Часть 4

Спустя два месяца после ядерного удара по Эр-Рияду карта Аль-Арабии больше напоминала мозаику колониальной эпохи. На юге — ирано-хуситские формирования и китайские "инструкторы", патрулирующие порты Джизана и Абхи. На западе, от Мекки до Медины, — турецкие силы, заявившие о защите суннитских святынь. Восточное побережье заняли американские морпехи — "для стабилизации нефтяных терминалов". А северо-запад держали египтяне, высадившиеся якобы по просьбе местных племён. Каждая из сторон говорила об "обеспечении безопасности", но на деле это была оккупация. Сложная, циничная и прикрытая лозунгами о мире. Сержант МакГрейди и капрал Ривера сидели на ящиках у бетонной стены заброшенного склада в Хафар-аль-Батине. Вечер был тёплым, с рыжим небом и запахом пыли. Радио молчало — эфир был забит военными кодами и мёртвыми каналами. — Четыре армии и ни одной идеи, — сказал МакГрейди, поджёг сигарету. — Турки на западе строят лагеря с имамами. Китайцы расставляют камеры и БПЛА на крышах мечетей. Египтяне... они просто выглядят так, будто сами не верят, что сюда попали. — А мы? — Ривера посмотрела на него, убирая со лба пыль. — Что мы делаем? — Мы охраняем нефтяные трубы. Американский вклад в мир, как всегда. Ривера усмехнулась, но в глазах была усталость. — Эти люди не примут этого. Они не простят. Ни нас, ни турок, ни кого. Ты сам слышал — племена уже шепчутся. Они пережили джихадистов. Переживут и нас. Они затаятся. Потом взорвутся. Через год. Через десять. МакГрейди кивнул. Он знал. Он видел это в Афганистане, в Ираке, в Сомали. — Никто не может править землёй, которую сам не понимает. Особенно здесь. Здесь песок помнит всё. Издалека донеслись автоматные очереди. Где-то снова вспыхнуло. Может быть — племенное восстание. Может — междоусобица между оккупантами. Разницы уже не было. Над складом развевался флаг США, поблекший от солнца и песка. А рядом — спрей-граффити на стене на арабском: Эта земля не продаётся.