Глава 6

1 мая, понедельник Прошла всего неделя с тех пор, как я оказалась в этом мире. За это время успела освоиться, изучила маршруты ко всем необходимым корпусам и постаралась удержать в памяти имена своих новых одноклассников. Однако дружеских связей завязать пока не получилось. Каждый день я упорно занималась учебой, благодаря чему заметно обогнала школьную программу. Единственной сложностью оставался английский — самостоятельное изучение иностранных языков оказалось куда труднее, чем освоение остальных предметов. Продолжала ходить на тренировки, которые тоже приносили ощутимые плоды: я замечала, как тело становится крепче и выносливее. Упражнения, казавшиеся невыполнимыми неделю назад, теперь выполнялись легко и непринужденно. Хотя впереди еще предстоит долгий путь. Общение с Аянокоджи стали неотъемлемой частью моей жизни. Мы регулярно пересекались на спортивной площадке, занимались индивидуально, а потом неспешно беседовали по дороге к общежитию. Наши отношения приобрели легкость и непринужденность: приветствие перестало быть формальностью, так же как и случайные утренние встречи по дороге в школу или возле автоматов в столовой. Все это время нам удавалось оставаться наедине, избегая посторонних глаз. И это к лучшему. Мы свободно могли узнавать друг друга лучше, ограждая себя от слухов в классе. Не хотелось бы становиться объектом сплетен. С вступлением в волейбольный клуб я решила повременить. Это существенно бы сократило мое свободное время, которого и так было не очень много. К тому же, надобность в вечерних тренировках отпадет. А значит и встречи с Аянокоджи тоже сократятся. Этого тоже ни в коем случае не хотелось. Утро выглядело обманчиво спокойным, хотя это был день, которого я так ждала и одновременно боялась. Устроившись за партой, я рассеянно листала соцсети в телефоне. Класс гудел оживленными разговорами, которые не заглушил даже звук утреннего звонка. Положив телефон в рюкзак, я обратила внимание на приближающиеся шаги Чабаширы-сэнсэй. Она вошла в класс, держа в руках аккуратно свернутый плакат. Внутри меня пробежала легкая дрожь. — Учитель, у вас месячные? — Ике произнес это в полный голос. Вот же идиот. — Итак, начинаем утренний классный час! — Чабашира-сенсей проигнорировала Ике и продолжила, — У кого-то из вас есть ко мне вопросы? Если что-то беспокоит, не стесняйтесь спрашивать. Она сказала это с такой интонацией, будто была уверена, что вопросы обязательно появятся. И буквально в тот же миг несколько человек подняли руки. Вот и началось... — Эм, я проверил счет утром, и на нем ноль баллов. Разве нам их не должны были перечислить сегодня? Меня это беспокоит, потому что я не смог купить себе сок. — Хондо, я же объясняла, баллы поступают на счета учеников ежемесячно первого числа. Все заработанные вами баллы уже были выплачены. — Эм, но… я не получил ни одного балла. Хондо и Ямаучи переглянулись между собой. Без чьей-либо подсказки я вряд ли бы догадалась о существовании такой необычной системы, как классные баллы. Поэтому не могла винить своих одноклассников за непонимание. — Вы… правда такие тупые? — она выглядела злой, когда произносила это. Я уставилась в поверхность парты, боясь поднять глаза, и продолжала слушать учителя. — Тупые? В смысле? — Баллы были зачислены на счета учеников. Ошибок или сбоев быть не может. Вероятность того, что какой-то из классов не учли при расчетах, крайне низка. Понимаете? — Нет, я не понимаю, мы не получили своих баллов… — с недовольным видом пробурчал Хондо. Как же я хочу находится где угодно, но не здесь. Шёпот прокатился волной по классу — никто не понимал, что это означает. Я обернулась, желая взглянуть на реакцию Аянокоджи, но тот невозмутимо наблюдал за действиями классного руководителя. Хирата, как лидер класса, мгновенно взял инициативу на себя и обратился к учителю с вопросом: — Учитель, можно вопрос? Я все еще не понимаю, — по виду он беспокоился не столько о своих баллах, сколько об остальных учениках, — Пожалуйста, объясните, почему нам их не начислили? Как мы можем что-либо понять, если вы ничего не объясняете? И действительно, она еще не назвала причину. — Девяносто восемь прогулов и опозданий за месяц, триста девяносто один случай болтовни и использования телефонов во время урока. Я подсчитывала все ваши нарушения с самого