Глава 7

После занятий Хирата начал готовиться к обсуждению дальнейших действий класса. Мне хотелось остаться и послушать, но здравый смысл подсказывал, что лучше отказаться. Нельзя было провоцировать одноклассников на еще большее недовольство к Хориките — и без того резкий отказ потенциальному лидеру класса вызвал неодобрительные взгляды в ее сторону. Спеша покинуть класс до начала обсуждения, я едва не сбил с ног Ямаучи. Тот, словно прилипчивый торговец на рынке, в очередной раз попытался продать мне свою игровую консоль. Я вежливо отказался. Покупка была совершенно не нужна, к тому же нужно бережно расходовать баллы. Даже его слезящиеся глаза меня не переубедили, хотя заставили прочувствовать острый укол совести. Потерпев неудачу со мной, Ямаучи тут же переключился на Хасебе, при этом беззастенчиво поднял цену. — Потратившим все свои баллы сейчас непросто… — прокомментировала Кушида, наблюдая за обменом между Ямаучи и Хасебе. — Кушида, у тебя они еще остались? Девчонкам обычно много чего нужно. — Хм, пока достаточно, осталась примерно половина. В этом месяце я много тратила, потому будет трудно контролировать себя в дальнейшем. А как ты, Аянокоджи-кун? — Конечно, такой популярной девушке трудно жить, не тратя денег. Я почти не тратился. Мне ничего особо и не нужно. — Это потому что у тебя друзей нет? — Эй! Ее смех звучал мило. Момент был прерван Каруизавой, которая, с неприсущей ей робостью, обратилась к Кушиде с просьбой одолжить некоторое количество баллов. Кëка оказалась в крайне затруднительном положении. Ее природная доброта и неспособность отказывать людям вступили в противоречие с здравым смыслом. Несмотря на очевидность ситуации, она не смогла противостоять искренней просьбе Каруизавы. После недолгой внутренней борьбы Кушида все-таки согласилась, с натянутой улыбкой принимая из рук одноклассницы сложенный вдвое листок с написанным на нем номером. «Аянокоджи-кун из класса D. Тебя вызывает Чабашира-сенсей. Пожалуйста, приходи в учительскую!!!» — раздался голос из громкоговорителя. — Тебя вызывает учительница. — Ага… извини, Кушида. Я пойду. За все время в этой школе не припоминаю, чтобы совершал поступков, из-за которых меня могли бы вызвать в учительскую. И это лишь усиливало мое чувство неопределенности. Бросив прощальный взгляд на класс, я заметил рыжую макушку, которая тут же отвернулась от меня, словно не желала встречаться со мной взглядом. Ощущая на себе тяжелые взгляды, я вышел из класса.

***

Знакомство с классным руководителем параллельного класса оказалось любопытным и малоприятным событием. Поведение Хошиномии-сенсей было весьма странным: ее вопросы, один нелепее другого, заставляли испытывать дискомфорт, словно я оказался в центре неловкой ситуации, из которой невозможно было выбраться. Особенно неприятно стало, когда она начала буквально приставать ко мне. Я поймал себя, что готов укусить ее за палец, лишь бы прекратить это. К счастью, появление Чабаширы-сенсей положило конец этому затянувшемуся эпизоду. Кроме того, посчастливилось мельком пересечься с представительницей соперничающего класса B — привлекательной девушкой со светло-розовыми волосами. Именно она увела с собой Хошиномию-сенсей, предоставив нам возможность продолжить беседу наедине. Поведение классного руководителя было не менее странным. Сначала она вела себя вполне обыденно, собираясь приготовить зеленый чай. Я присел на диван, ожидая начала разговора, когда настроение резко изменилось. Она указала на непримечательную дверь справа и приказала: — Заходи в эту комнату! Не делай лишних движений и не шуми. Пока я не разрешу тебе выйти, смирно стой тут. Ослушаешься – и тебя тут же исключат! — Чего? Что это значит? Не имея другого выбора, я вынужденно подчинился. Грозить исключением - очень грязный трюк, который я не оценил. Мне хотелось просто выйти из кабинета, но я остался, чтобы посмотреть, что случится дальше. Едва успев занять удобное положение в узком пространстве, которое оказалось шкафом, как в кабинет зашла Хорикита. Между Чабаширой-сенсей и девушкой начался разговор. Как оказалось, мою одноклассницу глубоко задевало ее распределение в класс D — самый слабый среди всех классов. Она не могла смириться с