Сезон 2 Серия 16

      Сезон 2 Серия 16              — Прекрати уже двигаться! — шиплю я, крепко хватая Пятого за челюсть, чтобы он перестал отстраняться, когда я пыталась очистить его разбитую губу. Я защемила ему нос и потянула вперед. Он взвизгнул, заявив, что у него, возможно, сломан нос, и я отпустила его.              — Тогда позволь мне очистить кровь! — Он сузил на меня глаза, но позволил мне очистить его, насколько это было возможно, нахмурившись, что его новый костюм испорчен.              Я отложила аптечку рядом с собой и вздрогнула, когда почувствовала, как его пальцы коснулись моего плеча.              — Твое платье испорчено… — Он нахмурился, а я пожала плечами.              — Забудь об этом. Иди в душ и приведи себя в порядок.              — Но…              — …уходи уже. Мне нужно принять душ после тебя. — Я приподняла его за руки и мягко подтолкнула к ванной, делая, как я просила, а сама я села на кровать.              В комнате было тепло, и я с радостью приветствовала его после того, как пришлось идти в холод, чувствуя себя чрезвычайно сонливой, я решила просто прикрыть глаза на данный момент, пока ждала маленького убийцу.              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             Я громко стону от боли, переворачиваясь в постели и сворачиваясь в клубок, когда чувствую тупую боль в животе.              — Блять… — шиплю я, открывая глаза и видя, что я заправлена под одеяла, ночное небо сменилось солнечным светом, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я заснула.              Я хватаюсь за живот и скрежещу зубами, медленно садясь, мое тело чувствует боль и просто усталость, как будто я не выспалась.              Я заставляю себя встать на ноги и направляюсь в ванную, чтобы освежиться, но прежде чем направиться к двери спальни, открыть ее я слышу, как громко спорят люди.              Я медленно выхожу, чтобы увидеть мальчиков на кухне, Диего расхаживает взад и вперед.              — Нет, нет, нет, я не понимаю. Они продолжают следовать за мной!              — Подожди, кто? — спрашивает Лютер, стоя перед плитой и готовя переполненный горшок яичницы-болтуньи, что заставляет меня вздрогнуть.              — Эти голландские социопаты…              — …они шведы. Наняты Комиссией, чтобы убить Пятого. Но не Куратором, она была понижена в должности, поэтому она не дает указаний, — тихо бормочу я, прерывая парня с ножом. Я потираю живот, зеваю и сонно идя на кухню.              Я поднимаю глаза и вижу, как Лютер, Диего и Пятый смотрят на меня широко раскрытыми глазами.              — Что?              — Ничего! — быстро восклицают Лютер и Диего и отводят от меня взгляд, но Пятый быстро подходит ко мне, вставая прямо передо мной, чтобы заблокировать вид на его братьев.              — Что ты делаешь не в постели? — тихо бормочет он с беспокойством, видя, как я держу живот.              — Я слышала крики и заволновалась, — Я тру глаза и оглядываюсь, когда понимаю, что у нас пропали два человека.              — Где Лила и Эллиот?              — Она переодела тебя, когда ты потеряла сознание прошлой ночью, после того, как я вернулся из ванной, — шепчет Пятый, проводя пальцами по моей щеке и моей брови. Я заметила, что его раны уже выглядели лучше после того, как я привела их в порядок прошлой ночью, с синяками на руках, поскольку он был одет только в шорты и рубашку.              — И Пятый здесь снова набросился на нее. Лила исчезла в ночь после этого, — говорит Диего, когда его брат помогает мне сесть на стул, и тут я замечаю, что на мне надета только длинная рубашка.              Я ахаю, быстро потягивая вниз край, так как он задирался на моих бедрах.              — Не тяни слишком сильно. Это ведь моя рубашка, — Пятый подмигивает мне, и я краснею.              