Сезон 2 Серия 17

      Сезон 2 Серия 17              — Это плохо. Можете на меня не рассчитывать. Нам всем пора повзрослеть, — Я стою перед Лютером, преграждая ему путь к лестнице, пока его братья и сестры призывают его просто вернуться. Он смотрит на меня и обратно на Пятого, который был напряжен и осторожен, наблюдая за каждым его движением. Человек-обезьяна смотрит на меня и вздыхает, прежде чем внезапно поднять меня.              — Лютер! Поставь меня, черт возьми! — Я задыхаюсь, когда вырываюсь из его хватки, боясь, что он может раздавить меня своими голыми руками.              — Эстель! — кричит Пятый, когда Лютер внезапно перебрасывает меня через перила, я кричу, когда падаю в воздухе, Пятый телепортируется, чтобы поймать меня в воздухе, а затем снова телепортируется наружу.              Мы стонем, катясь по переулку, скользя по земле, прежде чем я падаю плашмя на спину.              — Не могу поверить, что этот осел швырнул меня! СНОВА! — ворчу я и открываю глаза, и я делаю резкий вдох, когда вижу Пятого надо мной.              Он моргает на меня широко раскрытыми глазами, на его лице беспокойство, так как его волосы были в безумном беспорядке.              — Ты в порядке!? — Я медленно киваю, он отсаживается, позволяя мне сесть, я тру голову и смотрю на здание.              — Когда эта обезьяна научилась не вести грязную драку? — Он тихо шипит, его прерывает звук чего-то, стучащего по крыше, и мы поворачиваемся на звук, чтобы увидеть Лилу, стоящую на крыше, просто улыбающуюся нам.              — Сукин сын, — тихо шипит маленький убийца, как будто он не мог передохнуть. Он встает, берет меня за руку, чтобы помочь мне встать на ноги.              Он собирался пойти и последовать за Лилой, но я схватила его за руку, чтобы остановить.              — Забудь о ней, — Я вздыхаю, надеясь, что это поможет удержать кровь от рук Пятого и сохранить его сознание хоть немного легким.              — Куратор попросит тебя убить Совет директоров в обмен на чемодан, чтобы вернуть всех домой, для того чтобы она могла возглавить Комиссию. Ты действительно хочешь этим заниматься? — он смотрит на меня, обратно на вход в переулок и обратно на меня.              Я слышу, как шестеренки поворачиваются в его голове, прежде чем он отвечает.              — А как насчет апокалипсиса? Того, что здесь, и того, что был в 2019 году?              — Пуф, исчез. Она пообещала, что апокалипсиса не будет, потому что, как только она станет главной, она сохранит это так.              — А Совет директоров? Никто не знает, кто они такие.              — У них время от времени проходят встречи в разном времени, но никогда дважды в одном и том же.              — Но она знает, когда они встретятся, — бормочет Пятый.              — Да. Она знает точные детали их встречи.              — Она хороша.              — Как бы мне ни было противно это говорить, я согласна. Она пытается манипулировать чувством безнадежности в тебе.              — Она действительно хороша.              — Куратор думает, что она твой единственный вариант.              — Но это не так. — Я качаю головой, держа Пятого за руку, он мягко смотрит на меня, похлопывая меня по руке.              — Правильно, это ты. У нас все еще есть другие зацепки, — кивает он.              — Так, ты собираешься следовать за Лилой? — маленький убийца качает головой, когда мы выходим из переулка.              — Мы сначала пойдем искать моего отца, — говорит он. Мы быстро останавливаемся, когда перед нами останавливается элегантный черный автомобиль.              Окно опускается, и рука протягивает нам приглашение. Я собираюсь схватить его, но Мальчик быстро оттаскивает меня назад.              — Что, если это ловушка? От Лилы и Куратора.              — Это не так. Это твой отец. Он хочет встретиться с тобой. — Я хихикаю над тем, как он осторожен, забавляюсь, когда он медленно отпускает меня, чтобы я могла схватить приглашение.              — О, — Я хватаю конверт, и окно снова поднимается, прежде чем машина уезжает, открываю его и передаю Пятому, который перечитывает его.              — Я думаю, пришло время пойти увидеть отца, — он просматривает слова, прежде чем передать мне приглашение, чтобы я прочитала его.              — Ого, ты наконец-то знакомишь меня со всей семьей? Признаюсь, мы проходим через эти отношения немного быстро, тебе не кажется? — саркастически шучу я, и он закатывает на меня глаза, на его лице ухмылка.              — Ты ни разу не жаловалась, не так ли, — Пятый подмигивает, и мы направляемся в отель, чтобы увидеть его отца, идя вместе по тропинке.              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             — Это очень шикарный отель, — Тихо присвистываю я, когда мы с Пятым прибыли в отель, оба посмотрели на него и на приглашение, чтобы убедиться, что мы в правильном месте.              Мы смотрим друг на друга и киваем, он крепко берет меня за руку и тянет за собой ко входу, открывая дверь, чтобы я могла войти раньше него.              Я с восхищением оглядываюсь на шикарный интерьер, позволяя ему вести меня туда, куда нам нужно, положив руку на мою поясницу.              Мы поднялись по лестнице и подошли к лифту, он нажал кнопку, чтобы подняться. Мы ждали, пока я краснела от того, что его рука переместилась, чтобы держать меня за талию, как будто это было его второй натурой.              Мы ждали, пока двери откроются, но Пятый ерзал и переносил свой вес с ноги на ногу.              — Успокойся, все будет не так плохо, как ты думаешь, — Я пытаюсь успокоить его, но он просто кивает, рассеянный, пока лифт не звякает.              Двери вскоре открываются, и он впускает меня первым, а затем он входит сам, нажимая кнопку этажа, на который нам нужно подняться.              Я смотрю на Мальчика, который глубоко хмурится, его руки в карманах, я похлопываю его по груди в том месте, где у него сердце. Он нежно смотрит на меня, расслабляясь, двери закрываются, но прежде чем они успевают закрыться полностью, появляется рука, чтобы остановить их от закрытия.              — Подождите.              — Ты же знаешь, что опасно класть руку посередине закрывающихся дверей, Диего. Ты можешь потерять конечность, — кричу я, когда делаю шаг, чтобы встать рядом с Пятым, когда Диего входит в лифт.              — Я забыл, как жутко то, что ты знаешь, что произойдет дальше, — Он поднимает на меня бровь, я пожимаю плечами.              — Следующей будет Эллисон, затем Клаус, Ваня и Лютер.              — Что? — спрашивают мальчики, и мы смотрим вверх, чтобы увидеть именно эту последовательность братьев и сестер, входящих в лифт и сжимающихся маленькое пространство.              Пятый с раздражением вздыхает и встает передо мной, пока я откидываюсь на угол лифта, следя за тем, чтобы никто не наткнулся на меня, так как в лифте не было много места.              Он держит руку над моей головой, а другую кладет одну рядом со мной, глядя вверх, чтобы убедиться, что все его братья и сестры здесь.              — Хорошо. Мы все здесь.              Никто ничего не говорит, все слишком взволнованы, чтобы увидеть своего отца лично после столь долгого времени.              Двери вскоре закрываются, и я растягиваю рукав поверх своей руки, чтобы прикрыть рот и нос.              — Если вы все хотите выжить в ближайшие несколько минут, я предлагаю вам прикрыть нос, — Все странно смотрят на меня, Пятый просто следует моим действиям, но он поднимает на меня бровь с вопросительным взглядом.              — Почему… — спрашивает Клаус, но останавливается, на его лице отвращение, ведь все задыхаются от запаха, который поражает их.              — Лютер!              — Извините, я нервничаю.              — Нет, это то, что происходит, когда вы едите сотни яиц по утрам! — восклицаю я, мои глаза слезятся. Пятый стонет от боли, пряча свое лицо на моей шее, мои собственные глаза слезятся от запаха.              