Часть 21

Ребята оделись в одежду, которую нашли в гипермаркете, стараясь выбирать самое неприметное и прочное. Мокрая ткань неприятно липнет к коже, но ощущение чистоты перевешивает этот дискомфорт. Они идут обратно к своему жалкому пристанищу – сараю, расположенному в глубине двора. Парни что-то обсуждают между собой, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. Девочки тоже обмениваются короткими фразами, полными тревоги и неопределенности. Коул, старается держаться поближе к Элизабет, словно опасаясь, что кто-то попытается отнять ее у него. – Удивительно, что здесь нет зомби, – внезапно бросает Джей, нарушая гнетущее молчание. Его слова кажутся неуместной шуткой, но в них есть доля правды. Ребята задумываются над этим. Действительно, странно, что за все это время на ферме не появилось ни одного ходячего мертвеца. Обычно, к ночи они выползают из всех щелей, привлеченные запахом живой плоти и звуками. Может быть, ферма окружена какой-то защитой, о которой они еще не знают? Или Билл и его семейка что-то скрывают? – Может, они как-то отваживают их? – предполагает Зейн, нахмурив брови. – Не думаю, что это просто удача. – Может и так, – отвечает Ллойд. – Но я не верю, что эти типы способны на что-то сложное. Скорее всего, просто место такое. Ллойд останавливает ребят, явно собираясь что-то сказать, но, поколебавшись, решает придержать свои мысли до тех пор, пока они не окажутся в сарае. Когда зашли в амбар, прямо возле двери стояла миска с жратвой от Джули. Ребята её проигнорировали, расселись на соломе. Кай раздал всем по банке тушенки, батончику и заварил в термосе чай. Элизабет села рядом с Коулом. Было холодно. — Что думаете насчет фермы? — тихо спросила Ниа, отвинчивая крышку тушенки. — Не нравится мне это место, — проворчал Джей, жуя батончик. — Слишком уж все здесь… неправильно. — Согласен, — кивнул Ллойд. — И эта странная тишина… Ни зомби, никого. — Может, они их и правда как-то отпугивают? — предположил Зейн. — Сомневаюсь, — ответила Элизабет, прижимаясь к Коулу, чтобы согреться. — Скорее, что-то скрывают. — Вот именно! — воскликнул Ллойд. — Я хотел об этом сказать. Когда мы сегодня работали, я заметил еще один амбар, за домом. Большой, с огромным ржавым замком. Я попытался подойти поближе, но этот… Гарри меня остановил. Сказал, там нечего смотреть. — Значит, там точно что-то есть, — заключил Коул, нахмурившись. — Нужно будет выяснить, что именно. — Это опасно, — возразила Элизабет. — Мы и так здесь в подвешенном состоянии. Если нас поймают… — У нас нет выбора, — перебил ее Коул. — Мы должны знать, во что ввязались. Элизабет вздохнула. Она знала, что Коула не переубедить. Ей оставалось только надеяться, что они не навлекут на себя еще больше проблем. Элизабет чувствует усталость, которая проникает в каждую кость, но сон не приходит. Она смотрит в потолок сарая, слушая тихий храп остальных. Коул обнимает ее крепко, но даже его тепло не может полностью рассеять ее тревогу. – Ллойд прав, – шепчет Коул ей на ухо. – Там что-то есть. – Я знаю, – отвечает Элизабет, стараясь не разбудить спящих вокруг. – Но я не хочу рисковать. Мы здесь всего лишь гости. – Гости, которых заставляют работать как скотов, – фыркает Коул. – Я не буду сидеть сложа руки, пока меня используют. – И что ты предлагаешь? – Элизабет поворачивается