Глава 7. Новая глава.

- Где вы с утра ходите?..- счастливо проспавший в тишине еще полтора часа Чаннен все равно выглядел помятым. Рассеянно помешивая тонкой деревянной палочкой в одноразовом стаканчике, заставляя растворимый кофе закручиваться по спирали в странный узор, он смотрел в никуда и явно осознавал себя в этом мире. Исчезнувшая вместе с постояльцами хозяйка успела утром накидать на общий кофейный столик немного новых пакетиков и пачек, и, так как все из их мотеля ушли на ту самую улицу к кофейне, противников в борьбе за ресурсы у лохматого водителя не было. - Утренний кофе,- очень кратко пересказал Хунсок самую непримечательную часть их небольшого путешествия, бросая короткий взгляд на стоявшего рядом Хвана. Но тот задумчиво смотрел куда-то мимо них, вообще не обращая внимания на заданный вопрос, и, видимо, не имея ничего против того, что ответили за него. - Аа… Ясно,- зевнул спавший дольше всех парень и залпом осушил практически половину стаканчика.- Едем дальше, босс? - Мгм. Надо выезжать, да,- вынырнув из своих мыслей, кивнул Хван.- Ничего не забыли? - Никак нет!- гордо отрапортовал Чаннен, устраняя остатки кофе и выкидывая смятый стаканчик в большое ведро. - Куртку,- кивнул Хунсок на дверь их комнаты, где оставалась его так и не прихваченная с собой тонкая куртка. Водитель удивленно наклонил голову. Его рот даже приоткрылся, явно готовый задать вопрос, что же за вещь тогда прямо сейчас на их внезапном новом члене отряда, но потом он заметил, что Хван стоит рядом в одной рубашке, цветастой и яркой. Несложный пазл из двух деталей сложился сам. Но парень промолчал. Только прищурился подозрительно, громко фыркнул, словно завистливая школьница, и махнул рукой в сторону комнаты. - Давай быстрее только!.. Я в машину. И с важным видом того единственного, от которого здесь все зависело, их водитель отправился во двор. Сиротливо оставленная с самого края парковки машина уже ждала их, мутно отражая бампером первые попадающие во двор солнечные лучи. Никто провожать гостей на один день, конечно же, не собирался. Оставив на пустующей стойке администратора несколько купюр около большой, исписанной именами посетителей книги, они вышли на улицу. Воздух постепенно теплел, солнце из последних сил грело уже готовые к спячке горы и его лучи приятно согревали кожу. С очередным звоном колокольчика последним из мотеля вышел Хунсок, забравший из комнаты все свои вещи. - Босс, может перекусим где?- проспавший любую возможность поесть перед отправлением Чаннен выглядел грустным и отчаявшимся. Будто отсутствие всего лишь одного завтрака неминуемо обратит его жизнь в кромешный ужас, исправить который под силу будет только божественному явлению. Не завтракающий по утрам Хунсок трагедии не понимал, а потому сидел на заднем сидении и пытался понять, что ему делать с двумя куртками – своей и Чхольбома. Снова севший на место штурмана старший закатил глаза. - Тут есть где-нибудь магазины?- потерев задумчиво лоб, спросил он. Машина, медленно тикая и оповещая всех вокруг о заднем ходе, выползала с тесной парковки у мотеля, пока ее водитель думал вовсе не о дороге. - На въезде точно была парочка,- мгновенно отчитался Чаннен. Хунсок на заднем сидении, уже практически поборовший проблему курток, удивленно поднял брови. Способность замечать что-то настолько неважное при темноте, усталости и сосредоточении на дороге впечатляла. - Тогда давай туда,- махнул в итоге рукой Хван и они, теперь уже куда более резво и даже как будто радостно, вывернули с парковки на небольшую дорогу, ведущую на этот раз прочь из города. Круглосуточные магазины и правда попадались на пути. Но они почему-то не остановились у первого попавшегося, а доехали до третьего, самого большого, останавливаясь на пустой парковке рядом. Людей рядом не было, только какой-то торопящийся мужчина выскочил из автоматических дверей, чуть не врезавшись в них, и побежал дальше. Рабочий день уже начался и все обычные люди спешили по делам. - Босс, Вы будете что-нибудь?