Глава 2. Путь прочь.

Ради этих все еще по-детски наивно удивленных глаз, наверное, и стоило приехать. И хотелось рассмеяться от облегчения, когда все тревоги и волнения наконец затихли в голове, стоило только увидеть человека напротив. Ведь все, что запомнил мужчина об этом ребенке, все еще было правдой, несмотря на быстро убегавшее сквозь пальцы время. Приятно, когда какие-то вещи не меняются. А ведь Хван действительно помнил его еще совсем крошечным ребенком. Маленький и осунувшийся от голода и не лучшей жизни мальчик, которого на руках принесла одна из настоятельниц. Он выглядел совсем крошечным, самым младшим из всех, кто когда-либо попадал в приют. Ему было три или около того – он выглядел совсем крошечным, но потрепанные и порванные документы из чужих рук не давали соврать. Слабый и маленький комок в траурном ханбоке, у которого первое время даже не было своей собственной одежды. Мало кто из послушников рассказывал о том, что происходило с новенькими до попадания в приют, но слухи разлетались быстро. Все они воспитывались на одних улицах, все знали друг друга или хотя бы слышали. Маленький город - это проклятие для тех, кто не хотел бы рассказывать всем о своих бедах, и для тех, кто не хотел бы слушать. Чхольбому было не интересно. Ему было тринадцать, он сам оказался в светлых стенах этого намоленного места всего несколько лет назад и все еще готов был огрызаться и показывать клыки в ответ на любые попытки сблизиться с ним и попытаться помочь измениться. Но все же, даже тогда, в бесбашенные и безумные годы подросткового бунта, Хван не мог проигнорировать просьбу отца Ли. Он не просил многого. Лишь немного проследить за младшим, продолжавшим молчать и игнорировать почти всех даже спустя несколько дней в приюте. И если кого-то из детей обильная любовь и забота, проявляемые к новенькому, настораживали и отталкивали, у Хвана пропадал любой негатив, стоило увидеть этот забившийся в угол комок. Он был всего лишь ребенком, которого в одночасье лишили всего, что он знал. Воробьиные пальчики мальца были холодными, как лед, а мертвый взгляд отрезвлял не хуже ведра воды на голову, но когда такое могло его остановить. Наоборот, только притягивало сильнее. Чхольбому нравились не похожие на остальных люди. Время прошло, а непохожесть осталась. Во взгляде, в привычках, даже в обращении. - Хённим. Будто это не он рос на глазах, превращаясь из зашуганного котенка, вцепившегося пальцами в штаны и отказывающегося отходить куда-либо дальше, чем на пару метров, во взрослого парня. - Вы правда заберете меня? Кажется, Хван немного выпал из реальности – но, скорее всего, это малец сразу перешел к делу, молчаливо перескакивая необходимые вежливые фразы, которыми обмениваются люди, не видевшиеся долгие годы. И это тоже было знакомо и даже в какой-то мере любимо. Такие люди Чхольбому всегда нравились. - А зачем я здесь, как думаешь?- ответил он вопросом на вопрос, потому что ответ они на самом деле знали оба. Иначе и быть не могло, иначе просто не было причин ехать через всю страну, чтобы появиться в этом городе, из которого Хван так сильно хотел сбежать. Просто кто-то из них хотел услышать это вслух. Или они оба. А ещё сквозь года сохранилась улыбка. Необычно яркая для этого холодного, безэмоционального лица, с прищуренными глазами и ямочкой на чуть пухлой щеке. Так и хотелось потрепать его по этой щеке, что десять лет назад, что сейчас. Юноша убежал наверх, чтобы забрать свои вещи, и наконец можно было выдохнуть спокойно. Все прошло хорошо, может даже слишком хорошо, но Хван просто забыл, как легко всегда было общаться с этим человеком. Пожилой священник, задержавшийся где-то наверху, спустился только сейчас. И выглядел он счастливым, будто отец, получивший весть об успехах своих детей. В какой-то мере, так оно и было, пусть дети и попались ему не самые простые. - Вы с ним поговорили?- добро улыбнулся отец Ли, опираясь на стену. Где-то наверху то и дело слышались торопливые шаги из угла в угол, хлопки дверец шкафа и прочие звуки быстрых сборов. - Да,- пожал плечами Чхольбом, хоть и не мог назвать обмен всего двумя фразами разговором. Привык уже к тому, что люди вокруг уж больно любят трещать обо всем подряд, нужном и ненужном. Оставленный в машине Чаннен был тому живым доказательством. - Он очень счастлив,- покачал головой мужчина. Конечно, сложно было это сказать по настолько замкнутому и молчаливому ребёнку, но, прожив вместе с самыми разными детьми ни больше ни меньше почти всю жизнь, учишься замечать и не такое. А счастье в глазах заметить и того легче. Хван только качнул головой, отворачиваясь и ставя на стол пустую кружку из-под чая. Как и с прошлым замечанием, он предпочел просто промолчать в ответ. - Он не доставлял проблем?