Глава 2

⊹˖ После смерти Юри время словно замедлилось. Без Антропологического Клуба, который коротал время после обеда, день тянулся за днем. Корекиё пытался вернуться к своей любви к фольклору, но каждая сказка возвращала старые воспоминания о том, как они делились историями у пруда с золотыми рыбками. Они обнажали часть жизни Корекиё, которой не хватало, и вскоре ему стало слишком больно даже смотреть на обложки рассказов. Родители заметили перемену и прокомментировали его уныние, сказав, что нехорошо проводить время, оплакивая ушедшую сестру. Корекиё понимал, что они правы, но, когда все, что он любил, напоминало ему о Юри, что ему оставалось делать, кроме как погрузиться в давно ушедшие воспоминания? Не прошло и нескольких мгновений, как президент Клуба Кендо снова начала преследовать его. И вот, отклонив ее предложения еще несколько раз, Корекиё сдался. Его не интересовал этот вид спорта, но беспокойство родителей не давало покоя. Поэтому он посещал собрания клуба, стараясь делать вид, будто живет дальше. И тут что-то изменилось, и любовь Корекиё к фольклору вернулась в одночасье.

𓆩✧𓆪

Под ногами Корекиё хрустела хвойная почва, полуденные солнечные лучи падали ему за плечи. Вокруг него до самого горизонта простирались сплошные ели. Он находился в незнакомом лесу, не помня, как попал туда. Последнее воспоминание, которое он смог вызвать в своем сознании — это то, что он лежит в постели. Так... значит... Шорох. Шелест. Что-то мчалось сквозь заросли. Тень — что-то большое — промелькнуло перед глазами Корекиё, и он потерял ее из виду. Щелчок! Что бы это ни было, оно никак не... — Буу! Перед Корекиё появилось лицо. Он издал не очень мужественный вскрик и попятился назад, споткнувшись о корень и упав на спину. — Боже, Киё. Не надо так удивляться. Ты выглядишь так, будто увидел призрака. Ноги обвились вокруг ветки дерева, а туловище висело вверх тормашками в воздухе — это была та, кого Корекиё никак не ожидал увидеть снова: Юри. — Агх. Прости. Прости. Я знаю, что это неудачный каламбур, но я не смогла удержаться, — сказала она. Она спрыгнула с ветки и с ухмылкой на лице без маски протянула руку Корекиё. — Юри... — Не успел Корекиё подняться на ноги, как Юри заключила его в объятия. — Я скучала, Киё. — Ах...Я тоже скучал по тебе.

