4 часть. Бран Свиное Рыло

— Эмбер, привет! Знаешь, я общаюсь с тобой с детства, мы рассказывали друг другу всякие смешные истории, как учились в шаражках, как в армии служили, как пиздили меня, как я в итоге всю жизнь просрал в одиночестве.       Бран Свиное Рыло, капрал-мехвод отряда пулемётных турелей решил сдаваться и открыто прокрастинировал, так как исход битвы уже давно был предрешен — танки противника упорно подрывались на последней траншеи перед минным полем. Он, конечно, мог попытаться выполнить эвакуацию оставшихся сил через Визионерский лес, рискуя погибнуть под ударами дронов-штурмовиков, сдать один единственный форт, в котором он оставшееся время весело проводил в квартире унтер-генерала Колобка, труп которого медленно разлагался на огромном гусеничном секьюрити дройде «Алёша», исписанного матами, надписями «ТНН», «я всю жизнь был инцелом», «жил спешно, умер смешно», «жил без траха и умер без траха», «i hate myself and I want to die».       «Алёша» стоял во дворе под окном и успешно отбивался от любопытных дронов-разведчиков и камикадзе-стрекоз системами ПВО.       Бран лениво на это поглядел и продолжил записывать голосовухи, словно не замечая всей бойни. Гражданский коммуникатор секретарши Колобка был единственным средством связи, которое позволило ему немного раскрыться перед неизбежным для всех концом. — Я скоро умру, мне страшно умирать, мне бесконечно стыдно за всю мою прожитую в пустую жизнь, я бы хотел вернуться домой в свой родной край, в свою родную школу там, где мы последний раз виделись, оказаться перед тобой, попрощаться с отцом и с братом. Больше всего мне хочется искренне расплакаться сейчас, а ещё я хочу к маме, к своей маме, которую я тоже больше никогда не увижу. — Здесь Брану таки удалось заплакать, но в тоже время он начал истошно смеяться и вскоре прекратил плакать, запивая стакан апельсинового сока. — А помнишь Ника Кегельбана? Военного прокурора, который отправил меня в эту жопу? Помнишь, он ещё отправил в Сепульскую часть Игоря, Славу, Катю, угрожал, что их там повесят, оскопят и окропят мочой? Так вот, Игорян и Слава живы здоровы, женились на сестрах… нуу, своих, дети есть, Катя там всех построила, с наградами вернулась, дочку родила. — Вот, а этого Ника Кегельбана-то, прокуроришку, через два года на губу отправили в эту самую Сепульку. Ну и убили его там нахуй, пиздили каждый день, да и кишку прямую порвали пневмопроводом. Такие дела, Эмбер. Царствие ему небесное. — Бран заплакал и закрыл рукой рот, слегка таращась в окно.       Неожиданно он услышал ответ. — Бля, мужик, ты ником ошибся, я @Amber1488, я тебя не знаю, брат. — Неожиданно ответила ему Эмбер Куукумбер. — Бля, ебать я ступил! — Ты это… еë ник может помнишь, там еще цифры? — Я не помню, Эмбер, я не помню, — Поник Бран, закрывая лицо от ярких вспышек, — у меня нет мамы, нет папы, нет семьи, а мне всего лишь 23 года. — Брат, я передам Эмбер сообщение. — Я вас люблю. — процедил капрал Бран Свиное Рыло и в нейродинамике Эмбер Куукумбер прошумел взрыв.       Далее Эмбер выполнила массовую рассылку последних записей Брана всем схожим со своим ником аккаунтам, с одного из которых моментально пришло сообщение «–ок».       Эмбер понуро смотрела в нейроинтерфейс, а на еë глазах выступили скупые слезы. Впрочем, Эмбер относительно быстро опомнилась о проводимом допросе и вышла из нейроинтерфейса, поглядев на допрашиваемого.       Костик Дикпик — студент, устроившийся недавно на работу фембой-проституткой, лениво поправлял свою юбку в районе сжатых между собой коленок. В углу комнаты тем временем стоял изъятый костно-кожаный скафандр «Эксортница Трэвел». — Да не дергайся ты! — прорычала Эмбер и пнула стул, на котором сидел Костя, заставив того раздвинуть перед ней ноги.       Эмбер слегка предосудительно смотрела на него, стараясь немного скрыть печаль. — Понимаешь… Сейчас идёт охота за человеческими органами, а ты со своим дебильным занятием в группе риска, ты хотя бы это понимаешь? — Эээ. — Ответил Константин.