Глава 14. Грядущее.

Возвращаться обратно в новоприобретенный дом смысла не было. До встречи с высшим светом оставалось не так уж и много часов, проведенных в бессмысленной езде по городу и попытках запомнить хотя бы главные улицы, а делать в теперь уже общем доме было просто нечего. Там даже не было какой-либо приличной одежды, чтобы переодеться, потому что у Хвана не было ее вовсе, а потому машина все дальше и дальше уезжала от тихого спального квартала, вгрызаясь в незнакомые улицы с упорством пираньи. - «Надо пиджак что ли какой прикупить…»- впервые за всю жизнь возникла в голове мысль, когда мужчина бросил на себя взгляд в зеркало заднего вида. Торжествами жизнь его не баловала, а потому причины покупать что-то классическое и абсолютно нейтральное не было, но вот видимо пришел тот самый момент. Впрочем, самые обычные скучные костюмы-тройки ему никогда не нравились, а потому выбор и остановился на просто пиджаке. Джинсы у него были хороши сами по себе, а рубашка с узором это ведь стильно и так по-побережному. По-крайней мере, сам Чхольбом никаких недостатков в них не видел, и потому менять ее не собирался. Навигатор сначала отказывался воспринимать простое и понятное «магазин нормальной одежды», но все же со скрипом начал выдавать какой-то путь. Город хоть и казался большим, но был скорее запутанным и полным постоянных поворотов и тупиков, нежели действительно занимал хоть сколь большое пространство. Прижимаясь к порту, кормящему и одновременно отравляющему любой существующий в Корее город, Кудам неспешно уходил вглубь, к одиноким, покрытым уже облетевшим лесом горам, испещренным туристическими тропами. Где-то там, дальше, он медленно вливался длинными дорогами-артериями и в сам Сеул, переходя из пригородных трущоб в городские кварталы, но это было так далеко, что казалось несуществующим. И хоть дыхание столицы чувствовалось, все же по своему настроению и мироустройству городок явно был ближе к Йосу, Пуё или иным провинциальным городам. И так даже было лучше - не придется до конца превращаться в столичного пижона, вечно живущего под надзором ока правительства. Хотя все вокруг все еще казалось слишком не таким, слишком утонченным и возвышенным для кого-то из его круга. И хоть Хван честно пытался делать то, что получалось у него лучше всего – приспосабливаться, даже в магазине мужской одежды между ним и симпатичной девушкой-консультантом чувствовалось какое-то напряжение. Будто она, непонятно почему, боится его. Хотя мужчина старался улыбаться как можно приветливее и очаровательнее. - Может я просто не в ее вкусе,- пробормотал он себе под нос, прижимая к себе пакет с фирменным лейблом магазина, в который теперь аккуратно было уложена его видавшая виды кожаная куртка. Новый пиджак, и без того почти идеальный, а затем еще и подогнанный по фигуре местным портным, появившимся буквально из ниоткуда возле примерочной, непривычно мягко сковывал плечи, заставляя выпрямлять спину и смотреть на этот мир уже как-то по-новому. Цена за это все, конечно, кусалась, но деньги пока что не были проблемой, да и ведь у него была благая цель. Нельзя же являться на важную встречу в совсем уж бандитском облике. - Мне вообще далеко ехать?.. Черт бы побрал эти дороги…- все продолжал бормотать Хван себе под нос, вбивая в навигатор новый адрес. Который был, вот так сюрприз, вовсе практически за городом, красуясь не среди оживляющихся к вечеру улиц, а лесных угодьев, гор и небольшого искусственного пруда. Благодать и богатство во плоти, как ни посмотри, но Чхольбома волновало только одно – что ехать до этого места больше двух часов по заковыристым мостам и дорогам нового города. Как хорошо, что никаких дел больше у него не было. Дорога выматывала. Отвыкший как в целом от вождения, так и конкретно от вождения в городе, Хван продолжал удивляться тупости людей вокруг. Машины лезли в любую щель, которая только открывалась между полосами, провоцируя соседние авто на гневные высказывания азбукой Морзе автомобильным клаксоном. Мотоциклы появлялись из ниоткуда и пропадали в никуда, не забывая гневно