Глава 6. Распространение

Иван выбежал в общий коридор, ботинки загрохотали по полу. В руках он сжимал свой любимый охотничий нож, который надеялся, наконец, применить. — Ещё один! — заорал он, голос эхом отозвался в пустоте. — Эта сука убила Маркуса! Он предупреждал, а мы сидели без дела! Вставайте, чёрт вас дери! Он барабанил рукояткой ножа по металлическим дверям. Звук отдавался, как удары молота, но никто не отвечал. К его сожалению, на встречу к нему вышла лишь Адела. — Ты сумасшедшая мразь! — рявкнул он, замахиваясь на неё. — Остановись, пока не поздно! Она уклонилась с нечеловеческой ловкостью и одним движением ноги выбила нож из его рук. Иван бросился на нее, пытаясь схватить за шею, но она оказалась быстрее, прижав его к стене с такой силой, что с внешней стороны стен посыпался снег. — Меня не остановить! — басом крикнула она, наслаждаясь тем, как мускулистое тело Ивана сдаётся под её натиском. Иван выругался, пытаясь вырваться: — Отвали, тварь!       Адела взяла его за запястья и прижала обе руки к стене. Ногти впились в кожу, оставляя кровавые следы. Она шагнула ближе, почти сливаясь с ним, и прижалась лобком к ширинке. Ткань её одежды натянулась, обрисовывая изгибы тела, а тепло кожи просачивалось сквозь одежду, заставляя Ивана реагировать. Его член напрягся, несмотря на бурлящую в нём ненависть. — Что ты творишь? — прорычал он, протестуя, но голос уже выдавал его нарастающее наслаждение. — Разве ты не хотел меня всё это время? — ответила Адела, почувствовав свою власть. Она медленно начала тереться — движения были плавными, но намеренно дразнящими: её бёдра скользили, то усиливая давление, то едва касаясь — словно она играется с его выдержкой. Ткань между ними шуршала, а её дыхание, чуть прерывистое, обжигало его шею. Иван стиснул зубы. Он всё ещё боролся, но сопротивление слабело с каждым её движением. Затем Адела решила сменить тактику. Её пальцы, всё ещё сжимавшие крепкие запястья, разжались. Она ослабила хватку, а затем плавно отвела руки, словно даря ему иллюзию свободы. Она наклонилась, губы коснулись его уха, и тихо, но твёрдо прошептала: — Не дёргайся, или пожалеешь — Этот шёпот, пропитанный угрозой и соблазном, парализовал Ивана. Он замер, не решаясь напасть. Адела опустилась ниже. Но прежде чем колени коснулись пола, её руки скользнули к его штанам. Лёгким щелчком она расстегнула молнию, обнажая напряжённую под тканью плоть. Она подняла взгляд — дерзкий, полный обещаний — и отпущенные руки Ивана бессильно повисли вдоль тела. Влажные, приоткрытые губы оказались в дюйме от его члена. Она коснулась его сначала кончиком языка, а затем обхватила полностью, двигаясь, то быстро, то медленно. Это сломило его окончательно — суровый сибиряк растворился в неконтролируемом наслаждении. Она высасывала его, вытягивая последние капли сопротивления, которые отражались в его каждом судорожном движении. Иван стонал. Сначала громко, срываясь на рык, в котором смешивалось противоречие, а затем всё тише, словно силы покидали его с каждым её движением. Его руки, по-прежнему свободные от хватки, бессильно сжимались, не находя воли оттолкнуть её. Это длилось недолго. Ритм движений ускорился, и вскоре напряжение в теле Ивана достигло пика. Его голова откинулась назад, ударившись о стену с глухим звуком, а тело обмякло. Адела замерла, ощущая разливающуюся по горлу теплоту. Она медленно отстранилась, вытирая уголки рта, и подняла взгляд. Лицо Ивана застыло в странной смеси блаженства и пустоты. Адела поднялась с колен, оттолкнула мертвое тело в сторону и двинулась дальше, пнув бесполезное лезвие ножа, которое лежало возле своего хозяина как верная собака.