- глуша двигатель и поворачивая ключ в зажигании, деятельно поинтересовался Чаннен, явно готовый стартовать с места в сияющую круглыми сутками обитель. - Кимпаб какой-нибудь захвати,- без особого интереса ответил Хван, просто подперев щеку рукой и глядя на улицу, безынтересную и обычную. Водитель кивнул и, разобравшись с ремнем безопасности, птицей счастья выпорхнул наружу. И чуть ли не побежал в магазин, на ходу поправляя сбившийся воротник цветастой рубашки. Ненадолго в машине воцарилось легкое молчание. Не гнетущее и не вынужденное, а скорее просто существующее вокруг, заполняющее настоящую тишину одиночества чем-то неслышимым, но при этом живым. Такое часто бывало между двумя, не любящими попусту болтать о чем-то, и этим можно было наслаждаться. Однако, пока у Хунсока было слишком много вопросов, чтобы просто молчать. - А… Кто он такой?- звучало ужасно невежливо, но нормы этикета сейчас существовали где-то за пределами этой машины. И сидевший вперед Хван коротко хмыкнул, поднимая глаза и глядя в зеркало заднего вида. Насупленное лицо вчерашнего подростка не вынуждало дать ответ, но просило о нем. - Никто,- с усмешкой был дан ответ. И Ким открыл сначала рот, чтобы спросить что-то еще, но потом только нахмурился сильнее. Шутку он понял, хоть и не оценил. - Так Вы слышали?.. - Стены картонные, сложно было не услышать,- старший поправил немного зеркало, чтобы целиком видеть сидевшего сзади человека. Поджатые в недовольстве губы и нахмуренные брови были ему безмолвным ответом, от которого хотелось смеяться. Хоть их новому попутчику и было уже девятнадцать, в душе у него все еще было что-то детское. - Ничего такого. Всем нужны исполнительные ребята, а он… Хорош в этом,- немного туманно, но все же откликнулся Хван, не в силах сопротивляться такой обиженной мордашке. И пусть та не сменила своего выражения на полностью удовлетворенное, точно поняв, что история вовсе не рассказана целиком, но хотя бы перестала быть настолько недовольной. - Он ведь не из Йосу… Говорит странно,- откинувшись на спинку сидения, отстраненно заметил Хунсок. Внутреннее любопытство, конечно, не утихло, но ему отплатили той же монетой и возражать было бы глупо. По крайней мере сейчас. Ничто не помешает спросить то же самое, но позже. - С Чхунчхона. С какого-то… Да неважно,- город припомнить было куда сложнее, но вот район отпечатался в памяти. Да и сложно было его не запомнить, ведь сам Чаннен постоянно с гордостью упоминал его.- Привыкнешь. Как и он к тебе. Все-таки… На мгновение Хван снова бросил взгляд на парня, сидевшего сзади в обманно-расслабленной позе и пристально глядящего вперед. Черные глаза на мгновения встретились. - … Вы оба теперь в команде. Такой ответ младшего, кажется, устроил. По крайней мере он отвел взгляд и начал рассматривать улицу за окном, не задавая больше никаких вопросов. И только на мгновение можно было заметить скользнувшее по лицу смущение. Быть принадлежным к чему-либо – мечта, которую не могли себе позволить воспитанники приюта, кинутые всеми и никому не нужные. Конечно, у них была церковь, дающая то самое чувство единения с кем-то, но многие из них слишком долго были на улицах, чтобы всерьез верить в доктрины христианства. Любовь, всепрощение, доброта и искупление – это, конечно, хорошо, но это не принесет денег в карман, риса на стол и крышу на дом. Кто-то ударялся в религию еще сильнее, собираясь посвятить всего себя церкви, а кто-то наоборот – искал свою новую семью на улице. И если некоторых забирали к себе родители, спасая от гнетущего одиночества и давая чувство тепла человеческой любовью, кому-то везло не так сильно. От отца Ли и других монахов и монашек, работавших в приюте уже десятилетиями, Хунсок слышал о том, что его старший связался не с самыми лучшими людьми. Кто-то размыто говорил о плохих делах, а кто-то уже гораздо конкретнее указывал на одну из самых больших банд портового городка Йосу, которую на улицах между собой называли «Акулами». «Акулы» промышляли тем же, что и все остальные. Воровство и грабежи, мошенничество и вымогательства, откровенное насилие и запугивание – ничего необычного, ничего выделяющегося. Но их было много, действительно много даже для такого городка, как