Сезон 1 Серия 1

      Сезон 1 Серия 1              День на улице просто чудесный. Птицы поют, цветы распускаются. В такие дни, такие детишки, как ты… должны гореть в аду.              Шутка!              Ночной ветерок был прохладным и успокаивающим, проникая через открытые балконные двери, контрастируя с жаром воды, пока я стояла у плиты, готовя лапшу на ужин. Легко, просто и, честно говоря, именно того, чего мне и хотелось. Я смотрю на свой телевизор с улыбкой, видя свою любимую сцену, играет музыка, и я качаю головой в ритм. Подпеваю играющей песне, пританцовывая на ногах в такт, кружусь на кухне, пока жду, когда лапша доварится.              — Даже старый Нью-Йорк когда-то был Новым Амстердамом. Почему его переименовали, я не скажу, людям просто так больше понравилось.              Я бросаюсь к телевизору, чтобы прибавить громкость настолько, насколько это возможно, чтобы не напугать соседей выстрелами, которые звучат во время песни, наблюдая, как Пятый прыгает и легко убивает орду комиссаров в пончиковой. “Академия Амбрелла” снова играет. Честно говоря, я сбилась со счёта, сколько раз я её смотрела, но это моё любимое шоу. Я возвращаюсь на кухню, взглянув на свой ноутбук, который ждёт, когда я закончу свой отчёт, но мне совсем не хочется. Не сегодня. У меня будет время сделать это позже, так что сегодня можно просто расслабиться.              Я радостно выключаю плиту, как только моя лапша готова, хватаю ноутбук и иду к дивану. Он будет в моём полном распоряжении, так как моя младшая сестра ушла с мамой на родительские собрания, так что я одна дома и чиллю.              Не то чтобы я ненавидела быть одна.              Я обожаю, когда весь дом в моём распоряжении.              Не успела я даже взяться за ручку кастрюли, как вдруг посыпались искры, и я отшатнулась назад к столешнице, испугавшись, что могла что-то сжечь на кухне. — Что за хрень?! — шиплю я, когда искры вспыхивают ярче, светятся синим, трещая. Я быстро закрываю глаза, когда синий свет взрывается волной. Свет не обжёг меня, но это не остановило панику от мысли, что вообще могло вызвать такой взрыв. Свет, казалось, исчез, и я задрожала от внезапного порыва холодного ветра, кусавшего открытую кожу, не прикрытую худи и трениками. Я медленно открыла глаза, услышав тихий вой ветра, моргая, чтобы прогнать размытость.              Какого чёрта!?              Почему я на улице!?              Как я оказалась на улице!?              Я в замешательстве оглядываюсь, не понимая, почему я на улице, когда я точно помню, что была в своей квартире, глядя на серое небо, затянутое тучами. Было холодно, очень холодно, и меня передёрнуло от резкого ветра, мои босые ноги покалывало от мокрой травы.              — Где, чёрт возьми, я? Как мне добраться домой? — восклицаю я, лихорадочно шаря по карманам и вздыхая с облегчением, когда нахожу свой телефон. Пытаюсь определить свое местоположение, но он глючит. — Давай же! — я сердито хлопаю по нему, пытаясь использовать мобильный интернет на своем ноутбуке, но даже это не показывает, где я. — Может быть, я могу кого-нибудь спросить…?              Я оглядываюсь, гадая, где выход из этого, предположительно, заднего двора, на котором я нахожусь. Я просто начинаю идти, вскоре слыша слабые крики вдалеке и иду на них. Паника усиливается из-за того, что я совсем не узнаю это место, поэтому понимаю, что нахожусь где-то далеко от дома, просто в чистом поле со своими устройствами и, очевидно, вилкой в руке.              Я отодвигаю несколько веток дерева и застываю в полнейшем замешательстве, увидев, откуда доносились крики. Это просто группа людей, и я прищуриваюсь, глядя на них, когда они окружают что-то. Быстро иду к ним, надеясь, что они смогут мне помочь. Я подхожу ближе к группе, особенно выделяя одного огромного парня с корпулентным телом, легко возвышающегося над всеми.              