Там, где можно быть собой

Вечер в Лондоне был мягким, как плед. За окном лениво моросил дождь. Дом дышал спокойно: без шагов охраны, без звонков, без «обязаны». Только квартира, стены которой стали свидетелями всего. От ревности — до прощения. От первых поцелуев — до молчаливых признаний. Мэри сидела на подоконнике, босая, в мужской рубашке Джорджа, закатив рукава до локтей. В пальцах — сигарета. Дым извивался в воздухе, как мысль. Неспешно, красиво, немного вызывающе. — Ты опять куришь у окна, — сказал Джордж, появляясь сзади. Он был в чёрной футболке и серых трикотажных штанах. Редкое зрелище. Принц — как мужчина. Просто. — А где ещё мне курить? У нас нет балкона, а ванная — это оскорбление сигаретам, — усмехнулась она. Он подошёл ближе. Обнял её за талию сзади, прижавшись грудью к её спине. — Ты пахнешь дымом и кожей. Это теперь мой любимый запах. — И кофе, — добавила она, затушив сигарету и повернувшись к нему. — Утро без кофе — кощунство. — А ночь без тебя — бессмыслица. Он поцеловал её в шею. Медленно. Без спешки. Как будто пил. — Мы могли бы остаться в этом вечере навсегда, — прошептал он. — Никто не мешает, — ответила она, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты, я, дождь, табак. И мир пусть горит снаружи. Сегодня — наша территория. Он поднял её на руки легко, как будто в ней не было веса. Только смысл. Отнёс на диван, бросил мягкий плед рядом, и они упали в него, как в тёплую воду. Без слов. Без обещаний. Только губы, кожа, дыхание. Его руки на её спине, её ногти на его плечах, и между ними — не просто страсть. Там было доверие. Дикая, полная, необратимая близость. Та, что не требует доказательств. — Я люблю, как ты смотришь, когда не защищаешься, — шептала она, проводя пальцем по его щеке. — В эти секунды ты не принц. Ты — мой. — Я всегда твой, — ответил он, прижавшись лбом к её груди. — Даже если завтра нас сожгут. — Тогда давай гореть красиво. И они горели. Не громко. Не театрально. А как две души, наконец нашедшие уединение в хаосе. --- Позже, уже после, она снова закурила — лёжа, полуобнажённая, укрытая только его рукой. — Ты знаешь, Джордж... у нас нет будущего в классическом смысле. Но есть настоящее, в которое я верю больше, чем в любую сказку. Он кивнул, не отводя взгляда: — А я не хочу сказок. Я хочу Мэри Волкову, пахнущую табаком, дерзкую, настоящую, ту, ради которой я готов уйти с трона, если придётся. Она улыбнулась. Легко. Тепло. — Не надо уходить. Просто держи меня за руку. А остальное — я сделаю сама.