к нему лицом. – Поднять бунт? Нас тут всего семеро против целой фермы. – Нужно быть осторожными, – успокаивает её Коул. – Тихонько разведать, что там. Если это что-то опасное, мы просто уйдем. Элизабет вздыхает. Она знает, что Коул упрям, как осел. Если он что-то задумал, его не остановить. – Ладно, – соглашается она. – Но я иду с тобой. – Нет, – качает головой Коул. – Ты останешься здесь. Если что-то случится, ты должна быть готова защитить остальных. – Ты идиот, – шепчет Элизабет, но в ее голосе нет злости. – Кто, по-твоему, лучше справится с этим, чем я? Коул молчит, зная, что она права. Элизабет – лучшая из них в бою и выживании. – Хорошо, – уступает он. – Но мы будем предельно осторожны. И если что-то пойдет не так, сразу же уходим. Элизабет кивает и прижимается к нему еще ближе. Страх за Коула и за них всех сжимает ее сердце. Она ненавидит эту ферму, ненавидит Билла и его сыновей, ненавидит ощущение беспомощности. Но она знает, что должна быть сильной. Ради Коула, ради Нии, ради всех, кто на нее рассчитывает. Через несколько часов, когда луна достигнет зенита, они с Коулом выскользнут из сарая. Ллойд будет ждать их неподалеку, готовый помочь. Ночь окутывает ферму своим непроглядным покрывалом. Только редкие звезды пробиваются сквозь тучи, даря призрачный свет. Элизабет просыпается от внутреннего напряжения, которое не дает ей покоя. Она осторожно приподнимается, стараясь не разбудить остальных, и нежно целует Коула в губы. Поцелуй короткий, но наполненный решимостью и страхом. Коул сонно мычит, но сразу же открывает глаза, понимая, что настало время. Ллойд уже ждет их у дверей сарая. Его силуэт едва различим в темноте, но Элизабет чувствует его присутствие, его готовность поддержать их. Без лишних слов они выходят из сарая и направляются к тому самому амбару с проклятым замком. Ллойд занимает позицию у угла амбара, становясь на шухер. Его зоркий взгляд сканирует окрестности, выискивая признаки опасности. Элизабет и Коул, стараясь ступать как можно тише, подходят к массивным деревянным дверям амбара. Замок выглядит внушительно – большой, ржавый, словно символ чего-то давно забытого и очень нехорошего. Элизабет достает из кармана отвёртку – небольшой инструмент, который в этом мире может решить исход целой операции. Они светят фонариком в щель между дверями, но внутри царит кромешная тьма. Ничего не видно, только густой запах сырости и гнили бьет в нос. Коул прикладывает усилие к замку, пытаясь расшатать его, но безуспешно. Элизабет, с присущей ей ловкостью, принимается за дело отвёрткой. Она аккуратно вставляет её в личинку замка, чувствуя, как механизм сопротивляется. Проходит несколько долгих минут, наполненных напряжением и тихим скрежетом металла. Наконец, раздается щелчок. Замок поддается. Элизабет с Коулом переглядываются, в их глазах отражается смесь триумфа и тревоги. Двери амбара медленно открываются, впуская внутрь полоску лунного света. То, что открылось их взору, повергло их в оцепенение. Внутри амбара зияла огромная яма, заполненная зомби. Их там было не меньше двадцати – копошащиеся, стонущие тени, жаждущие вырваться на свободу. Элизабет замирает, ужас сковывает её движения. Коул мгновенно реагирует, крепко хватает её за руку и тянет обратно. Они спешат к Ллойду, чтобы рассказать о том, что увидели. – Там… там