Какого хрена Лила переодела меня в рубашку Пятого!?              Я заглядываю вниз, чтобы увидеть, что на мне все еще надеты трусы, но вздрагиваю от темных синяков, которые покрыли мой живот наряду с другими моими пятнами и порезами. Мальчик ставит передо мной чашку чая, прежде чем сесть рядом со мной за обеденным столом, и я кривлюсь, на его собственную чашку кофе в руках.              — Пей, — кивает он на чашку, мягко подталкивая ее ко мне.              Я не думаю, что смогу это выпить.              — Так эта Комиссия, они преследуют Пятого? — спрашивает Диего, не сводя с меня глаз, глядя на потолок.              — Да. У них у всех есть мускулы, но нет мозгов. Пешки, только выполняющие приказы, — отвечаю я.              — Если они из Комиссии, то их наняли, чтобы уничтожить всех нас, прежде чем мы нанесем еще больший ущерб этой временной шкале, — раздраженно стонет Пятый.              — Да, но почему сейчас? Я имею в виду… Со мной все было в порядке в течение трех месяцев, пока ты не появился, — срывается на нас Диего, щелкая пальцами, и я пинаю его по колену.              — Не смей щелкать нам пальцами, — огрызаюсь я на него, не в настроении утром разговаривать.              — Да, даже я был здесь в течение года, и никто меня не трогал, — подает голос Лютер, и Пятый злобно смотрит на своих братьев.              — Даже если это была моя вина, но это не так…              — …в какой-то степени… — маленький убийца сужает на меня глаза, и я замолкаю.              — Как я уже говорил, у нас осталось всего шесть дней до конца света. Самое близкое, когда кто-либо подходил к отцу, было на подъездной дорожке в консульстве, — объясняет он.              — Ну… это не совсем так. Я видел его, — Лютер вздыхает, и его братья в шоке смотрят на него, а я занимаюсь своими делами, пока он рассказывает историю о том, как он впервые приехал сюда, в Даллас, и пошел искать Реджи, но он только полностью задел его гордость.              Я беру свою чашку чая, дуя на жидкость, чтобы охладить ее, прежде чем сделать глоток, пья сладость.              — Ты положил мед? — спрашиваю я Пятого, и он смотрит на меня, кивая с улыбкой.              — Я подумал, что тебе может понравиться, — шепчет он, и я улыбаюсь ему.              — Спасибо.              — Это жалко, — Я, наконец, прислушиваюсь к тому, о чем говорили Лютер и Диего, поднимая глаза от своей чашки.              — Да, ну, по крайней мере, он не пытался пырнуть меня в задницу, — Лютер топит свои печали в яичнице-болтунье, а я вздрагиваю.              — Нет, братан, он пырнул твое сердце, — Я хихикаю в свой чай, когда Диего говорит это, Эллиот входит на кухню.              — Это мой халат? — спрашивает он Лютера, и все на минуту замолкают.              — Нет…              — …это, — Я перебиваю Лютера, и он злобно смотрит на меня, а я пожимаю плечами, ухмыляясь в свою чашку.              — Послушайте, кому какое дело, что он проткнул? Он кое-что знает о путешествиях во времени, — подает голос Пятый.              Эллиот открывает рот, но я быстро перебиваю его.              — Ты, возможно, не захочешь задавать этот вопрос о том, как Пятый путешествовал во времени отсюда. Он немного раздражителен по утрам.              Он тихо ворчит, прислоняя голову к моей шее.              — Нет, это не так, — Я мягко похлопываю его по щеке, продолжая пить чай.              — Конечно, нет, дружок.              — Ребята, вы упускаете из виду общую картину, — Диего садится на свободное место рядом со мной, но Пятый тут же подтягивает мой стул ближе к себе, чтобы я не была близко к его брату. Он удивленно моргает на него, пока я просто держала свою чашку.              — Папа — зачинщик зловещего заговора, который планирует убить президента.              — Не обращайте на него внимания. Послушайте, как я это вижу, у нас есть только один вариант, — говорит Пятый, перекидывая руку за спинку моего стула.              — О, да? И какой же? — насмехается Лютер.              — Снова собрать Академию Амбрелла, — напеваю я, отодвигая свою пустую чашку.              — Черт возьми, да… Семейное собрание, — говорит Диего монотонным голосом.              — Хорошо тогда, может ли кто-нибудь из вас привести Эллисон, пожалуйста? — говорит человек-обезьяна.              — Почему? Вы двое все еще вместе? — спрашивает парень с ножом, ему любопытно, он подается вперед на своем сиденье, когда понимает, что его старший брат кривится.              — Нам нужно поговорить?              — Он не хочет ее видеть, потому что она замужем, — раздраженно стонет Пятый, из за чего Лютер злобно смотрит на него.              — Откуда ты это знаешь? — маленький убийца указывает на меня, и Лютер закатывает глаза.              — Конечно.              — Чувак, это тяжело, — бормочет Диего, пытаясь сдержать свой смех.              — Я могу с этим справиться.              — Конечно, можешь, дружище. Как будто ты не ешь яйца на целую ферму и не топишь свои чувства в масле, — Я хихикаю, и Лютер злобно смотрит на меня.              — Я приведу ее, — Пятый ставит свою чашку на стол и закатывает глаза, когда никто не вызывается сделать что-то, он встает со своего стула, после чего наклониться ко мне.              — Пятый! — он внезапно подхватывает меня, как невесту, и я быстро хватаюсь за его плечи, чтобы не выпасть из его рук.              — Ты можешь привести Ваню, не… э-э, задушив ее до смерти? — спрашивает он человека-обьязяну, когда идет к дверному проему кухни со мной на руках.              — Я постараюсь, — Я злобно смотрю на Лютера, указывая на него через плечи маленького убийцы.              — Ты причинишь ей боль, я причиню тебе боль! — шиплю я, когда меня уносят от человека-обьязяны, пока я больше не вижу его.              — Он прикован к ней, — Я хихикаю в шею Пятого, когда слышу Диего, он пытается прошептать, но терпит жалкую неудачу.              — Заткнитесь, пока я не отрежу вам языки и не скормлю их вам! — кричит Пятый, когда мы входим в спальню, Диего быстро замолкает, из за чего я тихо смеюсь.              — Оставайся здесь, хорошо. Я вернусь, — Мальчик мягко кладет меня на кровать, и я зеваю, потирая глаза.              — Ты такая милая, — Я тут же краснею и отвожу взгляд, но он ласково поднимает мой подбородок.              — Заткнись… — бормочу я, и он кладет меня, накидывая одеяло на меня. Я медленно засыпаю, чувствуя, как он убирает мои волосы с моего лица, а затем целует меня в голову.              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             — Эстель? — Кто-то стучит в дверь, она медленно скрипит, открываясь, я просыпаюсь и открываю глаза, чтобы выглянуть из-под одеяла.              Я вижу, как Ваня тихо и нерешительно заглядывает, и я быстро сажусь от возбуждения.              — Ваня! — ахаю я и выпрыгиваю из кровати, бегу к ней, и она крепко обнимает меня, когда я прилипаю к ней.              — Привет, соня, — Я слышу, как она весело смеется, сжимая меня в своих объятиях, прежде чем отпустить.              — Извини, что разбудила тебя.              — Нет, все… нормально. — Я зеваю на середине предложения.              — Все уже здесь? — Она качает головой.              — Хорошо, позвольте мне быстро переодеться. — она кивает и уходит из спальни, чтобы я могла быстро переодеться в свой комбинезон. Я выбегаю, и я слышу знакомый голос возле входа в здание.              — Le petit mort, le petit mort. — Я несусь к перилам, выходящим на нижний этаж, когда слышу, как Клаус хихикает в пьяном угаре.              — Клаус! — восклицаю я и счастливо машу рукой, когда он смотрит на меня с широкой улыбкой, безумно махая руками в ответ.              — Сумасшедшая! — Остальные подходят к перилам вокруг меня, когда Клаус и Эллисон смотрят вверх.              — О, ничего себе. Я знаю, что это невозможно, но… мы все стали сексуальнее? — Все позируют на перилах даже Эллиот. В стиле воссоединения героев, я машу Пятому, который вошел в здание, он ухмыляется мне.              — Ваня, — бормочет Эллисон, глядя на свою сестру, которая улыбается ей.              — Не могу поверить, что у меня есть сестра. — Мы все идем вниз по лестнице, чтобы присоединиться к остальным.              — Я скучала по тебе. — Ваня и Эллисон обнимаются, и я подхожу к Пятому.              — О, ты пьян, — Диего хихикает над Клаусом, который немного бормочет.              — О, это так мило, — высокий худощавый мужчина хихикает, когда видит, как его сестра обнимается, подходит, чтобы обнять их тоже.              — Привет, Ванни.              Пятый обнимает меня сзади, перекидывая руки через мои плечи, и я прижимаюсь к нему.              — Клаус, Бен здесь? — Я держу его за руки, когда он спрашивает своего брата, и я киваю.              — Он здесь, — быстро отвечаю я, прежде чем Клаус успеет разозлить своего брата.              Пятый гудит и склоняет подбородок на мое плечо. Эллисон смотрит на меня после того, как она отрывается от объятий.              — Приятно снова тебя видеть, Эстель. — Я улыбаюсь ей, кивая в ответ.              — Хорошо, тогда. Давайте приступим к делу, — говорит Пятый, отрываясь от меня. Он ведет меня обратно наверх, положив руку на нижнюю часть моей спины.              — Привет, Диего. Не можешь поздороваться ни с кем?              — Привет, Эллисон…              — Что это было?              — Привет, Эллисон! — Я хихикаю, когда Диего кричит с лестницы, Эллисон тоже тихо смеется.              — Спасибо!              — У тебя еще болит живот? — спрашивает Пятый, усаживая меня на диван, садясь рядом со мной.              — Не слишком сильно. Сейчас все в порядке, — шепчу я ему, и он кивает, переходя к тому, чтобы опереться локтями на колени, прежде чем заговорить со своей семьей.              — Хорошо. Во-первых, я хочу сказать, что мне жаль. Я знаю, что я действительно облажался со всей этой штукой с возвращением в прошлое и застреванием в нем, — Пятый извиняется перед своей семьей, садясь прямо, и я тоже сажусь.              — Самое важное, помимо этого, это то, что мы привезли апокалипсис сюда вместе с собой, — говорю я после него, и вся семья стонет от разочарования.              — О боже, снова? — Я смотрю на Клауса, когда он держит бутылку виски.              — Клаус, я буквально сказала тебе это, когда пришла увидеться с тобой, — Я поднимаю на него бровь, и он указывает на меня, вспоминая.              — О, да! — хихикает он, наливая себе стакан.              — О боже! Мой культ будет в ярости! Пятый! Я сказал им, что у нас до 2019 года!              — Он у нас есть до понедельника. У нас есть шесть дней, — отвечает маленький убийца.              — Это Ваня?              — Клаус! — шиплю я на него, и он пожимает плечами.              — Что? Обычно это Ваня… — бормочет он.              — У тебя есть какие-нибудь зацепки, Пятый? — спрашивает Ваня, и Диего передает мне папку, которую я передаю Эллисон.              — Да, у нас есть одна.              — Единственная зацепка, которая у нас есть, это твой отец, — говорю я, слыша, как Эллисон ахает. Она открывает папку и видит фотографию своего отца.              — Диего и я пытаемся поговорить с отцом о том, что именно все это значит, — говорит Пятый.              — Но мы ничего не получили. Зеро, — бормочу я и откидываюсь на спинку дивана.              — Нет, мы знаем, что он планирует убить Кеннеди, — Я бью себя по лицу словами Диего, смерившись с ним.              — Может быть. Но мы не знаем, кто или что приводит в действие судный день. Это может быть Кеннеди, это может быть что-то совершенно независимое, — Пятый бросает взгляд на меня, и я тонко киваю на Ваню, которая была занята просмотром файла. Его глаза широко раскрываются, и я печально киваю.              — Но если мы знаем, что что-то меняет временную шкалу, мы должны исправить это.              — Да, но как мы должны это исправить, если мы не знаем, что сломалось?              — Мы находим твоего отца. Не убиваем его, — Я сужаю глаза на Диего, чтобы прервать его, прежде чем он успевает что-либо сказать, его рот открыт, но он отворачивается от раздражения.              — Никого из нас здесь не должно быть, верно? Я имею в виду, что, если это мы? Кто-нибудь здесь что-нибудь сделал, чтобы испортить временную шкалу? — спрашивает Ваня, и все внезапно вступают в спор, немедленно обвиняя друг друга.              Я смотрю на Пятого и вижу, что он начинает расстраиваться, теряясь в своем сознании, и я знаю, что его вернули в его воспоминания об апокалипсисе. Видеть разрушения, смерть и хаос. Громкую стрельбу и оглушительные взрывы. Я быстро беру его за руки, и он сжимает их, вздрагивая, как будто он снова слышит стрельбу.              — Пятый, тебя там больше нет, ты здесь со мной. Почувствуй холодный диван на своих руках, услышь, как говорят твои братья и сестры, почувствуй запах желе. Вернись, — шепчу я ему и надеюсь, что он слышит мой голос, направляю его руки, чтобы почувствовать диван, на котором он сидит, его напряженные плечи медленно опускаются в облегчении.              — Вернись ко мне. Я прямо здесь. Я прямо рядом с тобой. — Он делает глубокий дрожащий вдох, когда возвращается, успокаивается и смотрит на меня тусклыми глазами, которые заставляют меня нахмуриться.              — Спасибо, — бормочет он, устало склоняя голову, и я провожу большим пальцем по его щеке.              — Сядьте, — восклицаю я на братьев и сестер, которые были друг напротив друга, я скрежещу зубами от раздражения.              — Я СКАЗАЛА, САДИТЕСЬ! СЕЙЧАС ЖЕ! — кричу я на них, мой голос разносится по всему зданию, и все вздрагивают от громкости, немедленно пересаживаясь.              — Пятый видел, как вы умираете, ребята. Он был там! — они все смотрят на меня, и я тру ему спину, так как его челюсть сжата от воспоминаний.              — Я хочу забыть это, но я не могу, — бормочет он, и по его лицу проносится мрачный взгляд.              — Мы видели, как русские ядерные бомбы испарили весь мир вместе со всеми вами. Война, которой никогда не было, пока мы не принесли ее сюда, — объясняю я.              — И Хейзел отдал свою жизнь, чтобы спасти нас, поэтому вам, возможно, нужно заткнуться и просто послушать Пятого. — Он теперь встает, держа руки в карманах, и я смотрю на него.              — Я не знаю, связаны ли вещи, которые мы испытали здесь, все вместе. Я не знаю, есть ли причина для всего, — он мягко смотрит на меня, прежде чем снова посмотреть на свою семью.              — Но отец будет знать. Нам нужно поговорить с ним, прежде чем все и вся, кого мы знаем, умрут.              — Хорошо, я ухожу.              — Лютер, посади свою гребаную задницу, — рычу я, и он злобно смотрит на меня.              — Почему я должен? Я только что услышал 58-летнего мужчину, который хочет, чтобы его папочка пришел и все исправил! — насмехается он.              — Сейчас не время начинать бунтовать, как гребаный подросток, — Я встаю, подкрадываясь к Лютеру.              — Я закончил с твоими проблемами с папочкой! Будь мужчиной!