их, и потому они вынуждали всех считаться со своей силой. Подбирая на улице беспризорников и делая их своими пешками и слугами, помогая однажды и вечно прося за это плату потом, просто открывая свои двери тем, кто добровольно готов был пойти по этой дороге, «Акулы» сбились в крепкую стаю, готовую противостоять другим бандам. И на самом деле сложно было не попасть к ним, однажды уже сломавшись и увидев, насколько жестока жизнь и насколько Господу наплевать на каждого из них. Кто-то говорил, что Хван попал к ним еще даже до того, как оказался в приюте. Многие шатающиеся на улицах круглые сутки подростки натыкались на тех, кто предлагал заработать быстро и без лишних вопросов, и отказаться было сложно. Однако постоянные нравоучения отца Ли, занятия при семинарии и настояния взрослых о необходимости получения хотя бы старшего школьного образования мешали бандитской жизни. А потом на него повесили и присмотр за самым младшим ребенком приюта, буквально лишив возможности лишний раз сбегать в город. И это, наверное, принесло бы свои плоды, начавшись чуть раньше. Но выпуск неминуемо прогремел в девятнадцать. Хунсок плохо помнил события тех лет. Сейчас они уже казались подернутыми серой дымкой памяти, неизменно забирающей самые ранние воспоминания. Но если картинка редко вставала перед глазами, то вот ощущения все еще казались яркими. Он помнил, как ждал визитов старшего, со временем становившихся все более и более редкими. Помнил, как несколько раз его забирали из приюта, якобы просто погулять, а на самом деле уводили куда-то в подполья их города, оставляя с забавными людьми, которые учили играть в карты и показывать фокусы с монетами. Помнил и как однажды сам сбежал на улицу в глупых попытках найти Хвана среди бесконечной череды морских контейнеров, но наткнулся лишь на других, незнакомых бандитов. Которые точно не стали бы церемониться с совсем еще мелким мальчишкой, наивным и не способным ничего сделать, но которые остановились от пронзительного и скрипящего звука шин, стирающихся о неровный старый асфальт. И тогда, когда рядом с ними затормозил новый мотоцикл, сияющий в последних закатных лучах солнца, а сидевший на нем молодой парень протянул руку, буквально подхватывая и усаживая за своей спиной, Хунсок помнил, что именно он подумал. «Я хочу стать таким же, как он» Автомобильная дверца хлопнула, закрываясь за ввалившимся внутрь водителем. Шелестящие обертки тут же рассыпались по подлокотнику и рычагу передач, падая на пол, а объемный стакан с напитком гордо встал на приборную панель. Из магазина наконец-то вернулся Чаннен. Купленная еда, по объему могущая накормить человек пять, подверглась тщательной сортировке. Что-то улетело в бардачок, видимо, приберегаемое напоследок, один из кимпабов торжественно был вручен Хвану, который начал его разворачивать, а остальные яркие пакеты начали перебираться на коленях. Один из них даже отлетел в Хунсока, явно попытавшись угодить прямо в лицо. Вздрогнувший Ким опустил глаза, глядя на ярко-розовую упаковку с каким-то странным, хомякообразным мультяшным животным. Это была обычная булочка с клубничным кремом. - Я такие не люблю,- бегло кинул Чаннен, открывая один из пакетов и одним куском откусывая чуть ли не половину булки с бобовой пастой. Хван на переднем сидении только хмыкнул, стряхивая с себя на пол несколько улетевших на него пакетиков, а Хунсок тут же отвернулся, уставившись в окно. - «Ну, может он и не такой дурак, как мне казалось…»- отстраненно заметил он, откладывая пока с щедрой души отданную булочку в сторону. А их водитель, подхватив свободной рукой свой холодный кофе, уже больше коленями, нежели руками удерживая руль, наконец завел машину. Их путь, начавшийся вчера и прервавшийся на какие-то мелочи, наконец продолжился. По длинным, прямым трассам, начинающим иногда петлять вверх-вниз по холмам, по узким горным дорожкам и серпантинам, мимо огромного множества городов, больших и не очень, все севернее и севернее. Все ближе и ближе к Сеулу, самому сердцу Кореи. Не доезжая до него совсем немного и сворачивая у старого дорожного указателя «Район Кудам».