Часть 1

      Сказать что жизнь была легка у падшего Бога, было бы ложью. На самом деле в ней хватало неудач, невзгод да и многого всего из-за чего можно было бы упасть духом.       Последний его последователь безымянный призрак погиб на его глазах, чтобы спасти его когда множество разгневанных призраков, хотели вселиться в жителей нового королевства Юнань, что раньше был лишь частью павшего королевства Сяньлэ, где он был принцем. Все на свете знали Се Ляня как тёмного Бога дарующего несчастье и беды, а его проклятые канги не давали ему умереть и всегда сулили ему неудачи.       Можно сказать что за шестнадцать лет со смерти безымянного призрака Се Ляню повезло лишь три раза в жизни и именно благодаря этим трём удачам, что не давали ему упасть духом, сам принц продолжал работать в поте лица на поле маленькой деревушки где он жил.       Солнце в это время года беспощадно жгло, а воды катастрофически не хватало. Казалось, вот-вот он упадёт от голодного обморока или переполненной усталости. Мышцы неумолимо ныли, а холодный пот стекал по спине, когда он, занося кирку, снова и снова из-за проклятия ранил себя в ногу в попытках скосить сорняки на поле, зарабатывая тем самым ещё больший озноб от возможного заражения. Однако Се Лянь прекрасно понимал, что не может позволить себе потерять сознание или впасть в состояния, близкое к смерти.       В противном случае его начнут искать и о нём будут волноваться.       С такими мыслями, игнорируя ноющую боль в ноге, чувство обезвоживания и усталости, Бог продолжал пахать. Он трудился лишь для того, чтобы заработать хоть немного денег или еды для тех, кто ждал его дома.       Итак он работал до тех пор пока горизонт не озарило багряное зарево, что оповещало его о том, что уже было пора идти домой.       Домик на окраине деревни был очень маленьким и явно местами даже разваливался по частям, и казалось что это было чудом что он всё ещё как ни в чем не бывало стоял. Колонны здания явно были уже гнилые от старости, а денег чтобы их поменять не хватало, да и древесина недавно была вся израсходована на то, чтобы наконец-то починить пол в этой развалюхе, где крыша до сих пор протекала после любого дождя хотя и не пропускала холод и снег.       Хотя для Се Ляня это уже было везение, что у него есть дом и что он стоял уже пять лет с тех пор как он обустроился в этой деревушке.       Хотя он понимал, что подобное везение было присуще не ему.       Итак присев после тяжёлой работы в поле на скамейку, что была обустроена неподалёку от дома он только хотел перевести дух.       Однако только Бог успел присесть чтобы отдохнуть и посмотреть на заработанный улов, как его глаза тут же закрыли пара пусть и мягких, но довольно таки крепких рук, явно принадлежавшие уже юноше лет так пятнадцати.       Они были столь тёплыми, что казалось они могли бы спокойно исцелить любое существо которое к нему прикоснётся.       А сзади до Се Ляня донеся весёлый и почти беззаботный голос юноши:       - Угадай кто?       Юноша искренне верил что божество не сможет его распознать, ведь никто из жителей деревни когда он играл с ними в такую игру, никогда не могли узнать его и часто путали его со старшими братьями, поэтому мальчишка искренне надеялся что и Се Лянь не смог бы его узнать.       Однако жители деревни не были Се Лянем, который только по одному прикосновению сразу догадался кто из тройняшек сейчас играет с ним эту незатейливую игру.       - Да полно тебе Хуа (花) я с самого начала догадался, что это ты! - ласково и со смехом ответил Се Лянь чувствуя как по его телу разливается невероятное тепло.       Тепло которое он ощущал каждый раз стоило ему прикоснуться к любому из его троих сыновей с тех пор как впервые взял их в свои руки.       На ответ своего отца мальчишка, а точнее уже юноша пятнадцати лет мигом засмеялся бойко и даже юрко перепрыгнул на переднюю часть скамейки, чтобы оказаться лицом к лицу со своим родителем:       - Ну вот, ты всегда у меня выигрываешь, пап. - явно не имея в голосе никакой обиды довольно расслабленно и непринуждённо протянул маленький цветочек, закидывая голову на дерево и просто смотря на вечернее небо в надежде увидеть первые звезды.       На что Се Лянь лишь грустно улыбнувшись потрепал своего юркого и проворного сына по голове:       - Конечно Хуа, вы же мои дети       И глядя в лицо этого очаровательного и улыбающегося ребёнка с такого же цвета волосами как у него и такими же по цвету но не по форме глазами Се Лянь снова и снова не мог поверить, что этот парнишка и оба его старших и похожих по внешности брата были его собственными сыновьями.       