Глава 1. Золото в океане.

Осень горела последними красками, на вершинах гор уже виднеясь серыми проплешинами. Пройдет еще неделя или пара, и вся красота померкнет, оставляя только унылые и промозглые ветра, бесконечные дожди и подкрадывающийся с севера холод. Но пока солнце еще радовало своим теплом, косыми лучами заливая небольшой город, простирающийся вдоль побережья бесконечного океана, захватывая несколько обжитых островков. Обычная для Кореи картина, но все равно захватывающая своей мимолетной красотой. Впрочем, не всех. - Слепит-то как...- проворчал молодой водитель, опуская пониже солнцезащитный козырек. Его солнце ни разу не радовало, как и полыхающая вокруг осень, но некоторых людей в принципе очень сложно порадовать хоть чем-то после почти трехчасового переезда на автомобиле. Сидящий на заднем сидении пассажир никак на это не отреагировал, лениво глядя в окно на мелькающий между домами сияющий океан. В городе дыхание осени чувствовалось также сильно, как и в горах. Нередко попадающиеся клены пылали золотом и краснотой, на каждом углу стояли продавцы сладкой картошки, а в приоткрытое окно долетал сильный и навязчивый запах рыбы вперемешку с водорослями. Крики у палаток смешивались с обычным городским гомоном, редкими автомобильными сигналами и противным писком светофоров. Ничего необычного, простой маленький городок. От этого и возникало все больше и больше вопросов. - Тут налево,- лениво махнул рукой пассажир, на мгновение вовлекаясь в процесс путешествия. - А куда мы вообще едем?- решил водитель улучить момент и попытаться добиться ответа на весьма простой и прозаичный вопрос. Потому что ни в самом начале пути, когда они внезапно отделились от основного состава компании, ни за эти два с половиной часа никаких пояснений так и не последовало. И не то чтобы это было важно сначала, но теперь, когда они находились буквально на другом конце страны, неплохо было бы услышать хоть что-то. А спросить хватило смелости только сейчас. На какое-то время в машине повисла тишина. Солнце снова залило все теплым, закатным светом, отбрасывая густые тени в сторону, а водитель неловко бросил взгляд в зеркало заднего вида. - Заберем одного человека,- все же последовал ответ. Не особо как будто и точный, но все лучше, чем абсолютно размытое непонимание. И даже если на самом деле вопросов от этого стало только больше - в основном о том, что это за человек такой важный, чтобы ради него ехать аж на самое побережье - вопрошающий удовлетворенно уставился в лобовое стекло, вновь все свое внимание обращая лишь на дорогу. Сидящий позади Хван снова вздохнул. Его самого подобный ответ уж точно бы не удовлетворил, но, видимо, порог ожидания у сопровождающего был на самом низком уровне. С какой-то стороны, даже хорошо, потому что меньше вопросов - больше спокойствия, но, с другой, никакого спокойствия это и не принесло. В голове как бушевали сотни мыслей, кидая из стороны в сторону, так и продолжали, с каждой минутой приближения к заветной точке конца путешествия подкидывая все больше и больше тем на обсуждение с самим собой. И было бы здорово обсудить их хоть с кем-то, хотя бы просто высказать, дать им оформиться в воздухе. Но не с кем было. А с Чаннёном - единственным, кого можно было взять с собой в качестве водителя, и заодно держать постоянно под контролем, чтобы ничего не натворил - не хотелось. Не тот у них был уровень доверия, не смотря на пару лет знакомства. И оставалось только вариться в собственных мыслях, глядя на то, как развязка неумолимо приближается сама. Постепенно они съезжали с главной дороги города на узкие и извилистые дорожки, ведущие в сторону порта и океана. Все чаще вокруг стали попадаться обычные дома, маленькие мотели или магазины, уходил лоск более-менее туристических мест. А они все продолжали вилять по явно слишком не приспособленным под машины улицам, стремясь вынырнуть у самого песчаного пляжа и горных отвесов. Хотя, на самом деле, им нужно было место, что стояло все же чуть раньше, чем начинала тянуться узкая, но длинная полоска побережья. Величественная церковь на длинной, узкой площади - а в стороне от нее, чуть ниже, небольшое двухэтажное здание из красного кирпича, обнесенное весьма условной изгородью. "Детский приют им. Св. Николая" было написано на металлической табличке у калитки. Скрипнув колесами по давно уже не новому асфальту, машина остановилась среди очерченных прямоугольников стоянки. Пара старых и потрепанных временем и морским ветром минивэнов приютились в углу, а в остальном здесь было тихо и даже как будто пустынно. Только что живущий своей неспешной жизнью вокруг городок в одночасье замолк. В последний раз вздрогнув, затихла и машина. - Чаннён...