Как этот запах влияет на мои глаза!?              Дверь открывается, и мы все выбегаем, жадно глотая свежий воздух.              — Боже, черт возьми, Лютер! — задыхаюсь я, наклоняясь, когда Пятый кашляет рядом со мной. Я несколько раз ударила его по спине, прежде чем выпрямиться.              — Хорошо, когда отец придет, я буду говорить, хорошо? — задыхается он, а я иду вниз по лестнице. К столу передо мной, чтобы сесть на стул, следя за тем, чтобы сидеть как можно дальше от Лютера за круглым столом в предполагаемом ресторане на тему Тики-бара?              — У меня есть несколько вопросов к нему, — говорит Диего, пока Пятый подходит ко мне и садится рядом со мной Он притягивая мой стул ближе к своему и дальше от своего брата, который садится на сиденье рядом со мной.              — Эй, мы не хотим его отпугнуть. Он может помочь нам остановить судный день, вернуть нас домой, — Мальчик злобно смотрит на Кракена, и я откидываюсь на спинку стула, чтобы выйти из этой драки между ними.              — И нет, Диего. Мы не должны выяснять, почему он планирует убить президента, — Я немедленно прерываю его, прежде чем он успевает что-либо сказать, пристально смотря на него, он отворачивается с раздражением.              — Это вопрос жизни и смерти, идиот! — Пятый бросает последний оскорбление Диего, который злобно смотрит на него.              — Хорошо, да, может быть, нам следует говорить по очереди. Да? — предлагает Ваня, и я встаю со своего места, чтобы пойти в бар, чтобы взять коктейль, хватаю кувшин с красочными напитками и хватаю стакан, чтобы вернуться к столу, чтобы я могла налить себе напиток.              Я игнорирую ситуацию с раковиной, залпом выпиваю стакан и наливаю еще.              — Ваня, у нас нет времени на дебаты, хорошо, — объясняет Пятый, но его прерывает Эллисон о том, что она лучший оратор, а Диего оскорбляет ее.              — Эй… — Я держу лицо Пятого и поворачиваю его, чтобы он посмотрел на меня, на его лице глубоко засевшая хмурость, так как он снова затерялся в своих мыслях, и я знала, что он начал беспокоиться о том, что этот последний шанс помощи сорвется. Я даже не могла сказать ему, что сегодня все будет хорошо, потому что это не так. Он был расстроен и обеспокоен, его руки сжаты в кулаки, и я чувствовала себя несчастной из-за того, что не могла помочь ему. Я нежно глажу его руку, и он расслабляется, разжимая пальцы, чтобы я могла держать его за руку. Он сжимает мою руку для комфорта, для какой-то гарантии, что кто-то был рядом с ним. И есть я. И я продолжу пытаться быть рядом с ним.              — Сядь! — Я быстро хватаю раковину у Диего, прежде чем он успевает бросить ее, хлопаю ею по столу и злобно смотрю на братьев и сестер Харгривз, но они продолжают спорить друг с другом.              — Я СКАЗАЛА, САДИТЕСЬ! — кричу я, и они торопятся быстро сесть на свои места. Я кладу раковину рядом с Пятым, чтобы никто ее не схватил, залпом выпиваю еще один стакан с тем, что было в кувшине с жидкостью радужного цвета, а затем я слышу, как Реджи врывается в дверь для своего захватного входа.              Он легко произвел впечатление на своих детей, но мне, честно говоря, было наплевать, все наблюдали, как он садится за стол напротив Пятого и меня, пока я играла с маленьким зонтиком в своем стакане.              — Вы не только совершили кражу со взломом в моей лаборатории, выпустили моего шимпанзе, обманным путем проникли в мексиканское консульство, неоднократно преследовали и нападали на меня, но вы, во многих случаях, называли меня…              — …эй, поп. Как дела? — Клаус спотыкается обратно на своем сиденье из бара со стаканом в руке, модным видом с небольшой оливкой в стакане.              — Моя разведка говорит мне, что вы не из ЦРУ, не из КГБ, и уж точно не из MI5, так кто вы?              