первого дня. В этой школе ваше поведение и оценки отражаются на количестве получаемых баллов. В результате сто тысяч баллов, которые вы могли бы получить, просто растворились. Вот что произошло! Я вас предупреждала в день вступительной церемонии, что эта школа оценивает учеников по их способностям. А это значит, что за прошедший месяц ваша ценность в глазах школы упала до нуля. Учительница презрительно окинула взглядом весь класс. Хирата поспешил оправдаться, утверждая, что Чабашира-сэнсэй не удосужилась разъяснить нам правила поведения, отчего мы не могли в полной мере осознавать возможные последствия. Однако преподаватель жестко пресекла любые возражения, подчеркнув, что этому нас должны были научить еще в младших классах. Школа — это не детский сад, и базовые нормы поведения вроде запрета разговора на занятиях и пользования мобильными устройствами известны каждому. — В таком случае не могли бы вы объяснить, как начисляются и отнимаются баллы? Мы будем стараться изо всех сил, чтобы соблюдать правила. — Это невозможно! Нам запрещено разглашать подробности методики оценки качеств учеников. Точно как в реальном мире. В современном обществе, при трудоустройстве, вам вряд ли сообщат о том, как вас оценивают. Хотя это зависит от компании. Однако… я не пытаюсь отстраниться от вас, не испытываю ненависти. Мне вас даже жаль немного, потому скажу кое-что, — на лице Чабаширы-сэнсэй была тень улыбки, — Если вы перестанете опаздывать и начнете прилично вести себя в классе, вычеты прекратятся. Но это не значит, что вы получите больше баллов. Значит, в следующем месяце стипендия будет тоже ноль баллов. Отсутствие опозданий и разговоров не поможет вам вырваться с последнего места. Помните об этом и работайте над собой. — Ох… — лицо Хираты помрачнело. Часть класса так ничего и не поняла. Объяснение, скорее, возымело обратный эффект. Ученики, собиравшиеся исправиться за счет хорошего поведения, были в смятении. Такова цель Чабаширы-сенсей, нет – цель этой школы. Прозвенел звонок, обозначая конец классного часа. Мы задержались, поэтому учитель поспешила расправить скрученный плакат, с которым зашла в класс и закрепила его магнитом на доске. На нем были классы от A до D, а напротив каждого из них виднелись числа. У нашего класса D был ноль. У класса C – 490, класс B – 650. И лучший результат у класса А – 940. — Это… результаты каждого из классов? — Хорикита подала голос, пытаясь разобраться. — Рейтинг классов соответствует положению букв в алфавите. Ике и Ямаучи перебили ее, продолжая возмущаться об отсутствии начисленных баллов. Их чувства можно понять: оказаться практически без денег, не получив никаких пояснений и не зная, что ожидает дальше, действительно пугает. — Н-но как остальные классы смогли их сохранить? Это странно… — Я скажу вам, но в этом нет никаких уловок. За весь прошедший месяц классы оценивали по одним и тем же критериям. Тем не менее они не потеряли столько же баллов, сколько вы. Это факт. — В таком случае… откуда такая разница в баллах у разных классов? — Хирата тоже заметил нелогичность. Разница между цифрами была слишком заметной. — Догадались наконец, почему вы попали в класс D? — Почему попали в класс D? Разве не потому, что мы соответствуем уровню этой школы? — Что? Так бывает и в обычной школе, знаете ли? — все начали переглядываться, — В этой школе все ученики распределяются по классам, в зависимости от их ценности. Лучшие попадают в класс A, самые худшие – в класс D. Такая система используется и в большинстве обычных школ. А значит класс D – самый настоящий цветник отбросов. Это значит, что вы худшие ученики, забракованные нашей школой. Заслуженный результат для ущербных учеников. Эти слова звучали жестоко, однако отражали суровую реальность: наш класс заслуженно получил самую низкую оценку. Чабашира-сэнсэй не щадила наших чувств, говоря, что удивлена, как мы так долго продержались и что в столовой есть бесплатная еда, поэтому с голоду мы не помрем. — Ладно, у меня для вас еще плохие новости, — с этими словами она прикрепила к доске второй лист. На нем значились имена всех учеников нашего класса. Рядом с каждым было число, — Глядя на это, я понимаю, сколько же идиотов в классе D, — она оглянулась на нас и пристукнула каблуками, — Перед вами результаты теста, написанного вами несколько дней