мыслью, что ее способности оказались недооцененными школьной системой. и возмущена, что ее способности оказались недооценены. В ее глазах читалось искреннее возмущение, а голос дрожал от сдерживаемого гнева. Однако Чабашира-сенсей тут же поставила ее на место. Ответ был четким и прямолинейным — именно таким, какой я уже успел понять за время пребывания здесь. — Эта школа оценивает не только академические способности, — произнесла она с присущей ей твердостью. — Мы — лучшее учебное заведение в Японии, и принимаем сюда тех, чьи сильные стороны проявляются не только в учебе. Слова повисли в воздухе, заставляя Хорикиту задуматься. Ей предстояло осознать свои умения и возможности, и что успех в этой школе зависит не только от оценок в аттестате. В конце концов, Чабашира-сенсей попросила меня выйти из шкафа, при этом, словно по привычке, снова пустила в ход свою излюбленную угрозу исключением из школы. Нельзя использовать исключение как рычаг давления, но спорить было бесполезно. Хорикита порядком удивилась моему появлению. И правда, ученик старшей школы прячется в шкафу учительской. Не успев произнести хоть слово, чтобы прокомментировать эту ситуацию, Чабашира-сенсей продемонстрировала ей результаты всех моих тестирований — ровно 50 баллов — ни больше, не меньше. Я тщательно разыгрывал невинность, настаивая на том, что это случайность, хотя сам понимал, что мои слова звучат неубедительно. В глазах Хорикиты читалось явное недоверие, а учитель лишь молча наблюдала за моей неуклюжей попыткой оправдаться, словно изучая поведение насекомого под микроскопом. Чабашира-сенсей целенаправленно формировала в сознании Хорикиты определенное впечатление касательно моей личности. Как настоящий мастер психологических манипуляций, искусно играла на ситуации и бросала тонкие намеки о моей якобы уникальной природе. Особенно показательными были ее попытки спровоцировать девушку словами о том, что я могу оказаться даже умнее ее. Финальным аккордом этой театральной постановки стало выдворение нас из кабинета, где мы остались наедине в полной тишине. Я бросил последний взгляд на закрытые двери кабинета кардинально меняя мнение о нашем классном руководителе. Она словно плела невидимую паутину, в которой каждый ее жест и слово имели особый смысл. Возможно мне стоить быть с ней осторожнее. Хорикита же выглядела очень задумчивой. Я невольно задумался, какие выводы она сделает из всего произошедшего и как это повлияет на наше дальнейшее взаимодействие. Хотелось побыстрее убраться отсюда. — Так… не пора ли и нам возвращаться? — я двинулся, не дожидаясь ее согласия. — Подожди, — Хорикита окликнула меня в надежде, что я остановлюсь, но я шел дальше. Если удастся оторваться до того, как дойду до общежития, моя цель достигнута. — Твои оценки... действительно ли это совпадение? — Я уже говорил. Или у тебя есть доказательства того, что я делаю это специально? — У меня нет доказательств, но… Аянокоджи-кун, я не понимаю. Ты избегаешь неприятностей и совсем не заинтересован попасть в класс А. — Зато тебя этот вопрос на удивление беспокоит. — А не должен? — Нет, это вполне естественно. — Я работаю над тем, чтобы иметь любое преимущество в будущем. Такова моя цель с момента поступления сюда. Но вообще дело не в этом, ведь я еще даже не начала. Заметил, что Хорикита ускорила шаг, и теперь уже идет рядом со мной. — Так почему ты хочешь попасть в класс А? — Во-первых, хочу понять истинные намерения этой школы. Почему я попала в класс D? Чабашира-сенсей сказала, что меня оценили только на класс D, так что… А когда выясню это, попробую добраться до класса А. Нет, я обязательно достигну его! — Будет непросто. Тебе придется заняться нашими проблемными детишками. Вечными прогулами Судо, болтовней на уроках и баллами за тест. И даже если справишься, результат останется на уровне нуля. — Я уже поняла, и все еще надеюсь, что мое распределение было ошибкой школы. Еще совсем недавно переполнявшая Хорикиту уверенность сменилась беспокойством. Ты точно «уже поняла»? Сейчас всех переполняло отчаяние. Главная проблема проблема в том, что нам неизвестно, как обернуть минусы в плюсы. Хотя даже, если мы найдем способ приумножать свои баллы, остальные классы тоже