***

Полились ужасные крики, И в темноте пропали они. Облаченные в старые туники Стояли палачи мои. Сколько лет уж прошло, и не вспомню, Но я точно знаю одно: Из этой камеры тёмной Живым не выйдет никто. A день ото дня отличает Жестокая рука палача. Он как-то томно вздыхает, Тяжелым ножом грохоча. Мне страшно, мне больно, обидно. Хочу я кричать: «За что?! Почему смеётесь ехидно? Какое вам сделал я зло?!» Хлыст спину мою разбивает На сотни тысяч кусков. Палач руку мою ломает — И не слышу яростных слов. Не слышу, что гад я поганый, Мерзавец, тварь, чародей. Что заслуживаю я наказаний И дурю постоянно людей. В сознание вновь возвращает Ведро холодной воды. Палач за подбородок хватает: «Где же друиды?! Скажи!» И день ото дня отличает Лишь этот вопрос палача. Ответ он никогда не узнает: Я буду молчать до конца. Однажды дверь отворяет Кто-то не знакомый мне. Стражников он выгоняет И садится, чтоб быть наравне. Секунды, в минуты срастаясь, В мертвой тишине прошли. Он, так и не разгибаясь, Все смотрел в очи мои. — Ну что? — спросил он уныло. — Ничего не хочешь сказать? И в груди тотчас заныло. — Я не буду их выдавать! Он смеётся, но как-то странно, Я такого не видел давно. Не понимаю я, правда, Как можно смеяться легко. Палачи смеялись отвратно — Хотелось спрятаться мне. А он смеётся приятно — Так радуются теплу и весне. — Я знаю, что ты не предатель, Я знаю: ты честен семье. Так послушай же, приятель: Я свободу дарую тебе. Слова свои подтверждая, Он ключ от кандалов достает. А я смотрю, недоумевая, И жду: что же произойдет. Ключ в замок незнакомец вставляет И, несколько раз провернув, Тяжелые оковы снимает, Зачем-то себе же кивнув. Свобода казалась далекой, Да невозможной она была! «Она не может быть легкой!» — стучали в голове слова. — Зачем?.. как, почему? Откуда достал ты ключи? Я правда никак не пойму… Ведь короля ослушался ты! Закон же негласный гласит: Король указ отдает. Лишь он меня освободит, Хоть этого никогда не произойдет… Ожидает нас теперь плата, И жестокой будет она. Польется боли соната… Знаю это я лучше тебя! Тираду мою прерывая, Незнакомец, смеясь, говорит: — Шепчешь ты, правды не зная, А она тебя удивит. Со дня твоего заточения Много воды утекло, Так раскрою тебе откровение: Время отца моего прошло. Я сын Утера Пендрагона, Корону унаследовал я. И теперь, оказавшись у трона, Магию узакониваю навсегда. Слова эти до меня доходят, Наверно, сквозь сотни лет. Стражники меня уводят, И вижу я вновь свет. Я вижу солнце и небо, Уж забыл я, какие они. Следую за стражею слепо, Ведь они больше не палачи. А ведь они говорили, Что я уже не жилец. А меня наконец освободили. Что ж, мукам пришел конец. — Артур! — кричу я внезапно, И король, голову повернув, Смотрит на меня как-то странно, Ко мне поближе шагнув. — Никого из родни у меня нету, Во время чистки погибли они. Так позволь доказать свету, Что маги были добры искони. Прошу одного у тебя я: Хочу я служить при дворе, Магией тебя защищая, Чтоб доказать верность тебе. «Почему я так поступаю», — Должно быть, думаешь ты. Странно ведь я рассуждаю, Предлагая себя в роли слуги. Обещал себе я давно, Что тому, кто меня освободит, Буду служить я честно, Пока смерть нас не разлучит. Король в лице изменился, На меня странно посмотрев. Он задумался, остановился И наконец дал мне ответ: — Я согласен, но знай и помни: Предательство твое уличив, Я о добрых словах и не вспомню, В тюрьму тебя возвратив. *** Сколько лет уж прошло, и не вспомню, Но я точно знаю одно: Зла полоса темная Осталась позади давно.