- как тот, кто постоянно опекал и то и дело поучал подростка, Чхольбом не мог не спросить, как все шло в годы его отсутствия. Конечно, сложно было бы рассказать все в эти короткие минуты, но хотелось знать самое важное. В том числе насчёт того, не нажил ли себе новоиспеченый "взрослый" человек пару-тройку десятков врагов. Он ведь мог. - Не больше, чем ты,- весьма обтекаемо ответил священник и засмеялся, глядя на возникшее на чужом лице недоумение. Взрослым тоже иногда нравилось подшучивать над выросшими детьми. Проблемы рано или поздно доставляли все. Но в приюте старались не ругать детей за ошибки, которые они совершили, а помогать справиться с тем, что их вызвало. С недостатком внимания, одиночеством, печалью, завистью или гневом. И это помогало куда лучше ударов, подзатыльников и криков. - Он умный мальчик. Просто... вспыльчивый,- все также размыто ответил священник, немного нервно скрещивая пальцы на животе.- Но он добр к тем, кто ему нравится, и слушается старших. - Ну, хотя бы так,- хмыкнул Хван, прекрасно понимая, что отец Ли старается говорить только хорошее. Умалчивая о многих проблемах и неровностях в отношениях, на передний план он всегда выводил что-то положительное. Даже для самых плохих людей у него всегда было припасено доброе слово, даже в валяющихся на улицах пьяницах и наркоманах он видел что-то хорошее. И не сказать, что не был прав. По лестнице опять застучали шаги. В наброшенной на плечи легкой куртке и с самым простым забитым вещами рюкзаком вчерашний подросток походил на готового к небольшому походу в горы школьника, но уж точно не на того, кто собрался переворачивать с ног на голову всю свою жизнь. С другой стороны, жизнь в католическом приюте не располагала к наличию огромного количества личных вещей. - Готов?- мотнул Хван головой в сторону двери, и юноша согласно закивал. Готов он был, судя по слишком уж быстрому сбору вещей, уже давно, но формальности есть формальности. - Я вас провожу,- решил отец Ли, по-отечески добро похлопывая уже бывших воспитанников по плечам. И странное чувство вины продолжало витать в воздухе, абсолютно им не замечаемое. Хотя, кто его знает. Может священник все понимал, но позволял своим детям самим разбираться со своими жизнями. И такое молчаливое одобрение и вера в то, что они делают что-то правильно, действительно помогало в сложные мгновения жизни. А сейчас был как раз один из таких. Солнце еще ниже склонилось к горизонту, уже прячась за скалами и высотками центра города, оставляя низкое побережье кутаться в синие сумерки. Младшие дети и их смотрительницы куда-то ушли, оставив двор в тишине и даже нарочитом спокойствии. И только море дышало волнами в отдалении. Отец Ли не стал далеко их провожать. В неловком молчании они спустились с крыльца и священник снова похлопал их обоих по плечам. Но на этот раз уже будто прощаясь. - Вы уже большие мальчики, так что не буду вас задерживать,- легко улыбнулся мужчина.- И вряд ли советы старика вам пригодятся. Но я хочу, чтобы вы пообещали мне одно... Хорошо? И он выжидающе посмотрел на обоих, переводя взгляд со взрослого мужчины на юношу. И со вздохом оба кивнули, соглашаясь уже заранее. Ведь не то чтобы у них был выбор – слишком много для них сделало это место, чтобы отказывать его хранителю в просьбах. - Заботьтесь друг о друге,- это были простые слова. Но сейчас они ощущались как нечто большее, чем банальное напутствие.- Понимаю, что не могу просить от вас большего, но приглядывайте друг за другом… Тяжелый момент всегда легче, если рядом есть кто-то близкий. И… Да хранит вас Бог. С теплотой в голосе и во взгляде благословил их пожилой священник, на мгновение коснувшись голов замерзшими от холодного осеннего ветра ладонями. И оставалось только кивнуть, соглашаясь с произнесенными вслух простыми истинами. А затем поклониться и уйти, не оглядываясь – потому что иначе прощание затянется навечно. Они притормозили недалеко от калитки, сразу за углом здания, где их уже не могло видеть всевидящее заботливое око отца Ли. Хван сам остановился и шедший прямо за ним парень немного недоуменно замер на месте. - Ты уверен?