узнают об этом и воспользуются им. К тому же с таким разрывом в баллах и ограничениями по времени стать конкурентоспособными будет весьма и весьма непросто. — Понимаю, о чем ты думаешь. Однако не уверен, что школа будет и дальше внимательно следить за результатами учеников. А значит, смысла сражаться тоже не будет. — Ясно, ты тоже подумал в этом направлении. Я предполагал, что администрация школы не позволит классу А смениться в первый же месяц после поступления. Значит, Хорикита верила, что есть шанс сильно поднять наши баллы. — Считаешь, я должна взять управление классом в собственные руки? — Да. — Быстрый ответ, — мне в бок ткнулась твердая ладонь. — Ай… Выражение боли на моем лице Хорикита проигнорировала. Накагава меня хотя бы не бьет... — Я понимаю, что ты чувствуешь, но эта проблема не из тех, с которыми можно справиться в одиночку. Особенно когда дело касается таких, как Судо. Даже если улучшишь свои результаты, толку нет, если остальные в классе дадут минус. — Нет, я не совсем об этом. Конечно, люди мало что могут поодиночке, но, если все не приложат усилия, задача станет исключительно сложной. Если все не постараются, можно даже не пытаться сражаться с другими классами. — Так что ты собираешься делать? На данный момент ты лишь согласилась, что это большая проблема. — Есть три ключевых аспекта, над которыми нам нужно поработать. Опоздания, болтовня на уроках, а также нужно убедиться, что все сдадут экзамены в середине семестра. — Первые два будут проработаны. Но что касается экзаменов… На недавних проверочных работах были и трудные задачи, но большинство заданий выглядели простыми. Прискорбно то, что многие ученики заваливаются и на таком уровне. Учитывая все это, будущие тесты вырисовываются мне в достаточно мрачном свете. — Еще… я хочу попросить тебя о помощи, Аянокоджи-кун. — Помощи? Хорикита посмотрела на меня с очень недовольным выражением лица. — Ты отказала Хирате утром, так что получается, я тоже имею право тебе отказать, верно? — И ты хочешь мне отказать? — А если я скажу, что с удовольствием помогу? - конечно же, я не хочу ей помогать. — Никогда бы не подумала, что ты способен на такие смелые заявления, однако уверена, что ты не откажешься. Если совсем не хочешь помогать, конечно же, я не стану настаивать. Если откажешь, так же как это сделала я, ничего не поделать. Так могу я на тебя рассчитывать? Хотелось бы мне вспомнить слова, которыми она отказала Хирате… Нужно быть осторожным. Если сейчас я скажу, что помогу, она меня будет гонять до полусмерти и так до самого выпуска. — Отказываюсь! — Я верила, что ты согласишься, Аянокоджи-кун. Прими мою благодарность! — Не говорил я такого! Я отказался! — Нет, я хорошо расслышала твой внутренний голос. Ты сказал, что поможешь. - Жуть какая. — Вряд ли смогу помочь с чем-то конкретным. — Не волнуйся. Мне без надобности твои интеллектуальные способности. Оставь планирование мне, а ты будешь олицетворением грубой силы. — Ха? С чего бы мне быть грубой силой? — А разве тебя не беспокоят баллы класса? Если последуешь моим инструкциям, могу гарантировать повышение наших баллов. — Уверен, у тебя есть какой-то план, но ты могла бы положиться на кого-нибудь другого. Если заведешь друзей, сможешь попросить их помочь. — Это какой-то кошмар, но в классе D нет никого подходящего, кроме тебя. — Да нет же, там полно таких людей! Тот же Хирата. У него есть влияние на класс, и к тому же он умный – отлично подходит. Более того, он обеспокоен, что у тебя нет друзей. Я вспомнил Накагаву, которая стала для меня отличным другом, но решил оставить эти мысли при себе. — Не подходит. Даже если у этого парня есть талант и способности, я не готова его принять. Если сравнивать, мне нужна шахматная фигура. Не золотой или серебряный генерал, а именно пешка. Меня только что назвали пешкой. Должен ли я обидеться? — Прости, но я не могу тебе ничем помочь. Просто не подхожу для такой работы. — Что ж, можешь связаться со мной, когда решишься. Буду ждать. Мои слова так и не достигли разума Хорикиты. Разочарованный я ускорил шаг, чтобы побыстрее покинуть это место, но из-за поворота появилась женская фигура. Инстинктивно выбросив руки вперед, я словил Накагаву в свои