Сезон 2 Серия 6

      Сезон 2 Серия 6              Как только мы вернулись домой к Эллиоту, Пятый направился прямо в нашу спальню, которую Эллиот нам одолжил. Вероятно, освежиться или что-то в этом роде. Удивительно, но у этого человека была запасная комната, которую мы могли использовать, пока были здесь, в 1960-х годах.              Плохая новость заключается в том, что там была только одна кровать, поэтому нам с Пятым пришлось делить ее. Но пока он спит на диване. Ну, вероятно, даже не спит, а просто тусуется в гостиной, насколько мне известно.              А я ворочаюсь во сне, так что это раздражает.              Я чувствую себя тяжёлой, вялой, снимаю туфли и снимаю пиджак Пятого с плеч. Я складываю одежду и осторожно кладу ее на диван, опускаясь рядом с ней, чтобы отдохнуть.              Я не знала, что чувствую… Усталость? Холод? Пустоту?              Я бессмысленно провожу пальцами по пиджаку Пятого, ткань все еще немного тёплая. Я подняла его и положила себе на колени, проводя рукой по эмблеме Академии Амбрелла. Я задумалась, когда провела руками по ткани, внезапное всепоглощающее чувство захлестнуло меня, и моя грудь начала казаться тяжелой. Я быстро встала и немного побродила по квартире, пытаясь избавиться от удушающего чувства, ожидая, пока Пятый переоденется в свою пижаму, чтобы я могла пойти переодеться после него.              Вскоре он выходит в шортах и белой рубашке, направляясь к кухне, и я быстро прохожу мимо него, прежде чем он успевает что-то сказать мне. Дверь случайно захлопывается за мной, и я вздрагиваю, собираясь взять длинную шелковую ночную рубашку, чтобы переодеться. Я смотрю на нее, еще одну вещь, которую Пятый также сумел украсть для меня из магазина, качая головой и идя в ванную, чтобы умыться и переодеться.              Как только я закончила, я стояла перед чёртовой дверью. Я не хотела выходить туда и сталкиваться с ним.              Я просто хотела побыть одна…              В моей голове спорили темные голоса, но они замолчали, когда дверь внезапно открылась передо мной, открыв Пятого, который моргал смотря на меня, я быстро сделала шаг назад.              — Ты что-нибудь хочешь? — Его голос был ужасно тихим, и меня это поражает, этот дрожащий и неуверенный тон, и тяжесть в моей груди усиливается.              — Я… э-э… да, конечно… — бормочу я тихо, прочищая горло, и он отступает, чтобы выпустить меня из комнаты, и мы оба идем к кухне, и я вижу, что он заварил свежую чашку кофе.              — Ты не выспаться в таком темпе, если будешь пить кофе перед сном, — Я киваю на чашку кофе, и Пятый пожимает плечами, но я забираю у него чашку, прежде чем он успевает сделать глоток.              — Эстель, — предупреждает он, сужая на меня глаза, когда я внезапно выливаю кофе в раковину. — Ты не должна была! Ты знаешь, как сильно я люблю кофе!              — Я знаю, — Я пожимаю плечами, собираясь приготовить чай вместо этого. Мальчик фыркает от раздражения и скрещивает руки на груди, пытаясь сдержать улыбку в ответ, но я просто отворачиваю голову, чтобы он не увидел меня. Мои руки дрожали, когда я быстро схватила чайные пакетики, разогревая чайник для горячей воды, прежде чем приготовить две чашки. Английский завтрак с чайной ложкой сахара для меня и чистый Эрл Грей для Пятого.              — Попробуй вместо этого выпить чай, — Как только я закончила, я осторожно поставила чашку Эрл Грей перед ним на столешницу, а он посмотрел на нее так, как будто там был яд. — Это не убьет тебя… Он просто горячий, — Я смотрю на темную жидкость в моей собственной чашке, наслаждаясь теплом от фарфоровой поверхности в моих руках, когда я прислоняюсь бедром к краю. Я делаю глоток, вздрагивая от чая, обжигающего мой рот, когда я смотрю на Пятого.              