𓆩✧𓆪

Вскоре Киё обнаружил, что сгорбился, задыхаясь. Не прошло и минуты после их воссоединения, как в глазах Юри появился блеск. Она пустилась бежать, проносясь по лесу быстрее испуганного зайца, стремясь показать Корекиё все вокруг. Он последовал за ней, но вскоре ее стремительный бег едва не оставил его позади. — Ты не могла бы... ха... идти немного помедленнее? — спросил Корекиё, — Я не самый спортивный. — Да и я тоже не была. Не то чтобы у тебя есть какие-либо оправдания. «Была». От этого слова у Корекиё скрутило живот. Она была мертва. И все же, стоя перед ним, ухмыляясь уголками рта, с розовыми от бега щеками, Юри выглядела как никогда живой. — Юри... что это за место? — Они вышли из леса, и, сменив обстановку, голубое небо распахнулось, оканчиваясь лишь пиками седых гор вдалеке. Юри пожала плечами, — Не знаю. Загробная жизнь? Я умерла и очнулась здесь, так что мало ли что еще это может быть. Рядом с ними журчал ручей, пустой, если не считать россыпи цветущих кувшинок. Вдали, наполовину скрытая рощей елей, стояла небольшая деревянная хижина. В золотистых лучах света, проникающих сквозь воздух, вся земля была живописной. — Это место похоже на рай, — заметил Корекиё, — Кажется, оно напоминает Рай — или, возможно, больше похоже на Елисейские поля Аида. — Ни то, ни другое. В таком случае здесь были бы другие люди. Кроме того, разве не нужно быть героем, чтобы попасть на Елисейские поля? — Верно, — Каким бы райским уголком ни была долина, она простиралась на многие мили во все стороны, а возможно, и дальше. По мнению Корекиё, если бы такое место существовало на Земле, оно было бы достаточно большим, чтобы вместить небольшой город, — Юри, ты уверена, что здесь больше никого нет? Губы Юри сжались в тонкую линию, а уголки глаз сморщились в нечто, напоминающее морщинку, — Да, я уверена. Я обшарила каждый дюйм этой долины и не нашла ни одного жука, не говоря уже о человеке. — Хм? Но ты нашла меня. — Ну... не то чтобы здесь никогда не было людей. Иногда, гуляя по лесу, я краем глаза замечаю маму или папу. Время от времени мне попадается кто-то совсем незнакомый, например медсестры, которые за мной ухаживали, или даже президент Клуба Кендо... Боже, как это было страшно. Одно дело — думать, что ты так одинок, что мерещатся семья и друзья, другое — что ты так далеко зашел, что у тебя начались галлюцинации случайных симпатичных девушек. В груди Корекиё кольнуло чувство жалости. Он знал, как одинока была Юри в жизни, проводя большую часть дней в своей палате в ожидании встреч клуба. И это несмотря на то, что персонал больницы постоянно заботился о ней. Этот ее райский уголок для одиноких, должно быть, был мучением. — Это было так ужасно? — спросил Корекиё. — Неа, я не думаю, что мне что-то привиделось. Просто это место так не работает. Люди появляются ненадолго, а потом исчезают. Ты единственный, кто продержался здесь достаточно долго, чтобы я могла поговорить с тобой. Не знаю, почему. — Хм. Возможно, это потому, что я твой младший брат, которого ты обожаешь. Юри закатила глаза, — Не думаю, что этот загробный мир существуют по правилу «силы дружбы», — Она вздохнула, — Но я не знаю, как здесь все устроено. Возможно, ты что-то знаешь, — Она посмотрела на Корекиё, и ее глаза расширились, — О, нет... Его тело стало полупрозрачным, словно цветной туман. — Стоп. Стой. Останься здесь, Киё. Пожалуйста, никуда не уходи! Я не хочу снова остаться одна! — Юри обняла затекшее тело Корекиё, как будто это могло привязать его к ней. — Пожалуйста, Киё, тебе нужно вернуться, хорошо? — Я... — Корекиё не знал, как он вообще туда попал. Он не знал, сможет ли вернуться, — Я постараюсь, Юри. Я обещаю. Присутствие Юри исчезло, и Корекиё погрузился в темноту. Но это была не черная тьма. Это была слишком знакомая желто-теплая тьма, которая застилала веки Корекиё перед каждым звоном будильника. Он приоткрыл глаза и увидел знакомое зрелище: восход солнца, заглянувший в окно, окинул взглядом кровать Корекиё и остановился, не дойдя до стопки пыльных фольклорных сборников в углу комнаты. Сон. Разумеется. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

𓆩✧𓆪

Это был невероятно яркий сон. Почти такой же четкий и подробный, как реальная жизнь, размышлял Корекиё, ковыряясь в своем завтраке. За окном что-то зашевелилось, и Корекиё перевел взгляд на клумбу с белыми лилиями, колышущимися на утреннем ветерке. Вчера их здесь не было. На мгновение, Корекиё заподозрил, что, может быть, его «сон» значил что-то большее.

𓆩✧𓆪

Его подозрения подтвердились, когда на следующую ночь сон вернул его в царство Юри. Она была очень рада его видеть, и вскоре они вернулись к прежней рутине. Каждый вечер Корекиё навещал ее, и они проводили встречи Антропологического Клуба, как это было еще при ее жизни. Он не мог принести сказки в ее царство. Если он ложился спать со сборниками сказок, то в мире Юри появлялись либо пустые, либо заполненные тарабарщиной страницы. Поэтому Корекиё проводил дни, заучивая фольклор, а ночи — пересказывая их Юри. А когда интерес к фольклору возродился, Корекиё хватался за любую возможность изучить и другие культуры. Большую часть бодрствования он проводил в путешествиях, документируя свои находки и передавая их Юри каждый вечер, когда тот ложился спать. И все же, несмотря на то что он знал, что вернется, выражение лица Юри становилось все более унылым под каждое утро, когда тело Корекиё начинало угасать.