объятия, предотвращая ее падение. Едва слышимый возглас удивления, сорвавшийся с ее губ, показался мне забавным. Девушка же все еще находилась в состоянии шока. Хорикита позади тоже остановилась и внимательно следила за разворачивающейся сценой. Наши с Юмой взгляды встретились, и, словно договорившись, мы одновременно произнесли: — Извини... Рядом раздалось негромкое фырканье, сопровождаемое торопливыми удаляющимися шагами. Юма, лишь мельком взглянув на одноклассницу, одарила ее взглядом полного равнодушия. Неужели они успели поссориться? Опираясь на мою руку, Накагава выпрямляется и стряхивает с формы невидимую пыль, украдкой бросая на меня робкий, почти застенчивый взгляд. — Извини, — снова произнесла она, хотя именно мне следовало просить прощения, ведь я мог избежать столкновения, но не стал. — Все в порядке. — Ты... идешь в общежитие? — спросила она, небрежно кивнув в сторону выхода, но не поворачивая головы. — Да, — подтвердил я, наблюдая, как она медленно разворачивается в сторону выхода, не отрывая от меня взгляда, словно приглашает следовать за собой. И я, не раздумывая, принял это приглашение. Вместе мы вышли из здание и направились к общежитию. Этот день выдался очень насыщенным, оставив после себя ощутимую усталость. Но неспешная прогулка рядом с Юмой дарила удивительное чувство умиротворения. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я привыкал к ее обществу. Исчезла потребность прятаться и притворяться кем-то другим. Хотя я по-прежнему предпочитал мало говорил о себе. — Ита-ак, почему Чабашира-сенсей вызвала тебя? Ты оказался не ботаном, а хулиганом? — протянула она, лукаво усмехаясь. — Эй! — воскликнул я с наигранным возмущением. — Ничего особенного, просто попросила чуть побольше стараться на тестах. Ее улыбка была красноречивее любых слов — ясно читалось неверие. Но дело было даже не в улыбке. Каждый ее взгляд, каждый жест говорил о том, что она видела гораздо глубже моих слов. Будто она понимала куда больше, чем я готов был признать вслух. Она видела меня насквозь, но при этом ее доверие оставалось неизменным. Казалось, скажи я ей, будто прилетел с Луны или вообще замаскированный марсианин, она бы не поверила, но все равно доверилась. Это было настолько искренним и безусловным, что порой заставляло меня чувствовать себя неловко, словно я не заслуживал такого отношения. — Кстати, у тебя осталось достаточно баллов? По правде говоря, я ужасно экономила! А это совсем не моя черта… — начала она с искренним любопытством, смущенно потирая затылок. — Да, я тоже старался не тратить много баллов, — ответил я спокойно. — Вот и отлично! Значит, ты сможешь угостить меня мороженым, — тут же заявила она, направляясь к ближайшему киоску. Я молча последовал за ней, уступая перед столь убедительным аргументом. Мы подошли к витрине, и она, не дожидаясь меня, уже выбирала себе мороженое, словно это была самая естественная вещь в мире — попросить одноклассника потратить баллы на угощение. — Выбрала? — спросил я, наблюдая за тем, как она изучает ассортимент. — Да! — уверенно ответила Накагава, ее пальчик уверенно указал на шоколадное мороженое. — Шоколадное, пожалуйста, — сделал заказ серьезным голосом и тут же поймал себя на мысли, что чувствую себя немного странно — словно заботливый отец, покупающий лакомство своей маленькой дочери. После оплаты, продавец протянул мне мороженое, и я аккуратно передал его Накагаве. Ее глаза засветились от удовольствия, когда она взяла холодное лакомство. — А тебе какое? — неожиданно спросила она, уже доставая телефон, готовая расплачиваться за мою порцию. — Э-э… — смущенно начал я, неловко переводя взгляд то на девушку, то на продавца. Честно говоря, я совсем не ожидал, что она предложит купить мороженое и мне. — То же самое… Она торжественно протянула мне мороженое. В этот момент сцена приобрела совершенно иное измерение — словно мы были влюбленной парой на романтическом свидании, обменивающейся сладкими подарками. Этот момент оказался особенным по многим причинам. Впервые в жизни я пробовал шоколадное мороженое, и впервые кто-то другой покупал его специально для меня. Внутри меня бушевал целый вихрь эмоций — легкое волнение переплеталось с приятным удивлением