- Хван мельком бросил взгляд в окно, глядя на купающееся в лучах золотого солнца низкое, старое здание из красного кирпича.- Посиди подожди тут. Я скоро вернусь. - Уверены, босс?..- не то чтобы водитель хотел сопровождать начальство на какое-то мутное дело, но не спросить тоже было нельзя. В конце концов, кто знает, что там за человек и насколько он опасен. Может прямо сейчас они заявились в гости к местному главарю по каким-то щепетильным денежным вопросам. На такие совещания лучше одному не ходить. - Да,- просто ответил старший, хлопком двери обрывая не начавшийся разговор. Чаннён вздохнул и уставился в окно, подпирая щеку рукой. Все это казалось слишком уж замудренным и сложным, а привычка начальника пояснять все скупыми и рваными объяснениями лучше не делала. Но постоянно переспрашивать - и выставлять себя дураком, а ведь он далеко не дурак - было как-то неловко и от этого постоянно возникали проблемы. Хорошо, если они ни на что не влияли, как сейчас, а были лишь проблемой для разыгравшегося любопытства, но ведь могло быть и хуже. Впрочем, Хвану до чужих чаяний сейчас дела не было. Бесконечная череда времен почти не сказалась на этом месте. Потрескались старые плиты, которыми была выложена дорожка, пышнее стали клумбы и выше выросли деревья, но такие мелочи практически не откладывались в памяти. Гораздо сильнее запоминались эмоции и чувства, а также люди, что их вызывали. Сейчас, правда, Чхольбом хотел бы воздержаться от любых воспоминаний, ведь волна ностальгии неуклонно точила даже самые твердые камни характера и убеждений. Поворот дорожки у самого угла дома, блеснувший среди кустов и высокой заградительной сетки вечерний океан, запах выпечки и корицы - все это как нить тянулось из детства, пусть и весьма условного, наполненного подчастую не самыми радостными событиями, но все же детства. А каждый человек вспоминает это время как что-то сентиментально теплое. У Хвана было не много приятных воспоминаний из тех лет. Улицы портового городка умели воспитывать, особенно самые бедные его районы, примыкающие к бесконечным контейнерным докам как пиявки к теплой плоти. Когда всем на тебя плевать и человек человеку волк, сложно вырасти покладистым и милым мальчиком. Гораздо умнее будет отрастить себе клыки и уметь давать отпор любому, даже старшему, даже более сильному. Иначе затопчут, отнимут все, что есть, и бросят в луже под дождем. И это все воспринималось как данность, другой жизни просто не было. На улице драки, алкоголь, выяснения отношений и подработка у банд города в надежде заработать или просто выслужиться перед кем-то, а дома запах сигарет, голод и в беспамятстве валяющиеся тела. А потому это Богом благословленное место, наполненное светом и любовью, казалось лживым. Не вписывалось в уже построенную картину мира, выбивалось огромной занозой и приносило этим самым дискомфорт. Буквально напрашивалось на то, чтобы разрушить этот приторно-сладкий образ и заставить наконец показать свои клыки. Но шли сначала месяцы, а потом и годы, а никто не спешил нападать на грубого и озлобившегося подростка. Никто не поднимал на него руку, никто не лишал еды и не заставлял спать на улице, никто не хотел, чтобы он просто ушел и не вернулся. Его здесь любили, ждали и готовы были выслушать в любой момент. И это, оказывается, было не менее запоминающимся, чем суровые уроки улицы. Может, только благодаря урокам этого места он смог подняться выше, поняв, что доверие и доброе отношение привязывают не меньше, чем страх и сила. Но что-то внутри все равно горчило, будто он снова шестнадцатилетний оболтус, загулявшийся до рассвета и возвращающийся под самое утро, уже готовый получить свою порцию укоризненных взглядов - сразу после остывшего ужина. Во дворе было шумно. Последние лучи вечернего солнца мягко освещали футбольную площадку и на ней возились немногочисленные карапузы, пиная пестрый мячик в попытках изображать какой-то спорт. Недалеко же стояли и наблюдательницы, укутанные в серые знакомые одежды с покрытыми волосами. Обыкновенная картина обыкновенного дня. Взгляд не выцепил в толпе нужного человека, что гораздо упростило бы задачу - но Хван и не надеялся на столь легкое разрешение проблем. Трудности сопровождали его всю жизнь, внушив недоверие к тому, когда все идет слишком просто. Хотя, ради разнообразия и именно сейчас, было бы неплохо, разрешись все сразу. Воспитательницы первыми заметили приближающегося к ним гостя. О чем-то засуетившись, они начали перешептываться между собой, профессиональными взглядами выцепляя и потертую старую кожаную куртку, и цветастую рубашку, и до идеала зачесанные назад волосы, чтобы сложить из всего этого портрет крайне неблагонадежного человека. Бандита даже, можно сказать. Не то чтобы они были не правы, впрочем. - А Вы к кому?