𓆩✧𓆪

— ...Мне повезло, что подвал остался цел. Оставшаяся часть Деревни Собак в Клетках сравнялась с землей, представляя собой не более чем гниющий уголь. Тем не менее, мне удалось спасти несколько ценных ритуальных предметов, — В голосе Корекиё звучала едва сдерживаемая нотка волнения. Руины оставили мало следов создавшей их культуры, но и того немного, что все же уцелело, хватало, чтобы собрать воедино оккультную религию, содержащую ритуалы, которые некоторые назвали бы темным искусством. Глаза Юри завороженно смотрели, как Корекиё излагает свои выводы. — А! Ты говоришь о ритуале «Дитя в клетке»? Как думаешь, мы сможем использовать его для связи с другими мертвыми духами? — Ты имеешь в виду провести ритуал в этом царстве? Юри кивнула. — Хммм... для ритуала требуется пять человек, а здесь лишь мы двое. Даже не считая этого, у нас нет необходимых ритуальных предметов — клетки и статуи Собачьего Бога. Несовершенный ритуал, подобный этому, может привести к высвобождению проклятия. Я бы не советовал этого делать. — О... ага, это имеет смысл... — Юри вздохнула, от этого движения ее осанка, казалось, ослабла. — И ты абсолютно уверена, что мы единственные в этом царстве? — Как я уже говорила, в этой долине больше никого нет. Корекиё перевел взгляд на горы вдали. Их вершины возвышались на фоне пышной долины, которую те окружали. Они были далеки, но все же достаточно близки, чтобы до них можно было добраться пешком, приложив немного усилий, — А что известно о землях за пределами этой долины? — спросил Корекиё. Лицо Юри опустилось. — Идем. Я покажу тебе.

𓆩✧𓆪

После нескольких часов ходьбы — хотя точное время было трудно определить. Казалось, что солнце никогда не всходит и не заходит в царстве Юри. Корекиё и его сестра поднялись почти на половину высоты одной из гор. Под ними расстилалось море вечнозеленых деревьев, и, если Корекиё чуть напрягал зрение, он мог разглядеть полускрытые коричневые пятна, которые могли быть стенами домика Юри. Юри опустилась на валун, — Я подожду здесь. А ты иди вперед. — Ты уверена? — Ага. Корекиё подумал, не спросить ли ее о чем-либо еще, но унылый, почти тоскливый хмурый взгляд Юри подсказывал ему, что она не будет рада новым вопросам. Поэтому он продолжил свой путь наверх. Вначале все было просто. Земля была твердой и не имела крутого уклона вверх. По мере того как он шел дальше, уклон становился все более крутым, и галька расшатывалась под ногами, с резким стуком падая вниз по склону горы. Наконец, земля стала слишком крутой и неровной. Корекиё заскользил по камням и, кувыркаясь, покатился вниз по склону горы в приливной волне гравия, которую разметали его шаги. Поднявшись на колени, он снова оказался у основания валуна Юри. — Хочешь повторить? — Спросила она. Ее тон был сухим, почти саркастическим. Корекиё не верил в успех второй попытки, но снова отправился в путь, подталкивая себя вверх по склону горы. Конечно, если за горами скрывается какая-то тайна, то стоило бы приложить больше усилий, ступать чуть осторожнее, а идти более вдумчиво. Это оказалось бессмысленно. Корекиё снова оказался у склона горы. — Начинаешь понимать? — спросила Юри, как только Корекиё выкарабкался из гравия. — Действительно. Попытка преодолеть эти горы — почти Сизифов труд. Ты уверена, что это место не часть греческого подземного мира? — Думаю, что для Тартара здесь слишком солнечно. — Справедливое суждение. Юри вздохнула, — Возможно, ты прав. Конечно, это место кажется раем. Вечный солнечный свет. Вечное лето. Я не испытываю ни голода, ни жажды, ни усталости. Я здоровее, чем когда-либо при жизни. Это кажется идеальным, правда? Но этот мир так мал. И он такой пустой, — На ее лице появилась грустная улыбка, и она посмотрела на Корекиё печально-нежным взглядом, — А, но, по крайней мере, у меня есть один друг, с которым я могу разделить эту одинокую вечность.