- они будто продолжали ранее прерванный разговор. Чхольбом посмотрел на юношу, на этот раз уже куда строже, даже суровее. Он не хотел решать за других, особенно в таких важных и даже деликатных вопросах. Каждый должен был нести ответственность, прежде всего, за себя и свои решения. А разговор этот и правда однажды остался незаконченным. Пять лет назад Хван промолчал, не стал спрашивать, позволив чужой надежде служить утешением и радостью, еще не зная, получится ли ему сдержать обещание. Но вот этот миг настал и он должен был спросить. Если не для себя, то для него – дать последний шанс обдумать все и уйти, развернувшись. - Конечно,- юноша просто кивнул, глядя прямо в глаза.- Если Вы не против. Все же добавил он в конце эту бессмысленную оговорку. Ведь если бы Хван был против всего этого, то просто не приехал бы сюда, в старый родной городок на окраине страны. Не тратил бы на это время, махнув рукой и окончательно перечеркнув все то, что связывало его с этим местом, чтобы начать жизнь с чистого листа. Но он приехал, а значит они снова оба знали правильный ответ. И поэтому Чхольбом только махнул рукой и не смог отказать себе в удовольствии, растрепывая и без того лохматую макушку младшего. - Ты сли-ишком умный, Сока,- тихо рассмеялся мужчина. И юноша тоже улыбнулся, хоть и пряча это в тени уже сгущающегося вечера. Машина мигнула фарами, как только они показались около калитки. Обеспокоенное и заскучавшее от долгого ожидания лицо Чаннена было видно даже в тусклом свете одинокого фонаря, притаившегося где-то в еще не облетевших деревьях. Ровно, как и сразу стало заметно удивление на этом весьма эмоциональном лице. Он явно ожидал увидеть кого-то другого. Непонятного кого, но уж точно не подростка. Дверь машины хлопнула, автоматически включая внутри свет – на этот раз Хван сел рядом с водителем, не объясняя и не предоставляя никакого иного выбора, кроме как принять произошедшее. Но тот будто и не заметил, всем телом на сидении поворачиваясь, чтобы обернуться на севшего позади гостя. Воцарилась напряженная пауза. - Здравствуйте, меня зовут Ким Хунсок,- вежливо кивнул юноша, немного наклоняясь, чтобы изобразить настолько вежливый поклон, насколько это было возможно сделать сидя. - Ээм...- Чаннен вздрогнул, видимо, приходя в себя от удивления и моргая так, будто заснул посреди рабочего дня. Он перевел взгляд на Хвана, потом на ожидающего ответа Хунсока, снова на старшего – и удивленно поднял брови. - Босс, Вы ребенка притащили?.. Приветствие осталось без ответа и Ким недовольно поджал губы, выпрямляясь и откидываясь на спинку сидения. Ответа на вопрос, впрочем, тоже не последовало. Хван молча уставился на водителя, без слов предлагая осознать нелепость обсуждения решений начальства – а затем завести, наконец, машину и выехать с парковки. Чаннен попытался немного пободаться в дуэле взглядов, бровями артистично маша в сторону сидящего на заднем сидении пассажира, но быстро проиграл и уставился в лобовое стекло, начиная недовольно проверять как работают фары. Машина вздрогнула и начала плавно разворачиваться на месте, выезжая с парковки и прощаясь с гостеприимным светлым местом навсегда. Поздний вечерний Йосу выглядел умиротворенным и даже тихим. Реклама пестрела там и тут, откуда-то даже доносилась музыка, но людей и машин на улицах практически не было, а ошивающаяся там и тут молодежь сбивалась в стайки и передвигалась скорее не к клубам, а в сторону ночного пляжа и чьих-то домов. И только новые кварталы переливались жизнью и светом, напоминая хотя бы издалека огни больших городов. Но они уезжали в сторону от активной жизни. Дорога вилась по старому пути, на этот раз уже вверх, свет фар мелькал, отражаясь в темных витринах магазинчиков и окнах припаркованных у домов машин, выхватывая иногда праздных гуляк, собирающихся у вечно открытых магазинов 7/11. Городок не заметил ни приезда гостей, ни отъезда старых жителей, продолжая жить своей неспешной жизнью. Хван отстраненно смотрел в окно. Закат отгремел, окончательно скрывшись за прибрежными скалами, и вместе с ним наконец исчезла часть тяжелых, непослушных мыслей. Все прошло хорошо, даже отлично, и теперь можно было расслабиться и перестать возводить в голове воздушные замки предположений и гипотез. Но, к сожалению, волнение об оставленном в приюте человеке из прошлого было лишь частью того, что на самом деле одолевало Хвана сейчас. И, в какой-то мере, помогало отвлечься от главного, позволяя думать о чем-то приятном, пусть и волнительном – но вот задача выполнена, подросток сидит на заднем сидении и также бездумно смотрит в окно, провожая родной город взглядом, а проблемы вновь нависают над головой. И на этот раз они куда серьезнее. - Мы сразу в Гудам?