Эпилог

Пять лет спустя Где-то в Нью-Мексико Ветер гонял пыль по выжженной пустоши. На крыльце небольшого дома с видом на сухие холмы сидели двое — женщина с коротко стриженными волосами и мужчина в выцветшей футболке морской пехоты. У обоих на коленях — чашки с чёрным кофе, остывшим, но не тронутым. Пес молча дремал у ног. — Ты опять думал о Джизане? — спросила Ривера, не глядя на мужа. МакГрейди только хмыкнул, не отрывая взгляда от горизонта. — Иногда мне кажется, что этот пейзаж — как будто Аль-Арабия переехала сюда. Пустыня, горячий ветер, тишина. Только мин нет. — Только пока, — тихо сказала она. — Мир умеет повторяться. Особенно если его не выучили. Молчание повисло между ними. — Помнишь, как всё началось? — сказала она спустя пару минут. — Нас бросили охранять трубопроводы, а потом вдруг вокруг оказалось четыре армии и ни одного союзника. Турки воевали с иранцами. Египтяне штурмовали деревни, где китайцы поставили "гуманитарные" радары. А мы — мы просто выживали. МакГрейди кивнул. — Я до сих пор слышу крики по ночам. Особенно после Эр-Рияда... — Он сжал кулак. — Когда всё обнулилось. — А потом начали умирать командиры. Одни — в засадах, других взрывали свои же союзники. Племена не приняли ни одного флага. Они воевали с каждым. Сначала с китайцами. Потом с турками. Потом с нами. — Все против всех, — медленно сказал он. — А когда все устали, началась тишина. Но не мир. Просто никто не знал, за что воюет. Ривера вздохнула. — Помнишь того мальчика? В Асире. Раненого. Мы думали, что он просто беженец. А у него был жилет смертника. — И всё равно мы пытались его спасти. — Мы пытались.

На горизонте, в тишине, проехал пикап. Грузовик из местного фермерского хозяйства. Мирный. Спокойный. — Думаешь, оно того стоило? — спросила она. МакГрейди долго не отвечал. Потом поднялся, прошёл пару шагов, уставился в небо. — Не знаю. Но если бы мы тогда не спасли хоть кого-то... хоть несколько детей, хоть одну семью… — Он обернулся. — Тогда бы я точно сошёл с ума. Ривера подошла к нему, положила руку на плечо. — Мы вышли. Мы живём. А надежда… Она замолчала, посмотрела на закат. — …надежда не умирает. И пёс залаял в сторону дороги, словно подтверждая её слова.