3 горечь

Антона Шастуна на сцене принято видеть, как очень яркого и солнечного человека. Его фанаты в разных соцсетях строят догадки, что.этл не так. И действительно. После семнадцати лет он не мог спокойно жить. Зная что мог как-то хотя бы предупредить девушку. Алана все ещё являлась во снах, приходила к нему белочкой. Даже если все эти события в его фантазии были трогательными, милыми, радостными, то в реальной жизни, возвращаясь в нее, он чувствовал боль. Боль. Сжигающее изнутри чувство, которое невозможно было предотвратить. Контакты. Работать в свой день рождения не очень хотелось. Шастун сидел на диване и ждал гостя, склонив голову и подперев ее рукой, пожимая челку. По затылку в тот же такт кто-то начал чесать его. Прям как Алана... Он повернул голову в сторону откуда исходила эта невидимая сила. Это была она. Антон ядовито скорчил улыбку и отвернулся закрывая глаза. Опять белочка что ли. По плечу похлопали. И чистый голос без акцента сказал. – Антон, ты не узнаешь меня? Точно белочка. Алана кроме "до свитания" ничего не могла сказать на русском. Хотя стоит отдать должное. Голос то ее. Сука. Антон поставил ноги на край дивана перед собой и обхватил их. Как ужасно осознавать, что последняя любовь была в 17. И с тех пор никто не смог быть такой же. Ещё и эти ведения убивают. Он пытался от этого убежать, но никакие советы не работают. Да похуй. Даже если есть возможность хотя бы в фантазии он воспользуется этим. Повернувшись спиной к видению, он лег ей на коленки, как около того пруда. Только ч этот раз он смотрел в сторону, а не на девушку. – знала бы ты, как мне хуево. Сука. Он сжал ее коленную чашечку и вдруг понял. Она материальна. Он резко развернулся на спину. Осмотрев девушку и докоснуяшись пальцем до ее губы он резко подскачил. Ему стало страшно. – алана?... – ну да Она радушно улыбнулась. Он принялся истерично ощупывать ее. Он отполз к краю дивана и громко сглотнул. Прислонив руку ко рту он сказал: – ты же... Под обстрелом... – нифига ты доброжелательный. Она усмехнулась и сделала первый шаг: поддалась вперёд и упала с объятиями на Шастуна. Он крепко впился пальцами в ее спину. Она прижалась ещё сильнее. Оторвав голову, она посмотрела на него. – ты вроде изменился, а вроде и нет.... – ты тоже ... Ты ещё любишь меня? Антон не знал зачем спрашивает. Но... Как же он боялся узнать, что у нее уже есть семья или что-то такое. – да. Эти слова убили все. Всю боль, всё сердце. Глаза наполнились радостью, а потом слезами. В голове кружились мысли. Они убивали. Глаза бродили по ее губам Вдруг нежный палец коснулся его подбородка, чуть наклонил голову вниз и губы накрыли чужие. Пухлые губы мужчины обхватывали верхнюю губу девушки. Ее же губы находились на его мягкой нижней губе. Ее соленые слезы начали литься в их рты. Она завершила поцелуй и вжалась лбом в теплую грудь парня. Как раньше.... Так по родному.