Сезон 1 Серия 12

      Сезон 1 Серия 12              — Эстель, проснись… — Я тихонько стону, когда кто-то нежно будит меня. Я открываю глаза, чтобы увидеть Пятого, смотрящего на меня с скучающим выражением.              — Что? — Я зеваю, протирая глаза и устало оглядываясь. Я увидела, что снаружи уже кромешная тьма, значит, я, должно быть, спала очень долго.              — Твой ноутбук умер. — Мне передают мой ноутбук, и я нажимаю кнопку питания, чтобы увидеть символ низкого заряда на экране.              — Похоже, зарядка пропала, — Я закрываю его и встаю, потягиваясь и чувствуя себя энергичной после сна.              — Ты помнишь всё, над чем работал? — Я спрашиваю Пятого, когда он встаёт вместе со мной, поправляя свой внешний вид.              — Конечно, помню, — Он закатывает глаза и направляется к выходу из своей секретной комнаты. Я быстро следую за ним, мы оба избегаем членов семьи, когда он берёт меня за руку, чтобы телепортироваться в свою комнату.              — Я никогда не привыкну к этому… — Я стону от дискомфорта, убирая свой ноутбук. Я вижу, что Пятый беспокойно ждёт, и поэтому я подумала, почему бы не выйти на улицу.              — Хочешь прогуляться? Или сходить в Гриддис? — Он обдумывает это и кивает, беря свою спортивную сумку с Долорес, надевает её на спину, а затем мы оба направляемся к окну что бы снова вылезти из его. Я мягко краснею, когда Пятый держит меня за руку, когда я вылезаю. Мы оба спускаемся по лестнице, а затем выходим из переулка.              Была тихая ночь, почти мирная, когда мы оба шли по пустым улицам под покровом ночи. Я смотрю вверх, чтобы увидеть здесь и там несколько звёзд, уличные фонари освещают дорогу. Я была погружена в свои мысли, когда напевала знакомую песню.              — Он, он не сумасшедший, Он просто её любит. Он видит ее повсюду, Он ждет ее стоя.              Я смотрю на Пятого, чтобы увидеть, что он уже смотрит на меня, но затем он быстро отводит взгляд. Я мягко хихикаю, когда вижу, как кончики его ушей розовеют. А затем опережая его, чтобы идти спиной вперёд.              — Что это за песня, которую ты пела? — Он прочищает горло, глядя на меня.              — О, это кто-то по имени Индилла. Это красивая песня, — он кивает, когда я говорю это, оглядываясь по улице, прежде чем снова повернуться ко мне.              — Какой твой мир? — спрашивает он, и я пожимаю плечами. Я знала, что он просто пытается завязать разговор, чтобы избежать тишины. Ему хватило апокалипсиса, и я думаю, он предпочёл бы, чтобы кто-нибудь поговорил с ним или он услышал бы шумные улицы Нью-Йорка. К сожалению, машин не было, но я была рада ответить на любой его вопрос.              — Такой же, как твой. Просто нет героев или злодеев или Комиссии.              — Но у вас всё ещё есть плохие парни?              — Да. Воры, мошенники, богатые белые парни, насильники, убийцы и вся возможная человеческая сволочь.              — Богатые белые парни? — Пятый хихикает, и я сияю, видя, что он начинает расслабляться, его руки в карманах двигаются, чтобы вместо этого держать ремни сумки.              — О да, у тебя есть деньги, тебе может сойти с рук все что угодно.              — Объясняет Реджинальда… — бормочет он, и я хмурюсь.              — Какая твоя любимая еда, кроме бутерброда с арахисовой пастой и зефиром? — Я вставляю реплику, пытаясь снова расслабить его и не думать о надвигающемся конце света.              Он поднимает бровь на мой случайный вопрос, но всё равно обдумывает его.              — Обычные пончики, покрытые прозрачной глазурью.              — Правда? Я думала, ты бы выбрал что-то очень сладкое, учитывая свой бутерброд…              — Их слишком грязно есть, — Пятый кривится, и я хихикаю.              — Хорошо, какой твой любимый цвет? — спрашиваю я.              — Зелёный, — говорит он, не колеблясь.              — Это… это единственный цвет, который я не видел годами в апокалипсисе. Мне потребовалось некоторое время, чтобы покинуть опустошение разрушения, чтобы найти окраины наименее пострадавших районов, но даже тогда не было никакого цвета, кроме красного, оранжевого и коричневого…              — Ты скучал по зелени цветов и растений…              — Да, скучал… Было время, когда я нашёл дерево, и была весна… это было так красиво… листья были ярко-зелёными, а цветы розовыми… это было восхитительно… — Я улыбаюсь, слыша, как Пятый рассказывает о счастливом воспоминании.              — А как насчёт тебя?              — Я люблю более тёмные цвета, особенно чёрный. Напоминает мне о ночи… — Я ухмыляюсь, указывая вверх.              — Но я на самом деле не придирчива к цвету или еде.              Мы с Пятым долго разговаривали всю ночь, делясь историями и весёлыми детскими воспоминаниями. Разумеется, память Пятого была более затуманенной, чем моя, поэтому он позволял мне распинаться о своей. Он улыбался и слушал, как я рассказывала о своей жизни и своей семье, останавливаясь на мгновение, когда он телепортировал нас внутрь закрытого магазина пончиков Гриддис, чтобы перекусить там пончиками. Он приготовил нам немного кофе, передав мне мою чашку подслащенного кофе. После чего мы сели на пол за прилавком. Мы сидели друг напротив друга, улыбаясь и разговаривая, попивая кофе.              Я просто была рада, что Пятый меньше нервничал по поводу апокалипсиса. Я знала, что это важно, но ему всё равно нужно было время для себя, время, чтобы жить и быть счастливым. Даже если это были короткие моменты, как этот. Вскоре нам пришлось уйти, чтобы вернуться к фургону в лаборатории. Ведь он хотел быть продуктивным, поэтому он заставил меня практиковаться в левитации и полётах. И действительно, как у призрака. И я вроде бы освоила их. Я могла левитировать в течение определённых периодов времени, но иногда я падала как свинец случайным образом.              — Ладно, я думаю, у меня получается… — Я ухмыляюсь, вращаясь по кругу над Пятым, паря в воздухе, но затем я задыхаюсь, когда начинаю выходить из строя.              — О, чёрт! — Я падаю на пол, ожидая, что мои ноги будут сломаны, так как я взлетела немного выше. Но я была потрясена, увидев, что Пятый поймал меня. Мои глаза расширились, когда я посмотрела на него, держа его за плечи, а его щёки покраснели, когда он держал меня в своих объятиях. Его руки крепко держали меня, они обхватывали мою талию и под ноги в стиле невесты. Он моргает смотря на меня, бросая мягкий взгляд, прежде чем он осторожно ставит меня на ноги.              — Спасибо… — выдыхаю я, совершенно смущённая.              — Ты должна быть осторожнее, — констатирует он, собираясь уйти, а я быстро бросаюсь за ним.              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             Мы прошли ещё пару часов, солнце только начинало показываться над горизонтом. Когда оно восходило для нового дня, и мы наконец достигли фургона.              — Мне кажется, я что-то забыла.              — Что именно? — Пятый оглядывается на меня, когда я снова плыву за ним, но ниже к земле, так как я не хотела синяков на заднице больше, чем у меня было во время моей тренировки.              — Что-то, что должно было произойти прошлой ночью, — бормочу я, пытаясь вспомнить, что я забыла.              Было довольно спокойно ночью.              — Если это имеет какое-то отношение к апокалипсису, Эстель, клянусь богом…              — …Пятый, не волнуйся. Нет. Почему бы я тогда забыла об этом? — Я ухмыляюсь ему, когда я плыву, чтобы зависнуть перед ним, его раздражённое лицо появляется вверх ногами, а мои волосы ниспадают и блокируют его обзор. Я разворачиваюсь и влетаю через открытое окно фургона, садясь на своё место, пока Пятый садится на своё. Он ставит спортивную сумку с Долорес прямо за нами, прежде чем отъехать.              — Так где, ты сказал, он будет?              — Он припарковал свою машину напротив кафе. У него была с собой собака.              — Здесь только одно кафе, куда пускают домашних животных.              — Отлично! Пошли! — Пятый отвёз нас к кафе и припарковал фургон неподалёку, выходя с нашими сумками, чтобы дождаться, когда Лэнс выйдет из здания. И вдруг я внезапно вспоминаю, что я забыла этим утром.              — О, БОЖЕ МОЙ, КЛАУС! — Пятый смотрит на меня в замешательстве, когда я громко задыхаюсь.              — Что с ним?              — Его похитили прошлой ночью Ча-Ча и Хейзел! Как я могла это забыть!? Пятый, мне нужно идти…              — …Нет! — он хватает меня за руку, не давая мне уйти.              — Я имею в виду, я уверен, что с ним всё в порядке.              Я пытаюсь выдернуть свою руку из его хватки, но он не отпускает. Я хмурюсь на него, когда он усиливает свою хватку.              — Пятый, пожалуйста, ему нужен кто-то…              — …Ты мне нужна! — он притягивает меня ближе, крепко держа меня за руки, и я смотрю на него широко раскрытыми глазами.              — Ты мне нужна, — говорит он строго, хмурясь.              — Пожалуйста. Я уверен, что то, что происходит с Клаусом, должно произойти.              Наверное, это правда.              Он не вернулся бы назад во времени и не встретил бы Дейва, если бы я каким-то образом спасла его.              Но это не значит, что он заслуживает всей этой боли и горя… он не должен проходить через это… никто не должен…              — Но он сейчас страдает, — Я пытаюсь заставить Пятого отпустить меня, умоляя его, но он игнорирует меня, когда видит, как Лэнс выходит из здания.              — Пожалуйста! Пятый, он не может пройти через эту боль… — он ничего не говорит, и моё зрение расплывается синим, когда мы телепортируемся в машину Лэнса. Я закрываю рот, чтобы сдержать тошноту в желудке. А пока я сижу на задних сиденьях, Пятый угрожает Лэнсу на переднем пассажирском сиденье.              — О, Боже!              — Один шанс. Это всё, что у тебя есть. — Пятый размахивает ножом и прижимает его к горлу Лэнса, а мой разум блуждает к Клаусу, я хмурясь, из за того что не могу ему помочь.              Я даже не знала, где его держали… Я не знала, в каком отеле остановились Ча-Ча и Хейзел…              Я чувствую, как что-то толкает меня в ногу, я смотрю вниз, чтобы увидеть щенка Лэнса, смотрящего на меня, и я грустно улыбаюсь ему.              — Привет, малыш… — нежно воркучу я, гладя крошечного щенка, а его хвост тут же виляет.              — Какое ты милое создание. — Щенок прижимается ко мне, положив голову на меня, а я другой рукой глажу его.              — У-у меня есть список, список ожидания, вероятно, 20 покупателей.              — Значит, серийный номер, который я тебе сказал…              — Э-э, возможно, его уже купили.              Пятый разочарованно вздыхает, сверля трясущегося парня.              — Мне нужен был этот список, Лэнс. Имена и номера, и он нужен мне сейчас же! — кричит он ему.              — У меня его нет. В смысле, он не при мне! Единственная копия находится в моём сейфе в лаборатории.              — Ну, заведи машину, тогда. Потому что мы едем на экскурсию, — шипит Пятый.              — Сейчас же! — Лэнс быстро пристёгивается и заводит машину.              — Да, прямо сейчас, потому что там станет немного жарко, — Пятый смотрит на меня, когда Лэнс быстро уезжает. Он поднимает бровь, спрашивая, что я имела в виду, не открывая рта.              — Скажи Лэнсу, чтобы давил на газ. Я не знаю, сколько у нас времени, пока лаборатория не взорвётся, — Глаза Пятого расширяются, и он быстро говорит Лэнсу ехать быстрее по моему предупреждению.              — Давай, поторопись! — Он быстро выпрыгивает из машины, как только она припаркована рядом с лабораторией, но я остаюсь запертой.              — Пятый! — Я стучу по окнам, но Лэнс и Пятый уходят.              — Боже мой!              Он пострадает!              Я ложусь на спину и пытаюсь разбить окно ногой, но я слишком слаба для этого!              — Давай, просто стань полностью призраком. Стань полностью призраком! — Я прижимаю руки к окну и толкаю его.              — Давай! — Я закрываю глаза и наклоняюсь вперёд, опираясь весом на стекло, пока не смогу идти вперёд.              Я изо всех сил пыталась двигаться, моё тело ощущалось так, как будто я шла сквозь смолу или что-то очень тяжёлое и липкое. Я чувствовала ветер на своих руках и лице, когда пыталась пробиться, пока меня не толкнули вперёд, из за чего я упала лицом вниз, задыхаясь от воздуха и от короткого удушья.              Наконец!              — Вот, буба, — Я хватаю камень и разбиваю окно, собака выпрыгивает. Она кружится вокруг меня и мило лает, прежде чем убежать в неизвестном направлении.              — Пятый! Мне нужно найти его! — Я взлетаю с земли и устремляюсь вперёд, летя по дорожке, пока не увижу, как Пятый бежит к горящей лаборатории.              — Пятый… чёрт! — Я падаю лицом вниз на цемент. Стоня от боли, когда встаю.              — Пятый, нет! — Я бегу к нему, но он приближается слишком близко к зданию.              — ПЯТЫЙ, ТЫ ЧЁРТОВО ИДИОТ! — Я пыгаю телом в него, когда здание взрывается, отбрасывая нас обоих от взрыва.              — Эстель! Ты в порядке!? — Я стону, моя спина болезненно ноет. Было трудно двигаться и трудно дышать. В ушах звенело, я открываю глаза, чтобы увидеть Пятого, нависашего надо мной.              Это выглядит знакомо.              Я отворачиваюсь и откашливаюсь, хрипя, чтобы вдохнуть воздух в лёгкие, когда Пятый слезает с меня.              — Осторожно. Твоя спина, должно быть, сейчас убивает тебя. — Подумать только, она убивалась, так как я загораживала тебя от чёртова взрыва!              Я поворачиваюсь на бок, внезапно чувствуя себя такой слабой и измученной.              — Пятый, я устала, — тихо бормочу я, и вижу выражение паники на его лице.              — Нет, нет, нет! Не закрывай глаза! С тобой всё будет в порядке. — Я киваю, и он медленно поднимает меня на руки в стиле невесты, зрение расплывчато, но я пытаюсь проморгаться. Пятый унёс меня от горящего здания, где воздух был немного чище, осторожно посадив меня на скамейку. Он держит моё лицо, чтобы осмотреть мои раны, убирая мои волосы назад, я слегка шиплю от царапин на моей коже.              — Ладно, ничего не выглядит слишком плохим… — он с облегчением вздыхает, садясь на скамейку рядом со мной, когда я откидываю голову назад.              Мы немного отдохнули, пока мне не стало лучше.              — И что теперь? — стону я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Пятого, который был в том же положении, что и я.              — Пошли, — он внезапно хватает меня за руку, когда мы встаём. И всё, что я вижу дальше, это размытие кружащейся синева, случайные бутылки в баре, фургон, а затем книги. Меня бросает вперёд, я наклоняясь и едва не извергая все от тревожного чувства в моём желудке.              — Было слишком много прыжков, приятель! — Я немного выплёвываю, поворачиваясь в сторону, чтобы схватиться за перила передо мной.              — Сколько раз я говорила тебе предупреждать меня! — шиплю я, готовая отругать Пятого, но когда я поворачиваюсь, он уже уходит.              — Эй! Подожди меня! — Я бросаюсь за ним, когда мы идём по проходам полок, садясь в углу, он кладёт стопки книг и бутылки алкоголя на пол. Он достаёт Долорес и сажает её рядом со своей левой стороны, когда я сажусь справа от него, Пятый откручивает Джек Дэниэлс и залпом выпивает содержимое. После чего встает, что бы исписать умной тарабарщиной все стены библиотеки.              — Ну, я думаю, мы прибегаем к антидепрессантам, когда дела пойдут плохо. Хорошо, — бормочу я и хватаю бутылку, чтобы сделать то же самое, что и Пятый, залпом выпивая почти половину бутылки.              — Удачи, Долорес. За чрезвычайно дерьмовый и утомительный день.              Как и ожидалось.              Тишина.              — Ну ладно тогда. — Я сижу там часами, запивая свою боль бутылкой за бутылкой, но я была самой трезвой из нас с Пятым. Он упал на пол после того, как исписал синие стены и колонны почти чёрным маркером. Пустая бутылка отлетела от него. Я встаю, чтобы посмотреть на его уравнения, но независимо от того, была ли я трезвой или пьяной, для меня это всё равно выглядело чертовски запутанно. Я чешу голову и поворачиваюсь, чтобы задать вопрос Пятому, но он уже смотрел на меня, когда я стояла перед уравнениями. Он мягко посмотрел на меня и заплетающимся языком попросил меня сесть с ним.              — За ваше здоровье, — он хихикает, мы оба чокаемся бутылками и снова пьём. Мой разум кружится и мутнеет, игривое чувство бурлит в моей груди, когда я дрожащими руками убираю бутылки.              — Пятый, малыш, — Невнятно произношу я, наклоняясь к нему, когда он смотрит на меня с ухмылкой.              Хорошо, теперь мы действительно пьяны.              — Да, любовь? — Пятый ухмыляется, наклоняясь ко мне, как и я. Наши носы почти касаются, и это заставляет меня хихикать.              — Хочешь узнать секрет? — шепчу я, мой разум совершенно затуманен.              — Какой секрет? — Пятый тоже был совершенно пьян, его слова были невнятными. Я едва могла его понять, когда он подполз ко мне, оседлав мои ноги, положив руки мне на талию. Я не могла сильно не покраснеть, когда его губы касаются моих, а мне так хотелось поцеловать его.              — Расскажи мне этот секрет. Это о апокалипсисе… — Пятый затем внезапно притягивает меня на колени, и я задыхаюсь от движения. Я крепко держу его за плечи, когда его руки крепко обхватывают мои бёдра.              — Или о тебе? — он соблазнительно мурлычет, и я краснею, когда он наклоняется ближе ко мне, шепча мне на ухо. Моё дыхание прерывается, когда он тихо стонет, прежде чем укусить мочку моего уха. Он нежно дёргает её, прежде чем отпустить и провести губами по моей шее.              — Пятый… — Я задыхаюсь, когда дрожь пробегает по моему позвоночнику, а он мурлычет от наслаждения, притягивая меня ближе к своей груди и прижимая меня к своим коленям, заставляя меня тихо стонать.              — Что это, любовь? — Он мрачно хихикает, прежде чем посадить поцелуй на моё плечо. Он двигается, чтобы прижимать поцелуи по всей моей шее, а затем кусать мою кожу. Я подавляю стон, когда продеваю пальцы в его волосы, запрокидывая голову для него. А Пятый продолжает прижимать поцелуи по всему моему телу. Но следующее, что я знаю, так это то что мальчик засыпает на мне, его голова падает на мою шею.              — Ты, должно быть, шутишь.