Он выглядит таким милым и домашним вот так. Мы словно старая супружеская пара. Но это кажется неправильным. Видеть его таким вне шоу.              Кажется, что я оскверняю этот мир, заставляя этих людей делать то, чего они на самом деле не сделали бы.              Моя хватка вокруг чашки усиливается, наблюдая, как Пятый Харгривз, человек, который на самом деле был передо мной живым, здоровым, реальным… пья чай. Он поднимает чашку и вдыхает аромат горького чая, прежде чем сделать глоток.              Я слышу, как он удовлетворенно хмыкает, делая еще один пробный глоток.              — Как он? — спрашиваю я, и он ухмыляется мне, глаза становятся сонными, когда он моргает на меня.              — Неплохо. Всё еще предпочитаю кофе, но он тоже нравится, — Пятый быстро допивает чай и уходит в сторону спальни, но останавливается и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.              — Ты не идешь? — Он склоняет голову вбок, но я качаю головой.              — Я приду через несколько минут. Ты иди и поспи сначала. У нас много дел завтра, — Я мягко улыбаюсь Пятому, и он кивает, зевая и потирая глаза, направляясь в нашу общую спальню, закрываает дверь, наконец-то засыпая.              Я крепко сжимаю чашку в руках, и как только дверь закрывается, моя улыбка исчезает. Я смотрю на дверь некоторое время, прежде чем поставить чашку в раковину, поворачиваясь, чтобы посмотреть на входную дверь Эллиота.              Я жду еще пару минут, прежде чем прокрасться к двери, надеть какие-то сандалии и бесшумно покинуть здание, спускаясь по лестнице. Я открываю заднюю дверь, когда дохожу до нее, и выхожу в переулок, в который я впервые упала здесь, в Далласе. Было жутко тихо, я подпрыгиваю от звука захлопнувшейся за мной двери.              Было холодно и темно. Казалось, время остановилось, и я делаю несколько осторожных шагов, до чертиков боясь, что одно неверное движение превратит все это место в развалины. Я выхожу на дорожку, оглядывая мертвую улицу.              Я сжимаю платье над грудью, пытаясь вдохнуть холодный воздух, чтобы избавиться от тяжести. Я закрываю глаза, пытаясь сделать глубокие вдохи, но мне было трудно вдохнуть. Я выхожу на дорогу, пытаясь остыть и успокоиться. Я вздыхаю, запрокидываю голову и смотрю на звезды, усыпавшие ночное небо.              Я никогда раньше не видела столько звезд на небе. Городские огни у меня дома мешали что-либо увидеть. Я не привыкла к такой мирной ночи. Я не привыкла к сонной тишине. Это не мой дом.              Мои ночи были наполнены машинами, проносящимися мимо в случайное время, пьяными людьми, радостно кричащими, когда они громко включали музыку из своих колонок. Это был мой дом. Я ненавидела эту тишину.              Я ненавидела слышать свои собственные мысли. Я ненавидела слышать их яд и их ненависть. Я сжимаю голову, мой выдох глотает, тишину которая медленно начинает душить меня. Мои глаза застекленели от слез, и я сажусь на бордюр, пытаясь остановить себя от плача. Мое сердце бешено бьется в груди, моя голова раскалывается, я разражаюсь слезам. Я прячу голову в руках, выкрикивая никому, держа себя. У меня болит грудь, раскалывается голова, и я просто не могу дышать.              Я хочу домой. Я хочу увидеть свою маму, мою сестру.              Но это то, чего ты хотела, верно? Шанс исчезнуть. Ты хотела убежать, уйти и никогда не вернуться. Оставить всех своих любимых позади и не существовать. Ты заслуживаешь этого. Всю эту боль. Страдай.              