Я отхожу от него, боясь попросить его о помощи. — Эм, здравствуйте… — глотаю я, мой голос тих. Я откашливаюсь, чтобы снова заговорить громче, но никто не смотрит в мою сторону.              Грубияны…              — Простите. Здравствуйте?! — выкрикиваю я гораздо громче на этот раз, и два человека из группы внезапно поднимают головы, глядя прямо на меня.              Да быть такого не может…              Я делаю резкий вдох, мгновенно узнав худощавого подростка и мрачного брата, оба они смотрят на меня в замешательстве.              Клаус!? Бен!?              — Постойте, нет, Роберт и Джастин? — бормочу я, отходя от группы, и они делают то же самое.              — Погоди, ты меня видишь? — спрашивает Джастин, и я медленно киваю. Оба актёра широко раскрывают глаза, прежде чем Джастин в шоке смотрит на Роберта. — Ты видишь то же, что и я, верно? — спрашивает он высокого парня.              — Случайного человека, одетого как бомж? Ага, — отвечает Роберт, и я сужаю на них глаза.              — Эй! Это было лишним! — огрызаюсь я, и они оба отпрыгивают от моего раздражённого тона.              — Это только мне кажется, или кто-то ещё видит подростка-Пятого? — внезапно спрашивает кто-то ещё из группы позади меня, и я в шоке оборачиваюсь, услышав это.              Погоди, Пятый? Они снимают… стоп, нет. Первый сезон уже закончен. Они переснимают?              Я иду ближе к группе людей, игнорируя смущённые взгляды Джастина и Роберта. — Все просто игнорируют меня, или… — я вздрагиваю, когда огромный парень прошел прямо сквозь меня. Вот прямо сквозь меня! — …что… — Я отступаю от резкого порыва холода, чувствуя, будто из меня вырвали воздух, пока фигура просто уходила. Мое сердце внезапно начало бешено биться, я сгорбилась, пытаясь отдышаться, и мой разум лихорадочно пытался понять, что, черт возьми, происходит.              Меня охватывает настоящая паника, когда ещё один человек проходит сквозь меня, как будто ничего не было, и я с трудом дышу, а разум кричит, что меня больше нет в живых. Я чувствую, как чьи-то руки нежно берут меня за руки и быстро отводят от группы. Оборачиваюсь и вижу, что это Джастин, он хмурится на меня и держит меня за плечи.              — Спокойно, просто дыши. Успокойся и просто сосредоточься на вдохе и выдохе, хорошо, — мягко говорит он, и я чувствую мгновенное облегчение от того, что чувствую, как он сжимает мои плечи, не проходя сквозь меня.              — К-как они п-прошли сквозь меня? — запинаюсь я, и он удерживает моё внимание на себе.              — Дыши. Просто сначала подыши. — Я делаю, как он просит, делая глубокие вдохи и медленно выдыхая, пока Джастин мягко потирает мою спину, чтобы успокоить меня.              — Я никогда не видел, чтобы призрак так себя вёл, — я холодею и поворачиваюсь к Роберту, когда он это говорит, задаваясь вопросом, что он имеет в виду.              — Простите, что!? — Он сужает на меня глаза, как будто он смущен тем, почему я так смущена.              — Призрак. Ты мертва, моя амиго. Ты отдала концы. Сыграла в ящик… — —Я не мертва! Я не должна быть мертва! Мне 19, ради всего святого! — Джастин и Роберт смотрят друг на друга с тревогой. — Я была в порядке всего несколько минут назад, прежде чем меня ослепил этот синий свет! Я просто дома готовила лапшу! Как можно умереть, готовя еду!?              — Ну, кто-нибудь мог пырнуть тебя ножом, — пожимает плечами Роберт, и я свирепо смотрю на него.              — Я выгляжу так, будто меня кто-то порезал!? — Я выпрямляюсь, поднимаю руки, все еще держа свой ноутбук и вилку. — У меня нет никаких ран!              — Может быть, кто-то отравил…              — …Чушь собачья. Я даже не успела съесть свою лапшу, и я была одна дома! И что вы, ребята, делаете? Почему вы переснимаете пилотную серию?              — В смысле? — Теперь Роберт просто смотрит на меня как на сумасшедшую.              — Роберт, ты знаешь. Первый эпизод сериала. Пилотная серия.              — Меня зовут Клаус, Сумасшедшая. А не этот Роберт.              Что? ЧТО!?              — Да, а я Бен. Как тебя зовут? — Я смотрю на Джастина… эм, Бена в замешательстве, когда он отступает от меня.              Они слишком глубоко вжились в своих персонажей, что теперь думают, что они и есть они? Они окончательно сошли с ума?              — Эм, Эстель, — бормочу я.              — Ну, приятно познакомиться, Сумасшедшая, но нам лучше зайти внутрь. Здесь чертовски холодно. — Клаус пожал мне руку, как будто мы только что не обсуждали пилотный эпизод, и вернулся в большой дом, который, как я теперь поняла, был позади меня. — Да, можно нам зайти внутрь и поговорить? Мои ноги замерзают! — Я переступаю с ноги на ногу, и Бен выглядит еще более смущенным, если это вообще возможно. — Ты можешь чувствовать температуру!? Мёртвые не могут этого делать!              — Я не мертва! — восклицаю я, вскидывая руки в воздух от досады, прежде чем быстро забежать в дом, чтобы не замёрзнуть, а братья плетутся за мной. Я следую за Клаусом и Беном на кухню и, наконец, вижу, что другие тоже идут туда. — Чёрт возьми. Здесь весь состав. — Я выглядываю, чтобы увидеть всех, стоящих с ними вокруг обеденного стола, пока Клаус запрыгивает на стол. Я машу рукой перед лицом Эллисон, но она никак не реагирует на меня, и я хмурюсь, глядя на всех в их костюмах.              Неужели они меня не видят? Я действительно мертва? Может быть, это очень реалистичный сон? Я сильно щипаю себя и шиплю от шоковой боли, которую почувствовала на руке.              Окей… не сон… Погоди, я попала в сериал… нет, это не то… Я каким-то образом телепортировалась в альтернативную вселенную, где эти вымышленные персонажи на самом деле реальны!? Чёрт возьми. Я в Академии Амбрелла. Я в сериале. КАК МНЕ ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ!? Я НЕ ХОЧУ ЗДЕСЬ ЗАСТРЯТЬ С АПОКАЛИПСИСОМ!              — Боже, чёрт возьми, — бормочу я себе под нос, пересаживаясь на табурет. Я прижимаю руку к нему и, к моему удивлению, не прохожу сквозь него, нормально сидя на нём, пока Пятый носится по кухне, совершенно изголодавшийся. Он был в отчаянии, искал какую-нибудь знакомую комфортную еду, и я сосредотачиваюсь на том, что он говорит.              Хотя я знаю, о чём он собирается говорить… — Какое сегодня число? Точная дата? — спрашивает Пятый, ставя разделочную доску и нож, наблюдая, как он хватает хлеб. Я уставилась на него, глядя на то, как он напряжён.              — Двадцать четвёртое.              — Чего?              — Марта, — снова отвечает Ваня Пятому, и он кивает.              — Хорошо, — почти с облегчением выдыхает он, и я хмурюсь.              Это было странно… видеть человека, которого я только что смотрела на экране, а теперь он просто делает бутерброд, стоя прямо передо мной. Он был так близко, его голос чётче, лицо… всё ещё утомлённое беспокойством.              — Итак, мы собираемся поговорить о том, что только что произошло? — Пятый игнорирует Лютера, переходя к приготовлению своего знаменитого бутерброда с арахисовым маслом и зефиром, доставая два кусочка хлеба.              Я так сильно хочу попробовать это…              — Прошло 12 лет! — восклицает Лютер, вставая со своего места с раздражением, а Пятый просто останавливается, глубоко вздыхая. Я заметила, как дрожат его руки, прежде чем он положил их плашмя на стол, держась за край, словно готовясь к чему-то. Он вообще дрожал, и моя хмурость углубилась, инстинктивно протягиваясь к нему. Я остановилась, когда коснулась его левой руки, быстро отдёрнув её, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Лютера.              Пятый насмешливо фыркает на своего брата, поворачиваясь к нему лицом и осторожно касаясь своей руки. — Это было намного дольше. — Он закатывает глаза, делая шаг вперёд к физически более крупному брату, прежде чем телепортироваться. Лютер тяжело вздыхает. — Я бы этого не пропустил. — Пятый приземляется позади него, чтобы поискать на полках, хватает пачку зефира и телепортируется обратно на своё место за столом.              — Куда ты делся? — спрашивает Диего.              — В будущее. Кстати, там дерьмово.              — Я так и знал! — говорит Клаус, и я мягко улыбаюсь его чудаковатости.              — Мне следовало послушать старпера, — вздыхает Пятый, направляясь к холодильнику, открывая его, чтобы достать арахисовое масло, после чего закрывает дверцу. — Знаете, прыгать в пространстве это одно, а прыгать во времени это игра в кости. — Он возвращается к столу, открывая крышку.              — Да, ты никогда не предвидел бы этого. — Я хихикаю, и Пятый слегка оживляется, как будто услышал меня, трясёт головой, прежде чем возобновить приготовление бутерброда. Я пытаюсь схватить зефир, но мои пальцы просто проходят сквозь него.              Что ж, это угнетает.              Я держу руки при себе, решая пока просто наблюдать и не испортить эту вселенную, взаимодействуя с ней. — Хорошее платье, — Пятый делает комплимент Клаусу, и я тихонько посмеиваюсь над знакомым взаимодействием.              — О, ну, дэнке! — ухмыляется худощавый брат, играя с лацканами, Ваня качает головой и пытается вернуть разговор в нужное русло. — Подожди, как ты вернулся? — спрашивает она.              — В конце концов, мне пришлось спроецировать свое сознание в подвешенной квантовой версии себя, существующей во всех возможных временных отрезках.              Услышав эту фразу из многочисленных пересмотров, я, наконец, смогла хоть как-то понять, что Пятый имел в виду под этим.              — Я не понимаю… — говорит Диего, и Пятый насмешливо фыркает.              — Понял бы, если бы был умнее.              Ой.              Лютер быстро встал и не дал Диего отлупить физически младшего брата, когда тот вскочил со своего места.              — Как долго ты там был? — спрашивает физически более крупный брат.              — 40 лет. Плюс-минус. — Диего и Лютер медленно пересаживаются обратно в шоке, а все остальные удивлённо смотрят на Пятого. — Так ты хочешь сказать, что тебе 58?!              — Нет, моему сознанию 58. А телу, видимо, снова 18. — Снова объясняет Пятый, расстроенный тем, что его семья не может угнаться за ним. Он закончил делать свой бутерброд и драматично ушёл с этим бутербродом в руке.              — Подожди, как это вообще работает? — спрашивает Ваня, всё ещё в недоумении.              — Долорес продолжала говорить, что уравнения были неверны. Эх. Держу пари, она сейчас смеётся, — говорит Пятый себе под нос с тихим смехом, наконец откусывая свой бутерброд.              Боже, я бы умяла это вдвое быстрее. Младший брат возвращается к столу, берёт газету и быстро просматривает её. — Полагаю, я пропустил похороны.              — Откуда ты об этом знаешь? — спрашивает Лютер. — Какую часть будущего ты не понимаешь? — Пятый и я одновременно фыркаем.              Лютер, ты обезьяноподобный олух.              — От сердечной недостаточности? — спрашивает он, и Диего с Лютером дают два разных ответа.              — Да.              — Нет.              — Хмм. Рад видеть, что ничего не изменилось. — Пятый уходит, и я спрыгиваю со стула.              — Да, кроме одного… — бормочу я и следую за ним из кухни, говоря что-то об круговороте жизни Эллисон. Клаус и Бен тоже следуют за мной, так как им, по правде говоря, нечего делать, ведь я самое интересное, что произошло до сих пор. — Он действительно ходит как сварливый старик, — хихикаю я им, и они тихонько смеются, высмеивая походку Пятого, когда я немного поднимаю плечи и топаю, как он, когда вижу, что он внезапно останавливается в фойе.              Он поворачивается и удивлённо смотрит на меня, как будто знает меня, в его глазах появляется мягкость, которая мелькает лишь на секунду, прежде чем исчезнуть. — Ты… выглядишь знакомо. Кто ты?              Погоди, он меня видит?