яма, полная зомби! – шепчет Элизабет, задыхаясь от волнения. Не успевают они договорить, как мир вокруг них погружается во тьму. Резкий удар по голове, и Элизабет теряет сознание, падая на землю. Коул и Ллойд постигает та же участь. Билли и его сыновья подкрались незаметно, воспользовавшись темнотой и внезапностью. То, что предстало перед ними, будто вырвалось из самого ада. Внутри амбара зияла громадная яма, вырытая прямо в земляном полу. Её края были укреплены деревянными балками, наскоро сколоченными из старых досок. И внутри... внутри кишело нечто. Зомби. Десятки. Не меньше двадцати — возможно, больше. Изуродованные, полуразложившиеся тела медленно и неустанно двигались, как марионетки, заточённые в безумном танце. Они стонали, хрипели, скреблись об стены ямы, раздирая ногтями дерево и глину. У некоторых лиц не было совсем — одни лоскуты плоти и зияющие челюсти. Кто-то бился лбом об землю, кто-то уже не мог встать, но всё равно тянул руки вверх, будто чувствовал присутствие живых. А запах... тот зловонный, гнилой, тяжёлый запах смерти наполнил всё пространство амбара. Элизабет застыла, как статуя. Её ноги словно приросли к земле. Грудь сжалась, дыхание стало прерывистым. Это было не просто страшно — это было ненормально. Это не должно было быть здесь. Почему они... почему их держат в яме? — Господи... — прошептала она, но голос дрогнул и сорвался на хрип. — Что за чёрт... Коул, почувствовав, как её рука задрожала, тут же повернулся к ней. Его лицо побледнело, но в глазах плескалась ярость. — Назад. Сейчас же. — Его голос был твёрдым, как камень. Он схватил Элизабет за запястье и потянул, вырывая из оцепенения. — Это ловушка… — шептала она, почти бессознательно. — Это не может быть просто так… — Пошли, — рявкнул Коул и потащил её наружу. Они захлопнули двери, насколько это возможно было сделать тихо, и бегом рванули обратно к Ллойду. Тот уже заметил их и, напрягшись, вышел из тени, подхватив дубинку. — Ну и? — прошептал он. — Что вы там… — Там яма, — выдохнула Элизабет, лицо её было белым как мел. — Огромная. С зомби. С десятками зомби! Они… они там, как скот. Живые мертвецы, Ллойд… — Что? — лицо Ллойда вытянулось. — Это какая-то… тюрьма? Зачем? Зачем их держать? Коул озирался, дыхание всё ещё не пришло в норму. Он нервно проводил рукой по волосам. — Я не знаю, — процедил он. — Но это объясняет, почему на ферме так тихо. Почему никто из мертвяков не шляется по округе. Они всех собирают сюда… держат… как? — Как оружие, — прошептала Элизабет. — Или как… запас. Пищу? — Или хуже, — добавил Ллойд, нахмурившись. — Может, они кормят ими кого-то… или что-то. Раздался резкий звук. Хруст. Ветка? Все трое замерли. Коул резко обернулся, щурясь в темноту. — Кто-то здесь… Но было уже поздно. С тыла раздался свист рассекающего воздух предмета — и резкая боль вспыхнула в затылке Элизабет, как взрыв. Всё закружилось, будто земля пошла волнами. Она пыталась обернуться, но тело не слушалось. Последнее, что она увидела — это как лицо Коула перекосилось от гнева и боли, а затем он рухнул рядом с ней. Затем — тьма. Где-то в стороне послышался глухой голос: — Говорил же вам: не стоит им доверять. — Ага. Любопытные, как крысы. Лезут, куда не просят. — Что делаем, па? — Связать. А утром решим. Затем снова тьма. Густая, липкая и тяжёлая, как нефть.

