Часть 7

Конец декабря, 983 год по Искровому календарю

Лололошка шел по расцвеченным солнцем и всевозможными красками улицам, лавируя в толпе. Арнир был наполнен цветом, запахами, опьяняющей голову яркостью и самыми разными расами, снующими по городу в своих делах. У самого Лололошки тоже было дело. Попрощаться с другом. А учитывая, что друг его в самом городе старался не появляться по вполне весомым причинам, искать его нужно было за пределами столицы. Разыскиваемый нашёлся там, где и ожидал его найти Лололошка - за пределами городских стен, под древним дубом, что своей кроной укрывал тенью луг. С возвышенности, на которой росло дерево, можно было увидеть многие мили этого мира: широкие и просторные степи, усыпанные шапочками цветов; город в окружении белокаменных стен, на которых мелькали рыцари; белая шапка гор на далёком севере и блестящее в солнечных лучах полотно моря. Арнир - мир - был красив, и его божество не могло не соответствовать. Бог света, не мигая, смотрел на окружавшее его великолепие, однако повернулся, заслышав шаги. Первый, не пытаясь скрываться, подошёл ближе, встав наравне с Арниром. Кому-то это могло бы показаться святотатством, но Лололошка не был известен особым отношением к религии. Его можно было бы назвать еретиком, если бы не было единственного исключения - Междумирки, от которой и пошло мирохождение. Знание о богах и знакомство с некоторыми из них не могло изменить его отношения к религии. Более того, в какой-то степени Лололошку, как и его братьев и сестёр, можно было назвать богами, и это не помогало ситуации. Арнира, к счастью, это не волновало ни в коей степени. Он был по-своему мягок и вежлив, и многим отличался от других богов. По крайней мере от одной четвёрки, встречи с которой Лололошка старался избегать любой ценой. — Ты взволнован, друг мой, — мягко произнёс Арнир, прерывая возникшую между ними тишину. — Могу ли я узнать причину? Лололошка усмехнулся, аккуратно сжав в руках краешек своей маски. Взгляд Арнира переместился на неё, попутно осмотрев костюм Первого. Губы бога, после осознания им ситуации, изогнулись в печальной и вместе с тем поздравительной улыбке. — Я собираюсь вернуться домой, — сказал Ло. «Дом». Архей был и оставался домом Лололошки, несмотря на то, сколько световых лет он пересёк в своих путешествиях. Дом может быть тем местом, где ты родился, но дом также то место, куда лежит твоя душа, где ты чувствуешь себя комфортно. Архей с его лугами, безграничным морем, открывавшимся с Глассгарфских утесов, с вершиной Эвитэрус, с городами большими и маленькими, с его людьми, эльфами, дворфами и прочими жителями был домом Лололошки, ведь именно в Архее жил Эграссель. А с недавних пор ещё и Джон с Сашей. И Лололошка невероятно скучал по ним. В последний раз он видел их в конце лета: моросили первые дожди, потихоньку начинали рябить листья деревьев, а туман укутал вершины гор. Джон и Саша собирались в школу. Сейчас уже приближался Новый Год, и Лололошка искренне надеялся успеть до начала празднеств. Он хотел быть с близкими в этот день, а не в чужом мире, где подобного праздника даже не существовало. Новый год и Рождество были любимым временем Лололошки с детских лет. Он встречал его с матерью тогда, в далёком детстве. Они не спали всю ночь, смотря на звезды и вспышки фейерверков. И после её смерти, после переезда в другой город Лололошка продолжал эту их маленькую традицию. А после к ней присоединился Эграссель. — Я рад за тебя, — спокойно произнёс Арнир. — Полагаю, ты зашёл попрощаться? Лололошка кивнул, не без слабого чувства грусти: — Мне стоит поторопиться, если я хочу получить подарки детям, — усмехнулся Первый. — Дети?! — Арнир удивился, и в его глазах появился свет. — Ты не упоминал, что у тебя есть дети. — Думай о них как о младших брате и сестре. Две занозы. Но умные занозы, — ответил Ло. Воспоминания о младших наполнили его мысли, и губы против воли развернулись в улыбке. — Надеюсь, ты скоро увидишь их, — искренне произнёс Арнир. — Однако.. Не буду тебя больше задерживать. Просто помни, что я всегда рад видеть тебя в Арнире, друг мой. — Благодарю, — улыбнулся Лололошка. — До свидания, Арнир! Ветер унёс его послание в даль, когда искра перенесла его далеко-далеко. Маленькие искорки повисли в воздухе и погасли. Арнир проводил взглядом последнюю из них, мысленно желая Лололошке всего самого хорошего.