𓆩✧𓆪

Один друг. И тот, кто навещал Юри лишь ночью, не меньше. Ей приходилось проводить дни в одиночестве в этой райской тюрьме, глядя на небо и не замечая, как тянутся часы. Как бы она ни старалась сохранять оптимизм, Корекиё понимал, что изоляция берет свое. Нет. Одного друга было недостаточно. Юри нужно больше. Попытка отправить друзей через сны не удалась. Как бы Корекиё ни старался держать Юри в центре внимания своих родителей, она виделась с ними редко, если вообще виделась. Нет, чтобы у Юри было больше друзей, нужно было принимать более радикальные меры. Корекиё выжидал, не спеша. Какой бы одинокой ни была Юри, ему нужно было быть точным в своих действиях. Если он поторопится и оставит после себя следы, все его планы пойдут прахом. При небрежном подходе он мог бы быстро отправить Юри одного-двух друзей, но проводить вечность с одним-двумя людьми было бы скучно. Ей нужно больше друзей. Достаточно, чтобы превратить это одинокое царство в процветающее общество. Сто. Сто друзей. Большая цель, но Корекиё был уверен в своих силах. Вскоре, терпение Корекиё было вознаграждено, и ему представился шанс послать Юри ее первого друга.

𓆩✧𓆪

День выдался хмурым. Пасмурно, смога так много, что даже одноклассники Корекиё, не страдающие легкими респираторными заболеваниями, надели маски. Ему придется воздержаться от занятий в Клубе Кендо. Упражнения — требующие глубокого дыхания — были бы вредны для его легких, с учетом плохого качества воздуха. Корекиё заглянул в Клуб Кендо и сообщил, что не сможет посещать его. Члены клуба были разочарованы его уходом, но без лишнего шума разрешили ему вернуться домой пораньше. За исключением президента клуба, которая в данный момент следовала за Корекиё по пятам. — Значиииит... пропускаешь тренировку, Киё? — Я воздерживаюсь от тренировок, — поправил Корекиё, — Исключительно ради своего здоровья. И с твоей стороны довольно лицемерно критиковать мое отсутствие, учитывая, что ты президент клуба — та, на ком лежит большая ответственность за присутствие на клубных собраниях. — Ну, с моей стороны было бы довольно безответственно идти на тренировку, пока я заразна, — Легкий кашель сотряс плечи президента клуба, но недавно надетая на лицо маска не дала ей распространиться. Ее болезнь не вызывала у Корекиё никаких беспокойств. — Хм. Вот значит какое у тебя оправдание, — сказал он. — Боже. Извините меня за то, что я забочусь о команде, — Президент клуба вздохнула, — Хотя... думаю, у меня есть немного скрытых мотивов. Что-то, что не относится к этой истории с болезнью. — О? Щипок за ткань рукава Корекиё остановил его. На лице президента клуба появилось решительное выражение. — Послушай, я много чего хочу сказать, так что просто скажу прямо, — Президент клуба глубоко вздохнула, — Я... я очень рада, что ты присоединился к Клубу Кендо. Честно говоря, сначала я думала, что ты просто популярный парень, который нравится всем девчонкам. Думала, что если буду часто приставать к тебе, если я заставлю тебя вступить в клуб, то к тебе присоединится еще куча девчонок, и тогда я не буду единственной девушкой в этом огромном мальчишеском клубе. — Хм. Значит, мое участие в клубе с самого начала было основано на твоих скрытых мотивах. — Не перебивай меня! Я еще не закончила! — На щеках президента клуба появился розовый румянец. Рука, державшая Корекиё за рукав, нервно подрагивала, но в ее глазах читалась решимость. — Мои извинения. Прошу, продолжай. — В общем, именно поэтому я и попросила тебя присоединиться в самом начале. Но через некоторое время начала узнавать тебя лучше. Я поняла, почему ты всем так нравишься. Ты так заботился о своей сестре. Немного холоден, но в глубине души ты, наверное, один из самых добрых людей, которых я знаю, и ты очень умный и... и я просто скажу это: ты мне нравишься. Корекиё догадывался, что разговор зайдет об этом, еще с того самого момента, как президент клуба начала рассказывать о своих чувствах. Это было далеко не единственное признание, которое Корекиё получал. Правда, большинство из них были написаны в форме писем, а их авторы стеснялись признаться Корекиё лично. Президент клуба была одной из немногих, кто отважился сказать ему о своих чувствах в лицо. — Я чувствую то же самое, — Ложь легко соскользнула с губ Корекиё, — Я восхищаюсь твоей храбростью, дисциплиной и упорством, — В этом была правда. Все эти качества вдохновляли. Действительно, мало кто обладал таким блеском, как эта девушка. Она станет прекрасным другом для Юри.