ударить по капоту кулаком, когда ты чуть не сбивал его, выскакивающего прямо перед носом во время поворота на крайнюю полосу. Светофоры то не оставляли даже шанса продвинуться в пробке больше, чем на пару сотню метров, то наоборот никогда не переставали гореть, вызывая недоумение насчет собственной нужности. И, конечно, дорожные работы – ничего не делающие и не меняющие, но занимающие чуть ли не половину полос, бесконечно свистящие в свои свистки, призывая объезжать их по еще большему кругу, и шумящие большегрузами с песком или камнем, которые просто стояли на месте. Хаос, шум и суета окружали, как плотное, колючее ватное одеяло, давя на голову и чуть ли не физически заставляя пригибаться все ближе и ближе к рулю в глупой надежде, что еще немного – и он покинет это чертово место просто провалившись сквозь землю. Но даже этому не суждено было сбыться, ведь земли под машиной не было – только бесконечные бетонные эстакады и бедняцкие районы, накрытые ими, как куполом. К моменту, как упрямая машинка подъезжала к все шире и шире становящимся дорогам, вот-вот готовым влиться в междугородние трассы и шоссе, Хван успел проклясть все на свете. Досталось даже оставшейся дома банде и Чаннену, просто за то, что они позвонили час назад и спросили, что он хочет на ужин, а уж сколько проклятий упало на головы всем автомобилистам Кудама можно было и не считать. Но некий плюс в этом все же был – все волнение, томительное ожидание и неприятный зуд где-то под ребрами от нависшей над головой неизвестностью пропали. Осталась только усталая раздраженность, знакомая всем и каждому в конце рабочего дня. Скромное здание в традиционном японском стиле приютилось у едва заметного поворота, незатейливо отмеченного тускло горящим в надвигающемся сумраке изысканным фонарем. Гравий зашелестел под колесами, дорожка из фонарей вела дальше, сначала к просторной парковке, а уже затем к небольшому ресторану, интимно окутанному в теплый и мягкий свет. Хван раздраженно одернул пиджак, уже в пятый раз за последние несколько минут, мельком бросая взгляд в боковое зеркало автомобиля. Волосы немного растрепались, но пара движений ладонью сделали только хуже, и было решено оставить все так, как есть. Он все же не на смотрины приехал, и оценивать будут его профессиональность, а не внешний вид. А для поверхностного впечатления он постарался достаточно на сегодня. На парковке было немноголюдно. То ли люди сегодня решили не баловать себя изысками, то ли звезды этого города могли позволить себе обеспечить полную приватность разговоров. Только несколько машин, одна из которых была знакомой, и те приютились поближе к самому ресторану, оставляя припарковавшегося по привычке у самого выхода Хвана в каком-то странном одиночестве. Он остановился как раз недалеко, набирая короткую СМС для Донджи. Она просила оповестить о прибытии, чтобы встретить – или хотя бы прислать ответом номер столика и имя бронирующего. Чхольбом, конечно, не много ходил по подобным ресторанам, но в его понимании как-то так и должно было это работать, когда ты – никто, пришедший к столу на правах своеобразного развлечения, а никак не участника. Телефон звякнул уж очень быстро. В нем короткое «5 кабинет, тебя ждут» и ничего больше. Видимо, все уже были на месте – что вызывало вопросы, а позвали ли его вообще к началу или оставили на десерт, как самое интересное блюдо – и просто ждали. А заставлять людей ждать это, говорят, дурной тон. - Ну, погнали… В воздухе витал тонкий аромат алкоголя и каких-то благовоний. Молчаливая хостес проводила по полутемному коридору в старом стиле до раздвигающихся дверей, на которых аккуратным и заносчивым иероглифом на китайском была выписана цифра пять, а затем куда-то пропала. Руки немного подрагивали, то ли от волнения, то ли от двухчасового сжимания руля автомобиля, но мешкать было нельзя. Секунды промедления стоят слишком дорого, когда речь идет о судьбе и жизни. Дверь с шорохом отодвинулась в сторону, обнажая небольшую деревянную комнатку с невысоким столом и футонами, явно предназначенными для имитации истинной