***

Улицы города покрылись снегом, и дети сразу высыпали на улицу. Из окна Эграссель прекрасно видел, как Саша и Джон с кучей других ребят играют в снежки. Один из комков снега влетел в окно, заставив Эграсселя ахнуть от неожиданности. Знакомый мальчик, в котором эльф не без изумления узнал давешнего школьного хулигана, сложил руки рупором и крикнул достаточно громко, чтобы его было слышно через стекло: — Извините! А затем в его спину со всей силы ударился другой снежок, повалив неожидавшего этого мальчика на землю. Джон, сделавший это, расхохотался, и вскоре снежная битва развернулась с новой силой. — Безумство, — прошептал Эграссель с улыбкой качая головой. — Да неужели? — спросил вдруг кто-то из-за спины, и эльф вздрогнул. Развернувшись, он увидел Лололошку. — Ло! — он обнял друга, а тот внезапно подхватил его и немного покружил в воздухе. — О Свет, Лололошка! — засмеялся Эграссель, когда его вернули на пол. — Прости, — полукровка чуть склонил голову. — Слишком рад тебя видеть, — он легко коснулся лба эльфа губами, заставив того смутиться. — Отпусти, — пробормотал он. — Я тоже рад тебя видеть, — добавил он, когда Лололошка разжал объятия. — И Саша с Джоном очень скучали... — Кстати о них, — произнес Ло. — Где мне спрятать подарки?