- подчеркнуто нейтральным тоном, видимо, не желая нарываться и набивая себе цену, спросил Чаннен. Они выезжали к большому шоссе, и ему нужно было понять, куда сворачивать. И сколько часов снова ехать, не отрывая взгляда от горного серпантина. Хунсок сзади удивленно дернул бровями, метнув взгляд в сторону водителя, но затем снова начал смотреть в окно. Не слышать разговоры в полуметре от себя было невозможно, так что он будто бы и не подслушивал. - Мм...- немного задумчиво протянул Хван, а затем шумно выдохнул.- Давай на Сунчхон. Не поедем в ночь. И не то чтобы он не доверял водителю, в конце концов, они не дети и можно было потерпеть еще один трехчасовой путь без сна за рулем. Но в незнакомом городе ночью делать нечего, да и лучше им всем отдохнуть, прежде чем начинать новую жизнь. Есть что-то приятное в том, чтобы делать подобное с утренними солнечными лучами. К тому же, себя Хван чувствовал совершенно вымотанным. От крупного скоростного шоссе в сторону отходила небольшая дорога. Каждая из подобных вела к своему городу, если не сказать городишке, уже там разбиваясь на обычные и привычные улицы, что могли спускаться к океану, карабкаться в горы или петлять между домами. Редкие машины еще попадались на пути, в основном навстречу, но чем ближе было к Сунчхону, тем тише становилось вокруг. Это был очередной маленький городок, способный поразить разве что видами на океан и широкими полями расцветающих по весне цветов. Сейчас же, в темноте осени, он был совершенно обычным и непримечательным, просто располагающимся на пути к никогда не спящей столице. Здесь можно было найти мотель за приличную цену и отдохнуть – а большего и не требовалось. Людей на улицах было еще меньше, чем машин. Дома горели теплым светом окон, выдавая присутствие жизни, но ни молодежи, ни даже загулявших пьянчуг не было видно снаружи. И начинало казаться, словно все вокруг вымерли, оставив их втроем – в этой неловкой тишине, продолжавшейся с самого приюта. Скромную вывеску мотеля заметил водитель. Радостно вскинув голову, как охотничий пес, наконец учуявший добычу, он щелкнул поворотниками, осторожно выкручивая руль, чтобы свернуть на узкую улочку. Тиканье механизма и шуршание листьев под колесами заполнили поздний вечер, добавляя своего колорита обыкновенному двухэтажному дому и неоновой красной вывеске. Но, по-крайней мере, на парковке рядом было мало автомобилей, а значит можно было надеяться на свободные места. Вышедшая хозяйка выглядела уставшей, но умиротворенной. Морщины изрезали ее лицо, словно дороги на карте, выдавая престарелый возраст, но походка ее была быстра, а руки крепко держали протянутые банкноты. Им не нужно было много – только три комнаты на одну ночь, или что-то, готовое их заменить. - Только две есть, господа,- покачала женщина головой, вздыхая и пряча плату в широких рукавах накинутой сверху кофты.- Но одна большая, раскладушку принесу вам и на двоих хватит. Занято все, приезжих много... - Сойдет,- махнул рукой Хван. Им суждено было остаться тут только на несколько часов и эти часы можно было и потерпеть. К тому же, терпеть придется в любом случае не ему. Чаннён, прекрасно это понимающий, недовольно засопел. Комнаты находились на первом этаже. Крошечные, чего и следовало ожидать, самые простые и незатейливые, с кроватью и скрипучим шкафом, находящиеся почти в самом конце длинного пустого коридора, испещренного тонкими фанерными дверями. Кулер со скромным набором пакетиков с чаем и уже кончающимся кофе в коридоре только венчал образ самого обычного дешевого мотеля крохотного городка. - Спокойной ночи, босс!- излишне оптимистично крикнул Чаннен и стоящий буквально рядом с ним Хван поморщился. - Ведите себя прилично, вы оба,- пробормотал он себе под нос вместо прощания и хлопнул дверью комнаты. В коридоре воцарилась неловкая тишина. Впрочем, на этот раз ее быстро разрушила пыхтящая хозяйка мотеля, тащащая старую бренчащую раскладушку по коридору откуда-то из кладовки. Хунсок обернулся и самостоятельно вызвался помочь, подхватывая нелепую конструкцию под железные ножки. Ночь обещала быть нелегкой.