***

Элизабет очнулась резко, словно кто-то дёрнул её из вязкой темноты за волосы. В голове – звон, тупая боль стучала в затылке пульсирующим молотом, отдаваясь в висках. На мгновение она не понимала, где находится, кто она и почему не может пошевелить руками. Только холод, пронизывающий до костей, да шероховатая поверхность позади неё возвращали её в реальность. Когда зрение прояснилось, в животе всё сжалось. Она сидела на полу, привязанная к грубому деревянному столбу посреди знакомого, но искажённого места – их сарая. Только теперь он больше напоминал не укрытие, а мрачную камеру пыток: стены казались ближе, воздух — спертым, вонючим, наполненным смесью гнили, навоза и чего-то металлического. Запах крови. Верёвки, впившиеся в запястья, были натянуты до боли, кожа уже натёрта до красных ссадин. Пальцы едва слушались. Веки тяжело опускались, но Элизабет заставила себя смотреть — и увидела остальных. Коул, Ллойд, Зейн, Кай, Джей и Ния — все были здесь. Разбросаны по углам, как сломанные куклы. Кто-то прислонён к стене, кто-то просто свалился на колени. Все связаны так же, как и она. На их лицах — следы ударов, грязь, потёки крови, а выражения — будто застыли между болью и бессилием. Только Раф, видимо, был заперт где-то отдельно. Элизабет с трудом сглотнула. Горло было сухим, словно выжженным. Она тихо, почти беззвучно начала шептать: — Коул… Ллойд… Ния… эй… пожалуйста… Её голос дрожал. Не от страха — от ярости, бессилия и тревоги. Никто не отзывался. Только слабое движение головы у Нии, едва заметное шевеление пальцев у Джея — они были живы. Но будто придавлены чем-то тяжёлым, невидимым. Внезапно снаружи раздался грохот. Как если бы кто-то пнул корыто или повалил что-то металлическое. Через секунду дверь сарая с треском распахнулась, ударившись о стену. На пороге возник Билл. Он вошёл, шумно тяжело ступая, как пьяный медведь. Рубашка расстёгнута, брюки запачканы в засохшей крови и навозе, на лице — мерзкая ухмылка. Изо рта пахло перегаром и гнилым мясом. В руке — охотничий нож, которым он лениво ковырял ногти. — Ну что, пташки, выспались? — завопил он, щёлкнув по лезвию ножа ногтем. — Вставать, шоу начинается! Его голос разнёсся по сараю, словно треск хлыста. Коул зашевелился первым, морщась от боли. Затем Ллойд. Один за другим, медленно, будто через вату, ребята начали приходить в себя. Кто-то застонал, кто-то кашлянул. Зейн, несмотря на ссадину на виске, приподнял голову и тут же встретился взглядом с Биллом. — Вы… суки… — выдохнул Кай, глядя на него с ненавистью. — О, да ты у нас герой, – захохотал Билл, похлопывая ножом по ладони. — Ща посмотрим, как долго ты будешь героем, когда твою подружку станут на фарш крутить. Элизабет изо всех сил сдерживалась, чтобы не закричать. Она посмотрела на Билла, прямо в глаза. В этих глазах не было ни капли человеческого. Только злорадство, тупость и безумие. — Зачем вы это делаете? — спросила она, голос хрипел, но звучал твёрдо. — Зачем держать этих тварей в том сарае? Билл на мгновение замолчал. А потом рассмеялся. Так, как смеются деревенские дураки, услышав слово скабрезного характера: гортанно, плевками, с хрипами. — АХАХ! Да это ж не твари, дура, — кричит он, согнувшись от смеха. — Это ж семья наша! Родненькие! Тётька, дядька, прадед, внучатый брат третьей жены двоюродного отца по матери! Из-за его спины появляются Гарри и Джонни. Всё такие же — вонючие, ржущие, с бутылками в руках. Гарри плюёт в сторону, попадая себе на ботинок, а Джонни сразу пускается в свой дебильный монолог: — Мы, значит, подумали: ну не выкидывать же родню! А то и так людей мало, все разбежались. А зомби чё — они свои, родные. Им бы только куснуть кого — и счастливы. А мы чё? Мы добрые! — Вот и подкармливаем! – добавил Гарри, гогоча. – То курочку бросим, то прохожего, то городских… как вы! А вы, между прочим, очень даже ничего. Мясцо свежее! Он бьёт кулаком по двери, отчего та с грохотом закрывается. Сарай наполняется темнотой, нарушаемой только фонариком в руках Билла. Свет полосами скользит по лицам пленников. — А вы, — шепчет он, приближаясь к Элизабет, — уже на подходе. Им же есть надо. А нам надо… чтоб они не скучали.