Ведь та неимоверная боль словно тебя снова и снова сдирают на куски, словно снова тысяча и тысяча мечей снова и снова пронзала сердце, превращая тело в решето, чувство когда ты слышишь и ощущаешь звук треснутых и сломанных тазовых костей, боль от порванной промежности от которой так и хлещет неимоверное колличество крови и ощущения того что вот вот и твои потроха попросту порвут на части, чтобы вырваться, всё это уже давно было забыто и на теле Се Ляня не осталось ни шрама потвержающего того, что он когда-то вообще мог кого-то родить, не говоря о том чтобы выносить в своём теле троих детей.       Се Лянь и сам в это не верил, ведь в конце концов, он был мужчиной, да он был божеством и его духовная энергия была явно выше, чем у обычных заклинателей поэтому его духовная сила и была способна создать жизнь, однако Се Лянь ни разу не слышал о том чтобы кто-то из его современников и коллег богов когда нибудь создавал жизнь подобным образом. Хотя с другой стороны он и с другими богами до своего изгнания редко общался, предпочитая праздным беседам помощь людям, чем установление связей с богами которым не было дела до людей.       Поэтому даже когда его целыми сутками тошнило или он когда он мог спать даже около двух дней он не обращал на это внимание, по крайней мере до тех пор пока его живот не начал стремительно казалось бы с каждым днём всё больше и больше расти. Тогда павшего Бога охватила паника, ведь он не знал что и думать...       "Быть может это какое-то проклятие или одержимость? "- тогда в панике подумал Се Лянь, не зная как быть. В его теле не осталось духовных сил чтобы проверить было ли это рук злых духов и являются ли его симптомы следствием вселение в него каких нибудь демонических паразитов.       Единственное его спасение в этот момент была лишь метитация и не медля ни минуты Се Лянь принялся очищать и пропускать свою духовную энергию до тех пор, пока темная энергия в его теле если бы она была, не была бы искоренена.       Однако спустя неделю после подобных духовных практик тело Се Ляня полностью истощилось, его зубы так и продолжали крошиться и восстанавливаться каждую ночь принося неимоверные страдания из-за чего ему было больно даже сомкнуть челюсть и казалось словно горло было наполнено иголками а в уши и в голову его насильно вбили гвозди.       Он снова и снова чувствовал как истощается его организм, что по итогу его лицо осунулось и теперь казалось словно парень был не прекрасным юношей лет семнадцати, а явно истощенный мертвец лет тридцати. Не помогало в этом описании и то что место мускулистым рукам заняли две тонкие палки, а вместо массивной грудной клетки теперь красовались рёбра, и на фоне такого худощавого тела, этот выпуклый живот был еще более явен.       Не в силах бороться со слабостью и истощением Се Лянь и сам не заметил как потерял сознание в лесу у подножия горы.       Очнулся он уже в ветхом доме не зная как и почему он тут оказался, но чувствуя как какие-то мокрые, морщинистые от старости холодные руки насильно вливают ему в рот какой-то куриный бульон.       Почувствовав как по горлу стекает яство Се Лянь ощущал словно внутри него что-то оживает, что-то что вызывало в его теле невероятное тепло, словно он должен был утолить свой голод намного раньше, и вместе с едой к нему постепенно начал возвращаться слух и осязание, и жадно глотая еду словно странник в пустыне что не мог напиться одним стаканом воды.       "Как иронично"- подумал про себя Се Лянь вспоминая загадку наставника о двух путниках и одном стакане воды, прекрасно теперь понимая, что одним стаканом жажду истощеного человека явно не утолить, и от этой мысли он невольно поперхнулся и его начали слегка хлопать по плечу старые руки, как он понял по голосу старухи:       - Тихо, тихо дочь, никто у тебя не отнимает еду. - говорила старуха явно приветливо и нежно.       Однако Се Ляня смутило, что она его назвала женским полом и с полной хрипотой голосом он попытался сквозь кашель произнести:       - Извините но вы ошиблись я не девушка.       На что старуха продолжая похлопывать по плечу с некой долей иронии произнесла:       - Конечно же ты не девственница, я это уже поняла дочь, всё таки я не настолько слепа чтобы не отличить беременную женщину от юной девы.       