японской трапезы. Пара минималистичных картин по стенам, высокая песочная ваза в углу с длинным и сухим стеблем какого-то растения, ничего лишнего и ничего отвлекающего. Ведь главным украшением были, как всегда, люди. Четверо мужчин – и одинокая Донджа на самом почетном месте сегодня – все как один повернулись на звук открывшейся двери. Взгляды, словно лучи сканеров, тут же принялись отмечать что-то, подчеркивать, выделять, оставляя на коже почти ощущаемое липкое прикосновение, от которого хотелось морщиться. Но Хван стерпел. И поскорее натянул дружелюбную улыбку. - Доброго вечера, господа! Ведь не только его сегодня собирались препарировать на этом воображаемом операционном столе – никто не запрещал в ответ пытаться узнать все, что только можно, используя собственные догадки и обрывками добытую информацию. Все здесь присутствующие, кроме, может, одного из них, были явно старше Хвана. Мужчины в строгих костюмах, типичные начальники, таких примерно и представляешь, когда робко стучишь в дверь руководителя или какого-нибудь заместителя директора. У них даже лица были такие же, какие чиновники надевают в присутствии обычного люда – строго-формальные, полностью отсутствующие, пытающиеся напугать весом собственного статуса. Таких Чхольбом перестал бояться еще с десяток лет назад, окончательно убедившись в том, что чем больше достается власти человеку, тем сильнее из него лезет все самое темное и ужасное. - А вот и наш герой,- Чон улыбнулась, пусть и мимолетно, чуть качая головой. Она сегодня явно прихорошилась, постаравшись выглядеть еще боле торжественно, чем обычно. Вот только взгляд у нее был напряженный, тяжелый, готовый каждую секунду оценивать обстановку вокруг и даже не реагировать, а предвидеть события. Хороший секретарь всегда на шаг впереди своего руководителя, а она всегда была очень хорошим секретарем. - Хм!..- как-то уязвленно дернул подбородком сидевший ближе всех к выходу мужчина. Пронырливый взгляд, аккуратно приглаженная прическа и золотой значок какого-то профсоюза на лацкане пиджака выдавали в нем поборника социальной справедливости. То ли руководитель какой-нибудь организации по защите всех обиженных и обездоленных, то ли самовыдвиженец от партии – настолько тонко Хван в политику еще не лез, но отличать ее приверженцев уже научился. - Это тот, который, что ли?- суховатый и поджарый мужчина, явно самый старший здесь, обернулся на Чон, дергая головой в сторону вошедшего и закрывшего за собой дверь гостя. Та лишь кивнула, соглашаясь и намекая глазами, что надо бы уже что-то сказать. Представиться, как минимум. - Кхм, да!..- что-то он и забыл, какого это – быть тем, кто постоянно называет свое имя, а не тем, чье имя гуляет по устам без лишнего напоминания.- Меня зовут Хван Чхольбом! Тщательно выверенное искусство поклонов тоже немного подзабылось, но это, к счастью, было тем, что тело вспоминало самостоятельно даже без напоминаний. Хоть и было немного в новинку. Когда он последний раз вообще хоть кому-то кланялся так низко, даже главу банды в Йосу последние годы приветствуя просто кивком. Но сейчас придется привыкать. - Хм,- задумчиво отозвался последний, ранее молчавший мужчина. Явно уложенные волнистые волосы, узкая рамка очков, прячущая истинный взгляд, и самодовольная ухмылка – прокуроров Чхольбом узнавал без подсказок со стороны. Все они были одинаковыми, с лицами хозяев этого мира, которые только разрешают всем остальным пользоваться своей собственностью по доброте душевной. Осталось разобраться лишь с остальными. - Ну, расскажи о себе,- с благоволящей улыбкой все же смог собрать уязвленное желание быть героем каждого дня и кивнуть головой первый мужчина. Он явно привык слушать чужие отчеты обо всем подряд – еще один плюс к догадкам о том, что этот экземпляр точно связан с профсоюзами. Половина их деятельности, особенно агитационной, стоит только на бесконечных отчетах и отчетах об отчетах. - Я, кхм…- в горле запершило от волнения, которое все же вернулось, несмотря на всю усталость и отвлеченность по пути сюда.