- с недоверием, но все же добродушно поинтересовалась одна из женщин, подходя к Хвану. Ее взгляд все еще примеривался к мужчине, как сканер, но все главные выводы для себя она, очевидно, уже сделала. - По делам,- абсолютно безлико улыбнулся гость, не желая ни с кем, даже, может, с самим собой, обсуждать свою причину появления здесь в столь прелестный осенний вечер. - Мы никого не ждем,- оказалась упрямой воспитательница, продолжая преграждать путь к дверям приюта своей массивной фигурой. Молодая помощница за ее спиной неуверенно топталась на месте. - Я не по записи,- позволил себе отшутиться Хван, плечом ненавязчиво сдвигая женщину в сторону. Тратить время на разговоры ни о чем он не хотел. - Позвольте!.. Нельзя просто так ходить здесь!..- возмутилась живая преграда, пытаясь нагнать широкий и твердый шаг.- Мужчина, остановитесь или мне придется!.. Но договорить она не успела. Дверь приюта, находившаяся на небольшом возвышении, неожиданно распахнулась и оттуда торопливо выбежал пожилой мужчина. Теплое солнце охватило седые волосы ореолом, добавляя святости торопливо накинутой на плечи куртке и не снятым домашним шлепанцам. - Хван!..- но голос был все тот же. Узнаваемый сквозь года, полный удивления и даже шока сейчас, но обычно - любви и всепрощения. Чхольбом долго и шумно выдохнул. Что ж, как не беги от прошлого, оно все равно тебя настигнет. - Отец Ли, сколько лет, сколько зим!..- развел он руки, будто для приветственных объятий, но та самая горчинка где-то в глубине начала кровоточить сильнее. Провинившийся ребенок скрывался внутри, и один даже взгляд этого человека вытаскивал его на поверхность. Хотя ничего необычного в нем не было. Обычный мужчина, уже в годах, с больными от суровой работы коленями, чуть дрожащими руками и ранней сединой. С морщинами, испещрившими все лицо своей сеткой узоров, с каждым годом обновляющейся. В скромных темных одеждах священнослужителя под дешевой пуховой курткой, купленной на ближайшей осенней распродаже. Таких полным полно в Корее - и, одновременно с этим, такого больше нигде не было и не будет. Вот и сейчас, когда за спиной сомкнулись сухие и тонкие руки, обнимая не в шутку и не ради какого-то умысла, а просто, от чистого сердца и радости встречи после долгой разлуки, Хван в который раз понял, что такого удивительного человека он не встречал больше нигде. Только в этом всеми забытом городишке. - Ну-ну, полно Вам...- неловко похлопал Чхольбом священника по плечу, стараясь отстраниться. Руки напоследок сжались крепче, и затем пожилой мужчина отстранился, вытирая выступившие на глазах слезы. - Ты все же приехал...- растроганно покачал головой отец Ли, он же Ли Ёнджун в миру, поднимая голову, чтобы разглядеть бывшего воспитанника. И Хван не знал, чем ответить на эту искреннюю радость. Не словами же о том, что вот-вот снова уедет - и на этот раз навсегда. - Да-а, вот, решил заскочить... Проведать всех,- и приходилось врать, с горечью на сердце снова врать, чтобы поберечь чужие нервы. Как и тогда, в шестнадцать, придумывая причины того, откуда на теле столько синяков и ссадин, так и сейчас, в тридцать два. Какие-то вещи не меняются со временем. Но отец Ли был рад. Покивав так, будто подобное поведение было само собой разумеющимся для такого человека, как Хван, он первым направился в сторону приюта. Оставшиеся не у дел воспитательницы ушли обратно к детям, недовольно бормоча что-то себе под нос, а гостю ничего не оставалось, кроме как проследовать в здание по молчаливому приглашению. От фирменного зеленого чая тоже отказаться не вышло. Обжигающая вязь пара медленно вилась в воздухе, выписывая свои узоры, пока Хван немного рассеянно касался стакана кончиками пальцев. Севший напротив мужчина ободряюще улыбнулся. - Ну, Чхольбом... Как ты?- с искренним интересом спросил он, придвигаясь ближе, чтобы не пропустить ни слова из чужого рассказа. Который как-то не клеился, и Хван смотрел на спокойную гладь чая, пытаясь найти в ней ответ. - Все хорошо... Работаю, на жизнь зарабатываю, отец Ли,- с легкой горечью в голосе ответил гость, продолжая греть ни разу не замерзшие пальцы.