назад. Я была просто в восторге от ваших потрясающих способностей. Серьезно, чем вы, черт возьми, занимались в средней школе? — за исключением нескольких учеников, практически у всех меньше 60 баллов. У меня же было ровно 60. Наверное, это неплохой результат. У кого все действительно плохо, так это у Судо с его 14 баллами, и Ике с 24. — Если бы этот тест учитывался, семеро из вас уже были бы исключены. Хорошо, что его результаты не отразятся на итоговых оценках, не так ли? Упомянутое слово «исключение» вызвало настоящую панику, особенно среди семи учащихся, находящихся за критической красной чертой рейтинга. Ещё большее беспокойство и горячие споры вызвал последующий комментарий Чабаширы: выпускникам школы, окончившим классы, отличные от класса A, не предоставляются гарантии успешного трудоустройства. Для многих поступивших именно этот фактор являлся ключевым аргументом выбора учебного заведения. Меня пока такие вещи не волновали. Моя главная цель — не вылететь. У нашего класса ещё есть шанс вырваться вперёд, имея рядом Аянокоджи. Чабашира-сэнсэй ушла, посеяв в классе настоящий хаос. Пространство внезапно наполнилось тревожным гулом голосов. Ученики были в страхе и отчаянии. Месяц райской жизни позади, теперь же реальность повернулась своей мрачной стороной, и никто не знал, что предпринять дальше. Хирата пытался перекричать суматоху, но его слова тонули в шуме толпы. За этим зрелищем было больно наблюдать. На помощь ему пришла Кушида, которая бросила взгляд полный сочувствия и понимания на взволнованных товарищей. — Уверена, учитель объяснила ситуацию с позиции жесткости, специально, чтобы подстегнуть нас, — Она мягко прижала руки к своей груди. — С начала занятий прошел только месяц. Как и сказал Хирата-кун, думаю, лучше всего нам постараться преодолеть эту ситуацию общими силами. Внимательно наблюдая за происходящим со своей парты, мой взгляд остановился на лице Хираты. Мне хорошо известно, насколько искренне он волнуется за судьбу нашего класса и какие причины движут им, поэтому я твердо решила поддерживать его и откликнуться на любую просьбу о помощи. Внезапно моё внимание переключилось на другого моего одноклассника — Аянокоджи, сидящего позади всех остальных учеников. Он фотографировал вывешенные плакаты с итоговыми баллами. Его соседка, Хорикита, тихо беседовала рядом, что вызвало внутри меня чувство ревности и раздражения. Строго одёрнув себя, я вновь перевела взгляд обратно на Хирату и Кушиду, понимая важность момента и необходимость сосредоточиться именно на них. — В этом месяце мы ничего не получили. Эта проблема сильно повлияет на нашу дальнейшую жизнь в школе. Мы же не хотим продолжить в таком же духе до самого выпуска? — Конечно нет! — крикнула одна девушка в ответ. Хирата кивнул ей, продолжив: — Тогда у нас нет выбора, кроме как постараться получить их в следующем месяце. Поэтому мы должны работать все вместе. Не должны опаздывать и разговаривать на уроках. Конечно же, использовать телефоны на занятиях тоже запрещено. — Ха? С чего бы нам тебя слушать? Если баллы так и останутся на том же уровне, нам незачем прекращать. — Однако, если мы так и будем опаздывать и разговаривать на уроках, ничего и никогда не изменится. Ноль останется нулем, даже если в минус не опуститься. — Не понимаю. Если мы будем выкладываться на занятиях, не похоже, что бы это помогло повысить наши оценки, — Судо недовольно фыркнул и скрестил руки на груди. Заметив это, Кушида вмешалась: — Разве нам не сказали, что не опаздывать и не разговаривать на занятиях – это очевидная норма для любой школы? — Ага, я согласен с Кушидой, таким и должно быть нормальное поведение. — Мне плевать, что ты делаешь. Просто не втягивай в это меня. Ты понял? — Судо вышел, словно ему некомфортно было оставаться в классе. Он ушел до начала занятий. Вернется ли вообще? Вокруг стали шептаться с сожалением о том, что Судо вообще оказался в нашем классе. Хирата подошёл к Аянокоджи с Хорикитой, предложив им задержаться после окончания уроков для обсуждения дальнейших шагов нашего класса. Хорикита сразу отклонила предложение, а Аянокоджи, немного поразмыслив и бросив внимательный взгляд на неё, последовал её примеру. Я скривилась на эту сцену и демонстративно отвела глаза в сторону. У кого-то слишком завышено чувство собственной важности.