- Я сам из Йосу. Был там вторым в банде, сам поднялся, за заслуги и за то, как вел дела. Всякие… Дела. Хван мельком бросил взгляд на Чон, пытаясь понять, что именно ему сейчас говорить. Не о сложной же личной судьбе и странном благоволении Господа, которое привело его сюда. Но женщина молчала, глядя куда-то в сторону, будто уже слышала эту историю – что, в целом, было правдой – и более заинтересованной в ней не была. И хоть на самом деле она наверняка отслеживала реакцию других, Чхольбому легче от этого не было. - И что там, в Йосу? Жизнь не сахар, верно?- хмыкнул самый словоохотливый из всех, даже немного разворачиваясь, чтобы все свое внимание уделить новому человеку. Ему было интересно, действительно интересно, что должно было настораживать, но сейчас Хван за такое был благодарен. - Не хуже, чем здесь. А так – люди и проблемы все те же. Наркотики, мошенничество, контрабанда, убийства… Ничего нового, мир везде один и тот же,- он даже позволил себе короткую улыбку, пока в ответ на такое заявление где-то справа хмыкнул очкарик. - И что, со всем справлялись?- даже голос у него был прокурорский, лоснящийся и втирающийся в доверие, обещающий со всем понять и во всем разобраться, но на деле полный только лжи. Такими голосами обещали все блага человечества, а потом сажали за решетку до конца жизни. - Конечно,- иного признавать было нельзя.- На любого человека найдется управа, с любым делом можно все уладить. Там заговорить, тут заплатить, здесь… - Убить?- перебил прокурор, поднимая глаза и впервые глядя именно на лицо. Уголок его губ дернулся в неопределенной ухмылке. - Если придется,- ответил Хван слишком, наверное, поспешно и холодно. Перемена в лице ни для кого внимательного тайной не стала.- Убивать людей это слишком… Растратно. Любой, даже самый бесполезный человечишка, однажды может пригодиться. Чон едва заметно дернула бровью, то ли в удивлении, то ли еще от чего, но подала голос первой посреди возникшей задумчивой паузы. - Надо же, какие разумные мысли!.. И правда, излишняя кровь никогда не красит,- она бросила строгий взгляд на своих собеседников, призывая уже как-то реагировать и не просто молчать, строя какие-то свои загадочные планы. - Вот да!- откликнулся почти сразу же ретивый старик.- Припугнуть там, побить, поугрожать – это еще ладно, а как начинают убивать, так потом отчетов с этим всем не оберешься!.. Видимо, он как-то был причастен к той части городской власти, что непосредственно имела отношение к убийствам и прочим нарушениям закона. Начальник убойного отдела или еще какой полицейский, по-крайней мере, Чон упоминала что-то такое. - Но бывает же, что надо… Ух!..- политикан изобразил в воздухе сворачивание шеи, больше подошедшее бы цыпленку, нежели человеку.- И убрать человечка. Чтобы… Не мешался! - Для такого хватит и простых побоев, будьте уверены. В таком я обычно не сдерживаюсь,- с немного горькой ухмылкой ответил Хван. Убийца воображаемых куриц довольно закивал, снова опуская руки. - Что ж, неплохо… И что же ты, все будешь делать один?- неуважительная форма резанула слух, но Чхольбом заставил себя проигнорировать очевидный пассаж. Да, может он и старше кого-то здесь, хотя что-то подсказывало, что все же нет, но по своему происхождению, по своей «должности» всегда будет ниже. И с этим тоже придется мириться. Тут, как бы далеко он не забрался, это будет только подножье скрываемых в тумане недосягаемых вершин чужого статуса. - У меня есть свои ребята. Они профессионалы, то, что нужно,- пусть и немного приврал, но лишь немного. Ведь в главном вся банда была профессионалами – в том, чтобы молча исполнять порученные дела и никогда не задавать вопросы. А в преступном мире это зачастую было более важным качеством, чем навыки хакерства, понимание бухгалтерии или обладание навыками ближнего боя. - И много их? - Дв… Тринадцать,- запнулся, но быстро поправил сам себя Чхольбом. Что, вероятно, не утаилось от собеседников, но истинный интерес вызвало только у Донджи. Когда они последний раз встречались, число было на один меньше. - Неплохо-неплохо!- радостно качнул головой коп.