Услышав это Се Лянь впал в ступор, он явно не знал, что сказать. Мало того, что добрая старуха спутала его с женщиной, так и еще она решила что он был беременной женщиной. Что по правде возмутило бы его будь он семнадцати летним подростком, однако пережив за годы изгнания и невзгоды после падения Сяньлэ, последней каплей которого стала гибель его единственного верного последователя ему уже было все равно кем его считают.       Однако женщина заметив растерянное выражение лица только продолжила поить спасённого куриным супом приговаривая:       - Ешь моя хорошая, твоим детям надо хорошенько питаться, а то совсем изголодала...       - Детям? - только переспросил Се Лянь до сих пор не веря словам старухи, на что старуха только продолжала поить его супом и рассказывать свою историю:       - В юности я была повитухой и я знаю как выглядит живот женщины когда она носит больше одного ребёнка. К тому же я проверила их сердцебиения пока ты была в отключке, и вполне себе несколько сердечек там и бьются тук-тук-тук тук-тук-тук.       Женщина задорно говорила и внезапно до Се Ляня дошло, что неизвестный стук что он слышал во время медитации было вовсе не звуками из внешнего мира, а чужим сердцебиением внутри его тела.       Но словно бы не в силах в это поверить Се Лянь только сильно ухватился за свой живот, что казалось бы не переставал расти с тех пор как он обнаружил странности внутри себя.       И как только он прикоснулся к нему он почувствовал как внутри него словно затрепетали бабочки, словно что-то что давно притаилось и ждало своего часа наконец-то дало о себе знать и теперь Се Лянь мог окончательно поверить старухе и из его глаз потекли слезы от осознания того что эти дети было единственным, что осталось у него от его верного последователя, который пожертвовал собой, только для того чтобы он сам выжил.       Когда старушка уснула Се Лянь наконец-то решился заговорить обнимая свой детский бугорок, который явно был больше чем положено в четыре месяца, словно он не сегодня так завтра мог родить, хотя помня их единственный раз со своим последователем, который он сам инициировал будучи не в себе от сдерживания натиска злых духов по сути заставив бедного юношу тогда взять его. Се Лянь понимал что не прошел и половины того пути, чтобы встретиться со своими детьми.       И при свете растущей луны ощущая как каждый из его детей, которых по его ощущениям словно было двое двигался, он проговорил:       - Не волнуйтесь мои хорошие я обещаю сделать все что в моих силах, чтобы защитить вас.       На что он почувствовал удар прямиком в три разные места.       Но даже они не дали понять Се Ляню что детей было явно не двое, и даже когда ближе к родам его живот был настолько большой, что он не мог встать с кровати, и достигал размеров крупной тыквы умещаясь у него на коленях, он до последнего думал, что максимум у него будет двое детей.       И какого было его удивление когда после рождения его маленьких сыновей Хао(豪) и Хэй(嘿) в считанные минуты на свете появился и самый младший из братьев которого он из-за цветущего неподалёку сада принц решил назвать просто Хуа.       Вечерело и осознание того что, что скоро наступит ночь, наконец-то помогло очнуться Се Ляню от воспоминаний и он только спокойно поинтересовался у своего самого младшего сына:       - А где твои братья?       И услышав этот вопрос лицо юноши почернело. И если по поводу самого старшего братьев Хуа мог спокойно сказать, куда тот направился и почему, то по поводу Хэй-гэгэ маленький третий сын, не хотел ничего говорить так как понимал, что отец будет волноваться за Хэя.       Поэтому мальчишка, попытавшись с искренней улыбкой посмотреть в глаза своему единственному родителю непринуждённо и задорно предпочёл сказать только половину правды:       - Хэй-гэгэ возможно опять помогает в храме боевых искусств или изучает кодекс воина.       И пусть ложь была очень правдоподобной, всё же средний сын и вправду предпочитал целыми днями изучать боевые искусства и чтил кодекс воина, всё же Се Лянь слишком хорошо знал своих сыновей, чтобы не заметить как Хуа явно что-то утаивал. Милое личико с изящной грацией лисы могли бы обмануть любого жителя деревни, но только не отца мальчика и его старших братьев, которые знали насколько искусен был их маленький цветочек во лжи.       Поэтому заметив, что изначально Хуа почернел в лице Се Лянь только строгим голосом пресек дальнейшую ложь, готовясь если что применить своё духовное оружие Жое, на случай если мальчишка не поймёт с первого раза, что врать отцу себе дороже:       - Се Хуа, а ну выкладывай! Где находится твой старший брат?