сохранить это мгновение в памяти. Глубокий вдох и я сорвалась с места. Быстро. Не оглядываясь. Помчалась прочь, вглубь леса, к спасению, оставив за спиной привычный мир и единственного человека, который любил меня больше всего на свете. Под ногами хлюпала вода, и весь подол моего платья испачкался в грязи. Тропа, уводившая в чащу, превратилась в сплошное месиво, где каждый шаг вяз в липкой жиже. Сердце колотилось так быстро, что казалось, скоро выскочит из груди, а лёгкие горели от нехватки воздуха. Я пробежала всего пятнадцать минут — а усталость уже брала верх, тянула в жгучие объятия слабости. Но останавливаться было нельзя: нужно было дотянуть хотя бы до соседней деревни, откуда я могла бы добраться в город. Там у меня были знакомые и, главное, там был отряд стражи, который точно не пустил бы пиратов за стены укрепления. Над головой ветви деревьев сплелись в густой свод, словно чёрная паутина, пропускавшая едва заметный свет. Каждый поворот головы вызывал дрожь: в приглушённых тенях мне виделись силуэты преследователей. Гул в ушах заглушал лесной шум, превращаясь в одно сплошное эхо тревоги. Я едва различала в мыслях голос Плагга, но слова терялись в водовороте паники. Страх быть пойманной обволакивал меня с головы до пят, не оставляя ни секунды покоя. Всё чего я сейчас желала, это ощутить чувство безопасности и покоя. В глазах мерцали звездочки, каждая мышца уже просила остановиться. И всё же ноги предательски подкосились: я оступилась у невысокого склона и поскользнулась на липкой грязи. Единственным, что я успела сделать, было выпустить Плагга из рук, после чего кубарем покатилась вниз по склону. Ветки леса, как острые когти, царапали кожу. Я не могла ни за что зацепится. В итоге, я сильно ударилась о какой-то камень или толстую ветку и сознание сразу покинуло меня.