***

Новогодняя ночь приближалась к городу Гланимор, как завороженная кошка. Воздух, обычно напоенный запахами жареных каштанов и магических трав, звенел предвкушением чуда. Фонари, искусно выкованные дворфами, заливали улицы мягким янтарным или серебристым светом, отбрасывая причудливые тени от украшенных остролистом и серебряной мишурой фасадов. Сердцем торжества была Площадь Звезд, где возвышалась колоссальная ель, принесенная орками из Марибора. Её ветви, усыпанные самоцветами и мерцающими шарами, отражали огни фейерверков, расцветающих в небе подобно волшебным цветам. Толпы горожан, одетые в яркие одежды, смеялись и обменивались поздравлениями. Эльфы в шелковых мантиях грациозно скользили сквозь толпу, раздавая детям конфеты. Орки, облаченные в церемониальные доспехи, сдержанно улыбались, наблюдая за всеобщим весельем. Торговцы предлагали свои товары на каждом углу: от душистых эльфийских вин до волшебных амулетов, способных принести удачу в новом году. Уличные артисты развлекали публику: жонглеры огненными шарами, барды, исполняющие древние баллады, и фокусники, вытаскивающие кроликов из цилиндров, казалось бы, бесконечно. Кульминацией торжества должна была стать торжественная речь главы города. Тот возносил молитвы, прося о благополучии и процветании для Архея в наступающем году. Затем, под грохот барабанов и звон колоколов, в небо взмывали тысячи бумажных фонариков, унося с собой печали и невзгоды уходящего года. Эграссель сдержанно улыбался, радуясь праздничной атмосфере. Гланимор перед Новым Годом всегда горел счастьем, будь то сейчас, будь то почти тысячу лет назад. Эграссель помнил, как в детстве он с матерью и отцом гуляли по улицам, мама держала его за руку, а отец пытался зажечь волшебные огни. Тогда они еще были настоящей семьёй, насколько это было возможно с отстраненностью Тадмавриэля. После место матери и отца в воспоминаниях занял Вальдхар. Пылкий, горящий пламенем мальчишка быстро подружился с тихим и апатичным тогда Эграссой. Сложно даже представить каким бы мог быть Эграссель, не познакомься он с Вальдхаром, а позже и с остальными своими братьями и сёстрами. Эграссель вспомнил первое празднование Нового Года с Лололошкой. Тот с восторгом в обычно тусклых глазах вглядывался в небо, заполненное фонариками. Эграсса вспомнил его благодарный взгляд, трепетно сжавшие бумажный фонарь руки, лёгкую улыбку на устах. В тот день его друг будто освободился от тяжёлого груза. (Чего Эграссель не знал, так того, что в тот день Лололошка в него и влюбился.) А теперь они собирались встретить этот праздник с ребятами. Те сбежали на снежную горку, с воплями и хохотом катясь по ней. Лололошку отвлекли на разговор, который тот с лёгкостью поддержал, не забывая, впрочем, переодически поглядывать на Эграссу и детей. Сам эльф застыл, спрятав руки в карманы, и с улыбкой наблюдая за Сашей и Джоном. Такие счастливые, такие свободные... Совсем не похожие на свои версии полугодичной давности. Отвлекло от мыслей Эграсселя лёгкое постукивание по плечу. Обернувшись, он увидел Лириэль - эльфийку, встреченную им однажды в школе. Белые волосы блеснули под светом фонариков, а глаза, зеленые, под цвет накидке, горели мягким любопытством. — Леди Найло, — поприветствовал Эграссель её с вежливостью. — Рад вас видеть. — Благодарю, господин Аногвинн, — ответила ему Лириэль, кутаясь в меховую накидку. Они отошли в сторону и присели на скамейку. — Прекрасная ночь, не правда ли? — спросил эльф, устремив взгляд на небо. Девушка охотно с ним согласилась. — Кажется, у вас дела идут в гору. — Мой супруг весьма строгий человек, но в нем, как оказалось, есть и мягкая сторона, — рассмеялась Лириэль. — Он был весьма удивлён и разочарован поведением Гунналфа. — Похоже, тот немного повзрослел. — Немного, — пожала плечиками девушка. — Ему есть, куда расти. А как дела у вас? Эграссель улыбнулся: — Всё хорошо. Они некоторое время понаблюдали за беззаботной детской игрой. Судя по всему, дети решили построить снежную крепость и теперь сосредоточенно лепили стену. К эльфам спустя какое-то время присоединился Лололошка и тут же пожаловался: — Эти господа и дамы замучали меня разговорами, Эграсса! — он надулся, но тут же приподнялся, заметив Лириэль. — Добрый день, леди. Прошу прощения, я вас не заметил. — Не стоит, господин Харрис, — отмахнулась девушка. Ло поморщился. — Прошу, зовите меня на ты и просто Лололошкой. Когда я слышу свою фамилию, у меня появляется непреодолимое желание оглядеться в поисках того, кому предназначено обращение. — Извинит.. Извини, Лололошка, — исправилась Лириэль. — В таком случае, можете звать меня просто Лириэль. Это касается и вас тоже, господин Аногвинн. — Просто Эграссель. — Иногда я забываю, что у тебя есть фамилия. — Ло! — О боги, вы очаровательны. — Лириэль! Саша и Джон, смотрящие на их разговор со стороны, фыркнули. Гунналф, немного удивлённо наблюдающий за необычайно эмоциональной мачехой, лёжа рядом с Харрисами на снегу, внезапно протянул: — А у меня скоро будет младший брат или сестра. — Вау! — Саша восторженно обернулась к нему. — Знаешь, я думаю Джон на ней женится, и мы будем настоящими родственниками! — Хэй?! — возмутился Джон, толкнув её в плечо, Саша захихикала. — А меня спросить забыли? Брат и сестра начали небольшую свару, в которую довольно быстро оказался втянут и Гунналф. То, что начиналось как вражда и соперничество, начало понемногу превращаться в дружбу. В небе с хлопком взорвался фейерверк, рассыпавшись цветными искрами. Люди, эльфы, орки, дворфы, птицы - все захлопали в ладоши. Где-то зазвенели стаканы, взорвались хлопушки, с шипением открылась бутылка эльфийского эля. Саша и Джон побежали к опекунам, приникнув к ним. Муж Лириэль, присоединившись к ним на скамейке, приобнял за талию жену и положил ладонь на голову сына. Лириэль сложила руки на животе, нежно улыбаясь. — С Новым Годом! — крики и поздравления заполнили площадь, растворившись в праздничной песне и счастливом смехе.