Часть 6

Не пущу

Юн шёл по улице как воздушный шарик на верёвочке. Его шатало, он что-то бормотал себе под нос — иногда фразы без смысла, иногда строчки из репа, которые придумывал на ходу. —Я как киса, но с шипами... БАМ. Он вскинул руку, чуть не ударив прохожего, и снова вцепился в руку Ки Хёка. —Ты видел? Он испугался! Я опасный! Ки Хёк не ответил. Просто крепче сжал его руку, чтоб тот не упал. —А ещё я люблю… тебя. Но не тебя, Юн захихикал. —Мороженое тебя! Вот! Он показал на витрину магазина, где крутилась реклама мороженого с блестящей обёрткой. Ки Хёк хмыкнул, и впервые за день его губы дрогнули в чём-то почти похожем на улыбку. Когда они дошли до "Эдэма", атмосфера резко изменилась. В холле спорили трое жильцов — Хозяйка и двое мужчин. Слов не было слышно, но взгляды были острыми, и один из них держал руку в кармане, будто сжимал что-то. Ки Хёк взглянул в их сторону — не угрожающе, но достаточно, чтобы разговор резко прекратился. Все посмотрели в пол. Один откашлялся и отошёл.

Он будет спать, —

тихо сказал Ки Хёк.

И если кто-то разбудит его… Лучше будьте тихими.—

Он провёл Юна к двери. Юн, уже почти засыпая на ходу, пробормотал: —Я хочу жить в мороженке... Такой, знаешь, с сиропом. Хочешь со мной? Ки Хёк хмыкнул, но ничего не ответил. В комнате Юн плюхнулся на матрас, не раздеваясь. Одеяло замотал как плащ. —Кииии Хёк… протянул он. —Иди сюда. Мне холодно. Ты как обогреватель. Только без света… и без инструкции… Ки Хёк молча подошёл к кровати, присел рядом. Юн обвил его руку, как котёнок, и уткнулся носом в его ладонь. —Я могу быть твоим мороженым... прошептал Юн, зевнув, и через мгновение его дыхание стало ровным и глубоким. Ки Хёк тихо посмотрел на него. Пальцы слегка дрогнули, но он не убрал руку. Потом аккуратно снял с Юна его пиджак, накрыл его одеялом и прошептал, почти невидимо:

Спи. Я здесь.—

И остался рядом.

***

Утро было как обычно. Ки Хёк ушёл на работу, Юн проснулся с тяжёлым головным болем, словно последствия вчерашнего ужина с Мунджо продолжали преследовать его. Он попытался избавиться от этого чувства и, решив не углубляться в воспоминания, встал, пошёл на кухню и быстро собрался на работу. Но его мысли не покидал странный завтрак с мясом. Что-то в этом было... не так. И вот, когда он уже был готов выйти, произошло нечто неожиданное. В общежитии, как всегда, царила странная атмосфера. Мунджо предложил Юну позавтракать вместе, а к ним присоединился и Чон У. Юн даже не знал, что на самом деле он будет есть. Когда Мунджо достал контейнер с мясом, Юн и Чон У обменялись взглядами, но в конце концов, из вежливости, попробовали. Мясо было странным, ужасным на вкус — словно оно было... человеческим. Юн едва удержался, чтобы не вырвать. Он быстро покинул стол и поспешил уйти, чувствуя, что ему нужно выбраться на улицу. С трудом сдерживая рвоту, он шёл по улице, голова была тяжёлой, а желудок продолжал протестовать. День на работе стал мучением. Мало того, что Юн чувствовал себя физически плохо, но и мысли о том, что он только что съел мясо, заставляли его нервничать. Он надеялся, что когда вернётся домой, все будет как обычно, но... Когда он вернулся в общежитие, Ки Хёк был уже дома. Юн вздохнул, заходя в комнату и садясь на кровать. —Ты не поверишь, что произошло!!!! начал Юн, распаляясь. —Этот Мунджо... Он предложил позавтракать вместе, а потом достал это мясо. Я с Чон У попробовал... Это... Это было... Это мясо было человеческим?! Юн с раздражением продолжил: —И это ещё не всё! Он вообще в своем уме?! Не знаю, как я выдержал, но я едва не потерял сознание от запаха. Всё было странным, и я чувствовал, что мне нужно уйти! Ки Хёк не ответил, он просто молчал, но глаза его сузились. Сразу было видно, что он понимает всю серьёзность ситуации. Юн не знал, что он собирается делать, но что-то подсказывало ему, что скоро начнётся что-то страшное. После того как Юн ушёл на работу, Ки Хёк отправился к Мунджо. Он хотел, чтобы тот оставил Юна в покое. Но когда он встал перед Мунджо, тот встретил его с улыбкой, полной цинизма.

Что, ты пришёл мне угрожать? Надо было давно убить тебя...—

Мунджо насмешливо посмотрел на Ки Хёка.

А что ты мне сделаешь? Ты же всего лишь ошибка. Ты слабее, чем я.—

Ки Хёк не ответил, только поднял руку и быстро вколол Мунджо в руку сильный анестетик. Тот резко вскинул взгляд, когда почувствовал действие препарата. Мунджо скинул маску спокойствия и начал делать вид, что он умирает.

Помогите!—

закричал он, изображая жертву, хотя на самом деле он прекрасно знал, что Ки Хёк ни на что не способен.

Ты что, совсем с ума сошел?—

Ки Хёк молчал, не сдвигаясь с места. Он видел, как Мунджо пытался изображать боль, но это не тронуло его. Он просто отошёл, не обращая внимания на драму. На следующий день Юн услышал об этом от хозяйки общежития, которая была явно встревожена происходящим. —Ой божечки, не дай бог!!!! Вчера...!!начала она, глядя на Юна с "обеспокоенным" выражением лица, —302, вчера что-то сделал с 304!! Боже, он почти покалечил его!! У них был конфликт кажется. Юн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не знал, что делать, но гнев быстро переполнил его. Когда Ки Хёк пришёл домой, Юн не мог сдержаться. Он подошёл к нему, вцепился в его плечо и начал кричать: —Ты что творишь, а?! Ты же сказал, что не хочешь, чтобы я был в это втянут! А ты что, тебе не хватает? Ты что, не можешь просто отстать от Мунджо?! Юн не знал, что ещё сказать, но его слова рвались наружу. Он чувствовал, как его гнев растёт. Ки Хёк молчал, он не сопротивлялся. Он знал, что Юн сейчас в ярости, но не хотел втягивать его в этот тёмный мир, в который он снова ввязался. Юн продолжал бить его, сильнее, всё сильнее, и Ки Хёк просто стоял, позволив Юну выплескать свою злость. Он не хотел давать повода для дальнейших проблем. Это был его способ показать, что всё это — его ответственность, а Юн должен быть в безопасности. И хотя Юн был страшно зол, он чувствовал внутри какое-то странное облегчение.