- Даже и не знаю, звучит все складно! - В деле испытать надо,- степенно заметил политикан.- На словах все у нас молодцы, а на деле… - Что же вы, хотите прямо сейчас заказать кого-то?- коротко хмыкнул очкарик, молчавший почти все время встречи, но не спускавший ни на минуту взгляд со стоявшего рядом гостя. Двое энтузиастов потупились, кашляя и отводя глаза. Видимо, какие-то кандидатуры уже имелись, но пока что говорить о них не хотели. - Но они правы. Одними словами сыт не будешь,- Чон поддержала идею, чувствуя, что пора было сворачивать их переговоры. Все, казалось, прошло вполне удачно и никаких проблем с самого начала не было, а значит на самом первом этапе выбранную ей кандидатуру одобрили. Это не могло не греть самолюбие. - И что же предлагаешь?- на удивление заинтересовался очкарик чужим мнением, немного оборачиваясь на единственную в компании даму. Донджа обвела глазами комнату, пытаясь что-то быстро придумать. - Мы же не ради убийств людей искали. Деньги… Нужно выводить их в оборот. Вот пусть и займутся этим,- легко махнула она рукой.- У меня есть на примете одно местечко… Слышали про квартал к северу от реки? - Тот, что снесли недавно? Мы оттуда стариков расселяли,- покачал головой политикан, явно припоминая что-то. Остальные нахмурились и тоже закивали, вспоминая место по каким-то своим ассоциациям. Ничего пока не понимающий Хван только дернул бровью, запоминая все, что слышит. - Там будут строить новый район. Дома, магазины, бизнес-центры… Но аукцион поставщиков сорвался. Говорят, победитель внезапно перестал на связь выходить, а вчера они вообще объявились банкротами… Женщина хитро усмехнулась, глядя на прокурорскую шишку, и тот только шумно выдохнул, пряча улыбку в крошечной рюмке саке. Он даже не собирался притворяться, что не причастен к этому. - В общем, место вакантно. И почему бы не закинуть туда удочку?..- пожала плечами секретарша мэрии, усаживаясь чуть удобнее.- Вот и будет проверка. - А если не справится?- политик сразу напрягся, видимо, представив возможные убытки, если что-то пойдет не так. Хван тут же постарался сделать самое уверенное в себе, с хорошей точки зрения, лицо. - Объявим банкротом и выведем все под объекты муниципального строения,- фыркнула Донджа.- Как будто земля простаивать будет… - А что, звучит неплохо,- пожал плечами прокурор, опуская на стол крошечную чарку.- К чему тянуть, решим все сразу… Мы достаточно ждали, вам так не кажется, коллеги? Он хмыкнул, а затем достал телефон, буквально в несколько движений открывая календарь. - И срок тебе… До конца года. Как раз чтобы к отчетам успеть,- хмыкнул он, останавливая палец на скромной, выделенной тусклым красным цветом дате 25-го декабря. Католическое Рождество, славный праздник семейной близости и трогательного воссоединения с родными. День, до которого осталось чуть меньше двух месяцев. Небольшая пауза повисла даже среди хозяев города. Они понимали, что это будет сложно, практически невозможно, и, наверное, в их молчании было какое-то сочувствие. Но гораздо больше там было спортивного азарта и ожидания – справится или нет, сдастся или решит пойти до конца. Ставки на чужие жизни всегда затягивали не меньше, чем биржа. - Отлично!- звучало, конечно, слишком уж наигранно бравурно, но Хван старался как мог.- Сделаем в лучшем виде. Тогда насчет… - Я напишу тебе насчет фирмы. Там есть пара рыб, с открытием счетов и оформлением мы поможем,- отмахнулась Донджа, кивая и накладывая себе с общей тарелки изысканно украшенный цветком гункан. И взятая еда словно стала знаком, после которого все очнулись от этого сна, отворачиваясь от вошедшего, начиная говорить между собой, накладывать еду и тянуться к бутылкам. Жизнь потекла дальше, проливаясь мимо, оставляя на берегу – пока что – с молчаливым вызовом. Окунуться в нее, минуя суровые волны, или струсить и остаться на месте. И Чхольбом только кивнул, открывая за своей спиной дверь и выходя прочь. Пока что его место было на этом крутом берегу, наблюдающем издалека, но вот-вот все должно было измениться. Потому что если он что-то решил сделать, то уже не отступит.