Часть 6

Сентябрь, 983 год по Искровому календарю

Первая неделя сентября радовала неожиданным теплом, красневшими в саду яблоками, гроздями рябины и медленно желтеющими листьями. И Эграссель бы определённо насладился этим, если бы его путь не лежал в школу. Прошла едва ли неделя с начала учебного года, а его уже вызвали туда. Да ещё и - подумать только! - из-за Джона! Из-за того что он устроил драку. Подобного, как бы парадоксально это не звучало, эльф мог бы ожидать от лёгкой на эмоции Саши, но никак не от спокойного (в те редкие минуты, когда он не горит исследованиями) Джона. Более того, Лололошки не было в Архее больше двух недель, того задерживали какие-то дела в другом мире, так что Эграссель был уверен, что мальчик несколько подуспокоился без влияния наставника. А тут такой сюрприз. Оказавшись в стенах школы, Эграссель немного огляделся. Он был здесь в последний раз больше века назад... Не считая первого сентября, но тогда он внутрь не заходил. Записью детей в школу занимался Лололошка (Эграссель не был уверен, как это прошло), поэтому у эльфа не было повода туда идти. До сегодняшнего дня, и повод ему категорически не нравился. Учебной деятельностью в их компании первых занимался Азариэль. Именно его стараниями была открыта первая школа, принимающая все расы. А после он распространил эту систему на весь Архей, что сильно помогло уменьшить расизм в нем. В кабинете директора, куда в скором времени прибыл Эграссель, уже все собрались. Эльф увидел директора Нокса - пожилого ворона, заметил Джона, что с хмурым видом стоял в углу, и эльфийку с подростком, на пару лет старше Джона, что отчаянно ныл и фальшиво плакал. Эграссель едва сдержал раздражение. Он, в возрасте этого мальчика, никогда не плакался матери. И дело даже не в том, что к тому моменту его мать была уже пять лет как мертва. Просто у него было достаточно гордости, чтобы не позориться, и, как бы печально это не звучало, излишне высокая самостоятельность. Что уж тут говорить, если он при живом отце считался сиротой. Мысли об отце больно прожгли разум. Эграссель не знал, что он чувствовал по отношению к мужчине. Тот никогда не славился интересом к домашней жизни, будучи полностью погруженным в исследования, но со смертью матери ситуация только ухудшилась. Кто бы что ни говорил, но Тейрассу Тадмавриэль любил искренне и пылко, пошёл против своей и её семьи, чуть ли не с боем выбив право на женитьбу. Так что её смерть сильно его сломила. Тем не менее это не делало его лучше, ведь Эграссель тоже по ней тосковал. А уж последующие годы и вовсе сбивали его с толку: первый никак не мог понять, в какой момент его отец скатился в пучину безумия, став будто одержимым желанием вернуть все на круги своя. Эграссель скучал по матери, но прекрасно осознавал, что вернуть её невозможно - нельзя идти против законов Смерти, будучи смертным. Но он все ещё верил в своего отца. Эту веру не сломили ни сломанные кости, ни порезы, ни истощения от потери крови. Ситуация изменилась около века назад, когда Эграссель принял решение оставить Тадмавриэля в старом поместье. Сам он переехал в город, лишь изредка наведываясь в родной дом, дабы проверить обезумевшего родителя. Теперь он был только рад тому, что когда-то принял решение уйти, ведь Саше и Джону явно не место в подобной среде. Эграссель вернул фокус внимания к происходящему в кабинете. Эльфийка, явно волнуясь и покусывая губы, начала возмущаться, впрочем, не повышая голоса. Последнее не было слишком удивительным: у большинства эльфов на подкорке мозга было выбито правило не повышать голоса в обществе других эльфов из-за сверхчувствительных ушей. Не соблюдение этого правила эльфом считалось плохим тоном, а близких и друзей среди других рас (если они, конечно, были) старались первым делом просветить об этом. Чувствительность ушей была той ещё проблемой, ведь распространялась и на полукровок. По словам Лололошки, тот сильно намучался, прежде чем понял, в чем дело. — Ваш мальчик избил моего воспитанника! — сердито произнесла девушка. Эграссель отметил, как та ловко избежала более точных наименований