𓆩✧𓆪

Убедить девушку пойти с ним домой было проще простого. Корекиё лишь пообещал приготовить ей чай от боли в горле, и она — вероятно, уже искавшая повод провести с ним время — пошла за ним, как ягненок на убой. Чтобы новая подруга Юри перешла в нужную зону загробного мира, необходимо было связать ее с вещами Юри. Поэтому Корекиё использовал тот же рецепт ромашкового чая, который он часто готовил для Юри, когда ее кашель усиливался настолько, что воспалялось горло, но не настолько сильно, чтобы она не могла есть или пить. Девушка не заметила, как Корекиё подсыпал в чай несколько капсул со снотворным, принадлежавшим его матери. Через несколько минут она потеряла сознание. Убедившись, что поблизости никого нет, Корекиё схватил обмякшее тело девушки — скорее всего, она была на полпути к смерти, учитывая, сколько успокоительного Корекиё ей дал, — оттащил ее на задний двор, положил перед лилиями и, обнажив ноги и закатав рукава, чтобы не испачкать их кровью, вогнал нож в шею девушки. К тому времени, когда родители Корекиё вернулись домой, тело девушки покоилось глубоко под клумбой.

𓆩✧𓆪

В ту ночь, вернувшись в царство Юри, Корекиё застал сестру в объятиях другой девушки — ее новой подруги — что утешала ее, пока та рыдала у нее на плече. Все получилось. Если повезет, то вскоре царство Юри будет переполнено друзьями. Корекиё поднял руку и поприветствовал ее. Он ожидал, что Юри обернется, улыбнется и поблагодарит его за то, что он избавил ее от одиночества. Вместо этого она обернулась, стиснула зубы и оскалилась острее, чем нож, которым Корекиё послал ей новую подругу. — О чем ты, черт возьми, думал?! Корекиё вздрогнул и сделал шаг назад, — Юри, я... — Киё, когда я сказала, что это место пустое, я не просила об этом! — она указала жестом на рыдающую девушку, которую Корекиё отправил к ней. — М-мне жаль... — Нет! Я не та, перед кем тебе нужно извиняться. Боже, Киё, я думала, что знаю тебя, — Глаза Юри сощурились, словно ей было больно. Корекиё хотел броситься вперед и утешить ее, но, учитывая ее гнев, Юри, скорее всего, набросится на него, если он окажется на расстоянии вытянутой руки. — Я... — Нет, мне все равно, что ты хочешь сказать. — Но... — УХОДИ! Корекиё распахнул глаза. Царство Юри исчезло, оставив лишь темный потолок, смотрящий на него.

𓆩✧𓆪

С тех пор все мечты Корекиё стали не более чем бредом. Сколько бы Корекиё ни клялся, что больше не пошлет друзей, сколько бы ни извинялся у надгробия Юри, она ни разу не выказала желания увидеть его снова. Но Корекиё хотел ее увидеть. Он испробовал все ритуалы, всех медиумов, до которых смог дотянуться. Никто из них — по крайней мере, из тех, кто не был явным притворщиком, — не смог установить с ней контакт, заявив, что она отгородилась от него из-за обиды. Обида. Корекиё не помешает обида. Ведь обида — это все еще не безразличие. Это было нечто, за что можно было зацепиться с помощью соответствующего ритуала. Так Корекиё оказался на коленях на деревянном настиле, железная клетка и деревянная собака утяжеляли пространство над ним, приковывая его к месту. Рядом с ним лежал тонкий посох, готовый толкнуть камень — противовес неплотному, похожему на рычаг настилу, на котором расположился Корекиё, — в сторону, если ему понадобится покинуть клетку и прервать сеанс. Все подробности ритуала были записаны женщиной, потерявшей всю свою деревню из-за мстительного лорда. Клетка, статуя, даже песня — все было пропитано энергией обиды. Если ритуал «Дитя в клетке» не сможет привлечь дух Юри, то уже ничто не сможет. Корекиё знал, что не хватает нескольких элементов. В ритуале участвовали четыре человека, которые должны были произнести заклинание, и один — в качестве медиума, но Корекиё был единственным присутствующим. Несовершенный ритуал, подобный этому, мог навлечь проклятие, но возможный контакт с Юри стоил любого риска. И вот Корекиё начал петь. Не было ни вспышек света, ни воплей духов, ничего, что указывало бы на проклятие, даже когда последние слова сорвались с его губ. Один из худших исходов — ничего не произошло. Ни духа, вселившегося в его тело. Ни голоса, говорящего от имени умершей. Ничего. Юри отвернулась от него, и Корекиё ничего не мог сделать, чтобы добиться ее прощения.

₊⊹