Глава 5. Воспоминания

Адела вернулась в свою комнату. Её тело по привычке задрожало, когда она увидела записи своих последних исследований — графики, снимки под микроскопом, химические формулы. Черная субстанция, найденная в пробах льда, была не просто аномалией. Она была живой. И разумной. Сначала это были шепоты — низкие, едва различимые звуки, которые она слышала во сне. Они звали ее. Потом пришли видения: темные фигуры, скользящие подо льдом. Она видела, как они, те кто касался этой субстанции в прошлом, ломались, превращаясь в хищников. В груди Аделы поселился голод. Необъяснимый и дикий. Она сопротивлялась, цепляясь за остатки человечности, но сила внутри неё была слишком настойчива. Она учила ее, шептала о новом порядке, о власти, о перерождении. Всё началось с Фрэнка. Она убила его в качестве разминки, чтобы попробовать вкус крови. Чтобы почувствовать свою новую силу. Она пришла к нему, когда он увлеченно сортировал свои папки, неряшливо раскиданные на столе. Худое тело напряглось, едва заметив ее тень. — Адела? Что ты... — начал он, заметив её приближение. — Я просто хочу знать, каково это — держать чужую жизнь в своих руках, — её голос дрожал от возбуждения. Она вонзила зубы в его шею, глубоко, до хруста хрящей. Хлынула кровь, горячая и густая, заливая её подбородок. Она слизнула, ощущая вкус железа и пульсирующую жидкость, которая разлилась по венам. Тело Фрэнка застыло и Адела стояла над ним, чувствуя, как что-то внутри нее просыпается — древнее, жадное, неумолимое. Это был первый шаг. Оторвавшись от воспоминаний, она подняла взгляд к потолку. — Что ты хочешь от меня? — спросила она в пустоту, но ответ пришел не словами, а жаром, разливающимся по венам. Она провела ладонями по собственному телу, наконец, ощутив изменения, произошедшие в теле. Грудь стала тяжелее, бедра — шире, кожа — почти бледной. Она сжала кулаки, пытаясь подавить голод, но он бился в ней, словно второе сердце. —Прости, Фрэнк. Я не хотела этого. — Прошептала она, но голос человечности звучал уже чуждым. Сопротивление было бесполезно. Паразит требовал подчинения, и она больше не могла с ним бороться.