Глава 6. Mi pétalo de rosa blanca

— Кто ж там пришёл? — немного отдохнувшая Вика недовольно потянулась, поплелась к двери. — Кому я нужна в такую рань? — тут она взбодрилась от удивления: на пороге были супруги Ковровы — Толя с Галей, Тася и Валерий. — Ну что, чай испанский помог? — поинтересовался Костецкий, сиявший от улыбки. Ответом ему был хмурый взгляд: — Как видишь. Я даже уснула. — Ну не дуйся, — Аграновская погладила подругу по плечу. — Валерка у нас такой, сама знаешь. Мы без него бы и не заехали. — Это точно, — поддержал Ковров, с разрешения Вики прошедший в квартиру и севший на старенький диван. — Мы все ему говорили, чтобы отстал от тебя, не беспокоил. Он ни в какую. Грозился даже на работу свою любимую не выйти. — Ой, Толь, не преувеличивай. — Я и не преувеличиваю, полярник ты наш. Разве не видишь? Человек спать хочет. А она полное право имеет немного… потунеядствовать, потому как болеет. — Я не тунеядствую! — возмутилась девушка. — Я нахожу и дома себе дело. — Хорошо-хорошо. Раз всё в порядке, тогда мы пойдём. — Нет уж. Раз пришли, то хоть чаю выпьем. Апельсинового… — Вика покосилась на Костецкого, с интересом разглядывавшего узор на обоях. — Валера, ты чего? — Что? А, Галь, прости, засмотрелся. Да мне показалось, что на стене самолёт нарисован. Тяжёлый четырёхмоторный бомбардировщик ТБ-3, на весь Союз таких 816 сделали… Но не выпускают. А я так мечтал хотя бы на одном полетать… Вот взлетаю, потом как по врагам ударю! Бах! Бах! Бах! — Валерий стал изображать линии падения снарядов. — А потом нас с Толькой награждают, как героев. — Полярник, а где я в твоей истории? — Ты, Ковров, в соседнем истребителе И-5. Он поманёвреннее, как раз для таких, как ты. Которые риск любят. — Наверное, ты прав. Но я с Галей моей полечу, — мужчина нежно обнял жену, которая слегка смутилась от подобного внимания. — Будешь со мной летать? — Ну куда я денусь? — И дам стрельнуть по самолётам пару раз. Будешь первой в мире актрисой-авиатором. — Мальчики, а вот и чай! — Тася помогала Вике расставлять чашки и наливать в каждую ароматный напиток. Демьяненко уже почти выпила свой, как вдруг что-то вспомнила. — Ты куда? — Сейчас вернусь! — спустя минуты три, порывшись в тумбочке, девушка пришла к друзьям, держа в руках портрет. — Валера, ты просил. Я закончила. — Правда? — глаза мужчины загорелись как огни аэродрома. — Спасибо! Тася, посмотри, как нас изобразили… — Это… Вика, ты действительно сама нарисовала так? — Аграновская была удивлена не меньше, чем её спутник. — Да у тебя талант! А ты всего лишь помощницей нашей работаешь… Тебе надо быть главным художником по костюмам! И дома проще так работать, если вдруг болеешь. — Тась, ну чего ты? — И слышать ничего не хочу! Сегодня же идём к начальству просить за тебя. И Галя поможет. Правда ведь? — Конечно. Твой талант нельзя хоронить. — А ещё… Вика, ты можешь эскиз платья сделать? — Наверное. Не знаю… — Сделай, прошу. Нам с Галей и себе тоже. Потом к швее зайдём, она нам всё сделает. — Хорошо, я попробую. Но с одним условием. — Каким же? — Вы не будете уговаривать меня продавать платья. Хочу, чтобы их шили только для нас, и больше ни для кого, — голос Демьяненко был ровным, спокойным, но также и строгим. Никто из присутствующих не возражал. — Ладно, Вика, мы пойдём? Нам всем ещё работать надо. А ты давай, выздоравливай скорее, — все по очереди обняли девушку. Казалось, что никто не боится заразиться. А Костецкий вовсе взял её руку и осторожно поцеловал тыльную сторону ладони, прошептав: — Brilla rápidamente, hermosa estrella. Te echamos de menos. Estoy triste. Me muero sin ti, mi pétalo de rosa blanca.… — Что это значит? — Да так, в книге какой-то прочитал. Уже и не помню, в какой. — Это что за язык? — Испанский. Пока! — Пока… — Вика закрыла дверь. Затем вышла на балкон, посмотрела на улицу. Друзья шли вчетвером, веселились. Толя прижимал к себе Галю, Валера обнимал Тасю за талию. Затем все, не сговариваясь, посмотрели наверх и помахали подруге, ответившей таким же действием. После девушка ушла к себе в комнату. День прошёл спокойно, мать вернулась из деревни, стала готовить ужин, рассказывая дочери последние сплетни и комментируя тем, что не верит в это. Вика улыбалась, радуясь возвращению мамы. А ночью, лёжа в кровати, она рыдала. Больно сердцу, больно. И что значат те слова?..