Я так одинока… Почему я чувствую себя такой несчастной? Что со мной не так? Почему я так сильно ненавижу себя? Почему я просто хочу причинять себе боль?              Меня больше не должно быть здесь. Я разрушаю этот мир, разрушаю людей. Я не принадлежу ему.              Но ты не принадлежала и дома. Ты не принадлежишь нигде.              Я причиняю им боль… чем дольше я остаюсь здесь… с Пятым, Клаусом и Ваней.              Мне не следовало вмешиваться в их жизни.              И когда ты оставишь их… ты причинишь им еще больше боли. Что я натворила….              — Замолчите! Пожалуйста мысли… — Я всхлипываю, мои руки чешутся от желания схватить ручку, но даже тогда у меня не было ничего, чтобы притупить мои чувства. Я хриплю, не осознавая, что схватила случайный камень, пока не услышала, как что-то громко разбивается. Я моргаю и смотрю на витрину магазина, которая разбилась, осколки стекла падают к моим ногам. Ожидаю. Я смотрю на них, наклоняюсь, чтобы подобрать осколок дрожащей рукой. Я поднимаю руки ладонями вверх, тусклый уличный свет освещает мои многочисленные признаки физической слабости. Тусклые рубцы исчезают.              Сделай это. Ты знаешь, что почувствуешь себя намного лучше. Онемение, пустота и…              — …свобода… — Я качаю головой, боясь зайти слишком далеко, и эта мысль заставляет меня выбросить стекло, отступая от опасности, которую я создала, а затем я возвращаюсь к реальности.              — Черт! Если кто-нибудь найдет меня здесь, я попаду в тюрьму! — Я тихо ахаю, оглядываясь, и убегаю от магазина.              Я бегу так быстро, как только могу, по пустынным дорогам, боясь, что кто-нибудь меня найдет, ветер кусает мою голую кожу и хлещет по лицу, а мои волосы развеваются за мной. Я игнорирую боль в груди, мои ноги бьются о цемент, когда я пытаюсь бежать обратно…              …домой? Это вообще мой дом? Смогу ли я когда-нибудь вернуться домой?              Я смотрю на здание, в котором, как я знаю, находится Пятый. Я жадно глотаю воздух, и вытираю последние следы слез на своем лице. Я ковыляю к лестнице и сажусь на нее, глядя в небо, чтобы просто смотреть, как мерцают звезды. Слезы текут, я закрываю глаза, чувствуя себя тяжелой и истощенной, а не легкой и пустой, как мне и было нужно. Я открываю глаза и просто плачу, печально глядя на звезды, обнимая себя руками.              Я закрываю глаза еще раз, чувствуя, как меня настигает изнеможение. Моя голова кажется такой тяжелой, как шар для боулинга, не осознавая, что вскоре после этого я потеряла сознание.              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             Я устало застонала, зажмурив глаза от света, который ослепил меня, и подняла руку, чтобы прикрыть глаза. Я переворачиваюсь и похлопываю по тому, на чем лежу, и понимаю, что я снова в постели, слыша знакомые звуки шуршания простыней подо мной, когда я двигаюсь. Я быстро открываю глаза, клянясь, что я была снаружи, и оглядываюсь, чтобы увидеть, что я нахожусь во временной спальне Пятого и моей.              Как…              Я вздрагиваю от внезапной вспышки боли в затылке, вспоминая, что я заснула на улице. Но кто меня нашел?              Я напрягаюсь, когда чувствую тяжесть на своей талии, смотрю вниз и вижу, что маленький убийца крепко обнимает меня. Его голова была под моей подмышкой, а руки крепко обхватывали меня, прижимая ко мне, и в моем животе все опускается.              Он выглядел таким комфортным… но почему со мной…? И это он нашел меня на улице?              Я тихо вздыхаю в поражении, просто лежу в постели, проводя пальцами по волосам Пятого, и слышу, как он блаженно мурлычет, прижимая свое лицо к моему животу.              — Эстель… — бормочет он во сне, и внезапно начинает открывать глаза, я быстро закрываю свои и замираю в постели, чтобы притвориться спящей. Я чувствую, как его рука касается моей щеки, уговаривая меня проснуться, и я не могу удержаться от того, чтобы прижаться к его руке, медленно открывая глаза, чтобы увидеть, как он улыбается мне.              — Доброе утро, — Я ничего не говорю и прячу лицо в подушку, чтобы скрыть свое лицо. Я совсем не хотела вставать, желая просто проспать всю оставшуюся жизнь.              — Эстель, давай. Нам нужно вставать, — Я чувствую, как он начинает вставать с постели, украдкой глядя на теперь уже пустую спальню, и плюхаюсь на спину, прежде чем встать с постели.              Мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы просто освежиться, неохотно выходя на кухню, и я вижу, как Эллиот готовит нам завтрак.              — Доброе утро… — он замолкает, глядя на меня. — Мне так жаль, я так и не узнал твое имя.              — О… все в порядке. Меня зовут Эстель, и тебе тоже доброе утро… — Он ухмыляется мне, и я помогаю ему с завтраком, готовя кофе для Пятого, а так же мой утренний напиток. Как только я ставлю чашку кофе, Мальчик выходит из своей комнаты, снова одетый в свою знаменитую форму.              Он берет свою чашку и делает глоток, его глаза расширяются. — Черт возьми, Эллиот, он хорош, — Эллиот качает головой, указывая большим пальцем на меня, пока он складывает больше блинов на тарелку и вытирает руки о свой фартук.              — Это сделала Эстель, — Пятый поднимает на меня бровь, на его лице появляется маленькая улыбка благодарности, когда он садится за стол, чтобы поесть.              — Ну, теперь стало еще лучше, — Он кивает мне, чтобы я села и поела, благодаря меня за чашку кофе.              Мы все начинаем есть завтрак в тишине, и я замечаю, как Эллиот время от времени мягко хмурится на меня. Я бросаю на него взгляд с приподнятой бровью, но он всегда быстро отворачивается. Когда мы закончили завтрак, Пятый телепортировался, чтобы посмотреть фотографии Эллиота, пока я убирала посуду.              — Эстель… ты в порядке? — Я замираю, когда Эллиот берет последнюю тарелку из моих рук.              Может ли кто-нибудь просто перестать спрашивать меня об этом!              — Да, а что, — пожимаю я плечами.              — Просто ты ужасно выглядела прошлой ночью.              Подождите, Эллиот был тем, кто нашел меня? Я смотрю на него, и он смотрит на меня с беспокойством.              — Я нашел тебя снаружи здания на лестнице, когда возвращался домой после покупки пленки для своих фотографий. Я был в ужасе! Ты не двигалась, и я забеспокоился, когда ты не просыпалась, что бы я ни делал. Мне пришлось как можно быстрее донести тебя до дома! Кто знает, что случилось бы, если бы я нашел тебя слишком поздно.              — Я в порядке, Эллиот. Не беспокойся обо мне. Спасибо, что отнес меня обратно, мне очень жаль за это, — Эллиот вздыхает, тишина воцаряется между нами на несколько ударов сердца.              — Эстель, я думаю, тебе следует рассказать своему внеземному парню. Он волновался о тебе, когда нашел меня несущим тебя по лестнице в спальню. Я солгал, что ты лунатишь, но я даже не знаю, поверил ли он мне или нет.              Да, я не хожу во сне.              — Хорошо. Спасибо, Эллиот, — Мужчина кивает, нерешительно похлопывая меня по плечу, прежде чем уйти, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Пятого, когда он стоит у доски, заполненной фотографиями, нахмурив брови в раздумьях.              Ему не нужно знать. У него и так слишком много всего лежит на плечах прямо сейчас.