от происходящего. Осторожно откусив первый кусочек, я ощутил удовлетворение: нежность шоколадного мороженого превзошла все мои ожидания. — Понравилось? — она смотрела мне прямо в глаза, словно пытаясь прочитать все мои мысли и эмоции, ожидая абсолютно честного отзыва. Более того, в ее взгляде промелькнуло что-то такое, будто она заранее знала, что этот опыт был новым для меня. — Да, — ответил я коротко, подтверждая свои впечатления коротким кивком головы. Ее улыбка стала шире, словно она получила именно тот ответ, на который надеялась. Мы продолжали идти, наслаждаясь мороженым и обществом друг друга, и я поймал себя на мысли, что такие простые моменты могут быть наполнены особым смыслом, если разделить их с правильным человеком. — Что было на собрании? — спросил я, хотя примерно представлял, о чем могла идти речь. Все же мне хотелось услышать подробности из первых рук. — Хирата предложил классу поработать над нашей дисциплиной. — Ее речь была немного невнятной из-за растаявшего лакомства во рту. - Так как мы еще не знаем, как зарабатывать баллы, нужно сделать так, чтобы перестать их терять. — Разумно, — кивнул я, внимательно наблюдая за реакцией Накагавы. — А как отреагировал класс? — Ну, сначала все были недовольны и не хотели ничего делать, но Кушида и Каруизава поддержали Хирату. — Ее голос звучал безразлично, словно эта тема ее мало волновала. — В итоге класс сдался. — А что ты думаешь по этому поводу? — поинтересовался я, желая узнать ее личное мнение. — Это хорошая идея, — спокойно ответила она. — Хирата проделал отличную работу. Он будет хорошим лидером. — В ее словах прозвучала неожиданная теплота, несмотря на то, что они, казалось, не были близки. — Но для меня это не существенно, так как я и так всегда была хорошей девочкой и не бездельничала. От ее гордой улыбки, в памяти тут же всплыла ее испуганная спина спустя месяц учебы. — Ну да, ты была так напугана, что боялась пошевелиться, не то что начать плохо себя вести, — поддразнил я ее, не удержавшись от легкой шутки. — Как ты смеешь! — она казалась искренне возмущенной и удивленной моей насмешкой, но не обиделась. — Да я сама смелость! Я не стал ни отрицать, ни подтверждать ее слова и продолжил спокойно есть свое мороженое. Мы шли в уютной тишине, но вскоре я не выдержал и задал вопрос, который давно меня интересовал: — Ты предполагала, что все произойдет именно так? Она замолчала, и я не знал, то ли она не хочет отвечать, то ли просто обдумывает свой ответ. — Думаю, мы все в какой-то степени подозревали, что такое произойдет, — ответила она наконец, хотя это была не совсем правда. В нашем классе очень немногие задумывались о том, что нечто подобное могло произойти. Хорикита, если и подозревала что-то, то явно не ожидала такого масштаба событий. Личность Накагавы становилась для меня все более загадочной. Казалось, она знает гораздо больше, чем показывает, и скрывает свои истинные мысли за маской уверенности и смелости. Несмотря на слегка скомканное завершение диалога, мы продолжали пребывать в отличном настроении. Вся накопленная за день усталость словно растаяла. Мы дошли до общежития, разговаривая на более отвлечение темы. В лифте я коснулся кнопки пятого этажа, сознательно минуя свой четвертый. До сих пор наше прощание происходило на пороге дверей лифта, но на сей раз я решительно хотел проводить ее до дверей комнаты. Игнорируя удивленно-вопросительный взгляд, мы поднялись вверх в тишине. Я уступил девушке дорогу и последовал за ней, так как не знал, в какой из комнат она живет. Остановилась у двери с номером "506" и уставилась на меня, переминаясь с ноги на ногу. — Вот, я живу здесь.. — небрежно махнула рукой в сторону двери, — теперь можешь приходить в гости. Ее улыбка была скорее дразнящей, словно хотела проверить, смогу ли я согласиться на такое предложение: прийти в комнату девушки. — Хорошо, — спокойно ответил я, внимательно наблюдая, как румянец заливал ее щеки. — Хорошего вечера и спасибо за мороженое. — Д-да! Тебе тоже, пока, — торопливо ответила она, смущенно махая мне на прощание. Я направился в сторону лифта и сквозь замыкающие двери успел заметить, как Юма все еще стояла у двери с поднятой рукой, наблюдая за моей уходом.