***

После занятий Хирата поднялся и начал готовить классную доску для обсуждений. Собрались все, кроме Хорикиты и Судо. Аянокоджи тоже собирался уходить, но сначала его остановил Ямаучи, предлагая купить приставку, потом Кушида мило хихикала и пыталась с ним шутить. Добила Каруизава, которая подошла к Кушиде с просьбой одолжить пару тысяч баллов. Их прервал громковоритель, который объявил, что Аянокоджи-куна ждет в учительской Чабашира-сэнсэй. Что он успел натворить? Свою обеспокоенность я решила направить на поддержку Хираты. Когда все наконец успокоились, парень начал: — Ребята, я понимаю, что мы все сейчас напуганы и в замешательстве, но нужно что-то делать, — произнес Хирата твердым голосом, глядя каждому в глаза. Несколько человек неуверенно кивнули, соглашаясь с его словами. — Мы пока не знаем всех деталей, как начисляются или зарабатываются классные баллы, но уже знаем о последствиях нашего безответственного отношения к учебе. Он указал на плакал с результатами каждого класса первого года. Ноль напротив нашего выглядел особенно удручающе. — Поэтому первым нашим приоритетом должна стать дисциплина. Никаких опозданий, никаких оазговоров на занятиях, никаких телефонов. Согласны? — ответом на его вопрос была тишина и переглядки между собой. Все присутствующие настолько привыкли наслаждаться своим беззаботным существованием, что мысль вернуться к активной деятельности казалась большинству крайне нежелательной. Никто не спешил демонстрировать инициативу или привлекать к себе лишнее внимание, опасаясь выглядеть занудами или зубрилами в глазах сверстников. Это было глупо. Однако сама я также сохраняла молчание, поскольку совершенно не обладала авторитетом среди одноклассников. Моё мнение или инициатива могли бы оказаться попросту проигнорированными, не вызвав ни малейшего интереса или реакции со стороны окружающих. — Наше положение действительно плачевно — у нас ноль баллов, и исправить ситуацию мгновенно невозможно. Но ведь пока очки отсутствуют, ничто не мешает нам развить самодисциплину и научиться ответственно относиться к учёбе! — Кушида снова пришла Хирате на выручку. Её речь звучала убедительно и вдохновляюще. — Никто не ждёт от вас феноменальных результатов немедленно, важно сделать первый шаг навстречу улучшению ситуации! Воцарившаяся тишина продолжала распространяться. Я уже была готова нарушить затянувшуюся паузу, но меня опередила Каруизава. Хирата бросил на нее взгляд с едва заметной мольбой, а она, быстро уловив, что от нее хотят, незамедлительно присоединилась к дискуссии: — Они правы. Мы с самого начала не должны были отлынивать от уроков и вести себя хорошо. Сами виноваты в случившемся. Но в наших силах исправить это! — заявила девушка громко и уверенно, привлекая одобрительные взгляды подруг, готовых поддержать её. Количество сторонников постепенно увеличивалось, и вскоре большинство студентов перешёптывались между собой, признавая правильность выдвинутых предложений. Начало было положено, и ребята заслуживали похвалы за проявленную инициативу. Почувствовав лёгкое облегчение, я прислонилась спиной к спинке стула, задумавшись о вкусном обеде, который собиралась приготовить. Взгляд автоматически скользнул обратно к школьной доске, где стоял Хирата, доброжелательно осматривающий аудиторию с тёплой улыбкой на губах. Очевидно, он радовался достигнутым результатам, видя, как студенты готовы встать на путь перемен. Когда его взгляд натолкнулся на мой, он приветливо кивнул, приглашая присоединиться к общему настроению оптимизма. Ответив лёгкой улыбкой и аналогичным жестом головы, я поняла, что самое важное сделано. Вскоре шум сборов заполнил класс, когда все начали покидать помещение. Хирата вернулся на своё привычное место за партой, а я, собрав личные вещи, неспешно двинулась к двери. Интересно, что случилось с Аянокоджи?