Первая близость

Пять месяцев. Именно столько прошло с начала их отношений. Сигарета тонко покоилась между её пальцами, будто продолжение её характера: холодная, прямая, с легким привкусом опасности. Она не сгибалась под обстоятельствами — обстоятельства сгибались под ней. Он был кронпринцем. Она — загадкой. — Джордж, — её голос был хрипловат от курения, но в нем была сила. — Ты уверен? Они стояли в его лондонских апартаментах, поздний вечер щедро рассыпал уличный свет сквозь массивные окна. Он подошёл ближе, его взгляд мягко задержался на изгибе её плеч, строгое пальто уже лежало на кресле, оставляя её в белой рубашке и черных брюках. — Я ждал. Ждал, потому что ты не из тех, к кому прикасаются просто так. Она усмехнулась, стряхнула пепел в мраморную пепельницу. — Верно, принц. Но, похоже, ты уже не просто "так". Он подошёл ближе, почувствовав аромат её духов — вишнёвые ноты, холодные, как Москва в январе. Она положила сигарету в пепельницу, зажала его галстук в пальцах и притянула к себе. Их губы встретились без лишних слов. Всё уже было сказано за эти месяцы — в прогулках по пустым улицам, в переписках, скрытых от глаз, в её взгляде, от которого у него сбивалось дыхание. Он провел пальцами по её щеке, осторожно, почти с благоговением. — Мэри... — Не бойся. Я веду, — сказала она и сдвинула его пиджак с плеч. В эту ночь пала не только осторожность. Пали титулы, пали границы между государствами и статусами. Осталась только она — женщина, которой он доверился. И он — мужчина, за которого она решила не прятать чувства за дымовой завесой. Они полностью потерялись друг в друге, их тела переплелись, желания полностью захватили их... Их тела слились воедино, каждое прикосновение посылало по ним электрический трепет. Это была ночь чистого экстаза, страсть полностью поглотила их. они были истощены, а разум и тело полностью насыщены... Они лежали в объятиях друг друга, их дыхание замедлялось, сердцебиение возвращалось к норме. Он прижимал ее к себе, его рука нежно скользила по ее телу, его прикосновения были все такими же нежными и любящими. Она прижалась к нему еще ближе, ее голова покоилась на его груди. ***** Утро пришло не сразу. Оно подкралось — серым светом сквозь шторы, дыханием тишины, пустотой в пространстве между двумя телами, что ещё несколько часов назад были едины. Джордж проснулся первым. Тело Мэри лежало рядом — обнажённое, но не уязвимое. Наоборот — казалось, что даже в сне она держит себя под контролем. Спокойно. Грациозно. Как генерал после победы. Он потянулся к ней, легко, чтобы не разбудить. Пальцы коснулись её спины — он хотел убедиться, что это было не сном. Что она действительно была рядом. Что это случилось. И всё же, несмотря на жар их тел, что ещё витал в воздухе, внутри него поселилась прохлада. Страх. Не паника, нет. Но чувство, будто они перешли черту, и возвращения не будет. Не потому что не захотят, а потому что нельзя. Она открыла глаза. Медленно, осмысленно. — У тебя тревожный взгляд, — сказала она, голос её был хриплым, но полным власти. — А у тебя — привычка быть слишком сильной, — ответил он. Она села в кровати, закурила. Первый вдох — и весь воздух в комнате снова стал её. Сигарета между её пальцами выглядела как продолжение её характера: холодная, красивая, опасная. — Ты жалеешь? — спросила она, не глядя на него. Он сел рядом, накрыв её руку своей. — Нет. Но я знаю, что теперь всё сложнее. Для нас. Для меня. Для тебя. Она усмехнулась, не отводя взгляд от окна. — Ты всё ещё говоришь, как принц. — А ты всё ещё держишь щит. Даже после того, как я был внутри тебя. Даже после того, как ты прошептала моё имя так, будто я был твоим. Тишина. Она не ответила сразу. Только затянулась, потом выдохнула медленно — дым растаял в воздухе, но между ними осталась искра. — Потому что я боюсь, Джордж. — Это было признание. Не просьба. Не слабость. Просто правда. — Я не сделана для королевских рамок. Я не умею быть "приемлемой". Я не стану улыбаться там, где хочу молчать. Я не буду кланяться тем, кто для меня — никто. Он посмотрел на неё, будто заново влюблялся в то, что большинство сочло бы угрозой. — Именно поэтому я тебя выбрал. Не вопреки — а из-за этого. Она повернулась к нему. На её лице впервые появилась трещина в маске — настоящая эмоция. Боль, надежда, тревога. — Тогда держись крепче. Потому что с этого момента всё начнёт рушиться. Он обнял её, прижал к себе. А она позволила — впервые без брони, без колкости. Просто девушка. Его.