- А Вы тут как? Дела в гору идут, я смотрю. От пытливого и набравшегося опыта взгляда не утаилась и новая система кондиционирования, о которой они могли только мечтать в детстве, и куда более современный компьютер на стойке администратора, да и старая потрепанная временем мебель пропала, заменившись на новую, пусть и не самую дорогую. Дела приюта явно шли лучше, чем десятилетие назад, когда Чхольбом уходил из этих стен в полную опасностей настоящую взрослую жизнь. И, как ни странно, сейчас он был рад за местных обитателей. - Потихоньку... Люди становятся добрее, когда видят детские улыбки,- невинно улыбнулся священник, и возразить ему было нечего. Конечно, дело могло быть и во внезапно проснувшейся любви к бедным брошенным сироткам, но скорее всего это было не так. Где-то как-то мимо них плыли огромные суммы денег, частично оседая ввиде благотворительности, кто-то старался очистить свое имя или обелить репутацию, используя такие избитые штампы. Но, с другой стороны, это приносило хоть какие-то плоды. И пока все идет хорошо, есть ли смысл волноваться о том, какими путями оно было получено. - Кстати о детях...- как-то заговорщически прищурился пожилой мужчина, бросая взгляд в сторону лестницы, что вела на второй этаж, в жилые помещения приюта.- Ты ведь не просто проведать нас приехал, да? И в его темных глазах было понимание. Всех причин, всех поступков и всего того, что за ними, вероятно, последует. И после такого врать уже казалось бессмысленным. - Да... Да, так и есть,- нехотя выдавил из себя Хван, наконец отпивая горячий чай. Привкус жасмина обжег горло ностальгией.- Опять Вы меня раскусили. - Мне ли не знать, как вы были близки,- с какой-то гордостью, то ли за себя, то ли за то, чему был свидетелем, покачал головой старик.- И чтобы ты не пришел на выпуск... У тебя слишком доброе сердце, чтобы так разочаровывать этого ребенка!.. В конце концов, он тебя так любит. - Он уже не ребенок...- пробурчал себе под нос Хван, умело игнорируя последнюю часть чужих слов. Потому что патетичные слова о любви и всем подобном никогда не были его коньком. Слишком уж это сложно, разбираться в людях и искать какие-то причины для их поступков. - Я его позову,- понимающе кивнул отец Ли, вставая из-за стола. Хван кивнул, залпом допивая обжигающий чай. Действительно, если все всё понимают, то к чему откладывать неизбежное. С его желанием закончить все поскорее это только перекликалось. Как будто священник понимал и это. Ненадолго на первом этаже воцарилась тишина, дающая собраться с мыслями. Подумать о том, что сейчас говорить, а чего не стоит. Правда, это вряд ли бы помогло, ведь, как и раньше, в голове был сумбур, и никакого понимания туда не приходило. Хван не был особо хорош в разговорах, в настоящих, не поддельных, касающихся только взаимной выгоды и работы, а таких, человеческих. Не то чтобы ему было с кем говорить так, ведь особо близкой дружбы он ни с кем не выстроил ни за годы существования в банде, где все они работали на общее благо, но были при этом непримиримо разными, ни уж тем более во время оторванной юности. Это было печально, наверное. Думать об этом все равно было некогда. Так или иначе, единственное, что приходило на ум - то, что он исполнил данное несколько лет назад обещание. Пусть оно было неуверенным и казалось несбыточным, да и произнесено было больше от желания заполнить пустоту и подбодрить человека, нежели от большой уверенности в том, что все получится - но все же он сдержал свое слово. Вот только помнила ли об этом обещании вторая его сторона. Тишину внезапно нарушили глухие звуки торопливых шагов на втором этаже. Пробежав прямо над головой барабанной дробью, они устремились к лестнице с небывалой прытью. Хван только усмехнулся, качая головой. Ох уж эта пора юности и горячности, а ведь он вроде совсем недавно был таким же. А тут не успел обернуться, а ему уже за тридцать. И выросший буквально на глазах ребенок только добавлял ощущения скоротечности времени. Это был уже не тот подросток, каким он его запомнил. Возмужавший, вытянувшийся юноша выглядел даже чуть старше своих лет, но в его лице узнавался все тот же мальчишка. С этим его странным, как будто надменным взглядом, вечно взъерошенными пушистыми волосами и привычкой ходить во всем черном. - Ну здравствуй, Сока. Давно не виделись.