для мальчиков. И если ситуация с Джоном была ясна - та просто не знала, кем Эграсса ему приходится, то по отношению ко второму... Эграссель присмотрелся к девушке, замечая то, насколько она молодо выглядела. Это не было необычным, эльфы - долгожители, и молодость у них длится дольше, но эта девушка на самом деле была совсем юна. Эльф вспомнил слухи о скандальном браке, где эльф-вдовец женился на совсем молодой эльфийке. Сам Эграсса подобными слухами не интересовался, но Туилин, каким-то образом всегда знавшая все и обо всех, даже находясь в других мирах и реальностях, просветила его. Похоже, ситуация после брака для несчастной девушки сложилась не самая лучшая. По крайней мере подросток явно вил из неё верёвки. — Что ж, —спокойно ответил он девушке. — На это должна была быть причина. Джон довольно спокойный мальчик. Я не верю, что он бы вступил в драку лишь из прихоти, — «а ещё он достаточно разумен, чтобы не лезть на противника, что превышает его по силе». — Директор Нокс, — обратился он к ворону, что с интересом наблюдал за происходящим. — Можем мы выслушать обоих мальчиков? Ворон степенно кивнул, жестом говоря мальчику-эльфу, которого звали Гунналф, начинать. Тот побледнел, но заговорил, все больше и больше запинаясь. Согласно его рассказу, Гунналф просто общался с товарищами, когда на него ни с того ни с сего накинулся Джон. Сам мальчик, получив право говорить, резко ответил: — Не было такого! — он запнулся по взглядами окружающих. — То есть, я и вправду бросился на него, но у меня была причина! — И какая же? — поинтересовался директор. — Он оскорбил Эграсселя, — эльфийка (её звали Лириэль) прижала ладони ко рту, выглядя смущенной, и виновато посмотрела на Эграсселя, явно желая извиниться. Тот незаметно покачал головой, прося не прерывать рассказ. — Я не мог оставить это просто так. Сначала я попросил его замолчать и больше не говорить подобного о Эграсселе. Гунналф лишь засмеялся и отказался. Тогда и лишь только тогда я ударил его. Лололошка сказал, что если слова не работают, то кулак сработает всегда. Эграссель внутренне взвыл. О свет, Лололошка, чему ты вообще учишь этого ребёнка?! Нет, он конечно рад, что Джон защищает его, но эльф предпочел бы оказываться в подобных ситуациях как можно реже. — Что же, — заметил Нокс. — Полагаю, ситуация разъяснилась. В связи с этим, не думаю, что кто-то из вас будет против наказаний? Леди Найло? Господин Аногвинн? — Нет, я не против, — покачала головой Лириэль, игнорируя возмущенный взгляд воспитанника. Эграссель тоже посчитал наказание заслуженным, Так как Джон все ещё являлся участником драки, пусть та и была спровоцирована. — В таком случае оба мальчика в течение последующей недели будут дежурить в своих классах. Наказание начинается с завтрашнего дня, я предупрежу их классных руководителей. Можете быть свободны, до свидания, — распорядился ворон. Все, за исключением Эграсселя, покинули кабинет. Эльф кивком головы попросил Джона подождать его в коридоре. — Простите, директор Нокс, — обратился к нему Эграсса. — Не могли бы вы рассказать мне немного о том, как ведут себя Саша и Джон в школе? — Хм, — ворон явно задумался. — До сегодняшнего дня инцидентов, подобных данному, не происходило, поэтому я не могу ничего вам сообщить. Вы можете обратиться с этим вопросом к классным руководителям детей. И, если вы всё-таки решите это сделать, сообщите мисс Липманн о наказании Джона. А я пока разомну крылья и схожу в старшее крыло, — с улыбкой сказал ворон. Эграссель кивнул и попрощался с ним. Джон стоял неподалёку, скучающим взглядом смотря на картину на стене. Эльф подошёл к нему, положив руку на плечо, вызвав вздрагивание. — Пойдём, заберём твою сумку из класса, — мягко произнес Эграссель, ведя мальчика по коридору, вспоминая о местонахождении нужного крыла школы. — И встретим Сашу, у неё должен был закончиться кружок рисования. Джон расслабился, поняв, что ругать его никто не собирается. Возможно, позже Эграссель серьёзно поговорит с ним, но сейчас они просто идут по коридорам, а у Саши уже заканчивается учебный день. И скоро они будут дома.