Я толкаю Пятого, когда никто не говорит, чтобы ответить Реджи.              — Мы ваши дети. Мы из будущего.              — Кстати, я не твой ребенок. Я друг Пятого, — Я поднимаю руку, и Реджи сужает на меня глаза, прежде чем посмотреть на Пятого, который далее объясняет своему отцу.              — В 1989 году ты усыновил нас всех и обучил нас бороться с концом света. Назвал нас Академией Амбрелла, — Он объясняет, и я вижу, как он вздрагивает, потирая руку, где была его татуировка, и я тянусь, чтобы провести большим пальцем по его запястью.              — С чего бы мне усыновлять шесть…              — …семь, исключая меня. Он мертв, но его призрак все еще здесь, — Я прерываю Реджи, допивая еще одну маргариту.              — Независимо от этого, что заставило бы меня усыновить семь плохо воспитанных и недовольных? — Я вздрагиваю от укола, вставая, чтобы взять больше напитков.              — У всех нас есть особые способности, — Я слышу, как Пятый объясняет из бара. Я приношу еще одну банку, чтобы наполнить свой стакан за столом.              — Особые? В каком смысле? — спрашивает Реджи.              — В смысле с суперспособностями, — подает голос Лютер, и я бездумно пью, отдыхая на своем сиденье, братья и сестры жалуются на то, что они не цирковые артисты.              — Диего не бросай свой нож… — Меня прерывают, когда он это делает, и я закатываю глаза.              — Или делай, мне все равно… — Реджи что-то пишет, и все наклоняются вперед, чтобы увидеть, почему он пишет в своем журнале.              — Ты 0 из 2 молодой человек. — Это приводит Диего в ярость. Я хихикаю в свой напиток, Пятый быстро телепортируется, чтобы помешать своему брату потерпеть неудачу в убийстве своего отца.              — Теперь это интересно, — Реджи кивает, прежде чем Пятый быстро пробегает по всем.              — Хорошо, быстрая пробежка. Лютер, суперсила. Клаус может общаться с мертвыми. Эллисон может наговорить что угодно кому угодно, — объясняет Пятый, прежде чем вернуться, чтобы сесть рядом со мной.              — Кроме того, она никогда не использует ее.              — О, ты сам себя обманул, Диего, — Я качаю головой, когда он смотрит на меня в замешательстве, прежде чем Эллисон говорит о ей, заставляя его ударить себя по лицу. Он стонет от боли, а я хихикаю.              — Ты? — Реджи смотрит на Ваню, и Лютер качает головой.              — Держитесь от нее подальше, — шиплю я на него, и он отводит руки от плеча Вани, поднимая их в защиту.              — Положи вилку, Эстель, — шепчет мне Пятый, когда опускает мою руку, держащую вилку, направленную на его брата, забирая ее у меня.              — Я просто собиралась сказать, что, может быть, мы не возьмем Ваню на тест-драйв… — Лютер сужает на меня глаза, и я угрожающе указываю на него.              — Все в порядке. Я справлюсь, — говорит Ваня, поднимая вилку.              — И это мой сигнал для погружения, — Я мирно всех выпускаю и быстро ныряю под стол, глядя на Пятого, который хмурится в замешательстве, но сдерживает свое веселье.              — Если ты не хочешь, чтобы тебя забрызгало соком, пригнись, — Его глаза расширяются, и он быстро следует за мной, ныряя под стол и приседая рядом со мной.              Он держит меня за руки, когда мы оба внезапно слышим громкий звон, а затем взрыв фруктов, вырывающихся из стола, и все стонут от раздражения. Пятый и я медленно высовываем головы из-под стола, оглядываясь вокруг, чтобы увидеть всех, забрызганных кусочками фруктов и беспорядочный фруктовый салат на столе. Мы перемещаемся, снова сесть на свои места.              Реджи смотрит на меня, вытирая свой костюм, поднимая на меня бровь, и я смотрю на него в замешательстве, что он хочет.              — И вы, должно быть, можете предсказывать будущее.              — О нет, я такая же обычная, как и все. Единственная разница в том, что я из будущего. Что ж, из альтернативной вселенной из 2020 года. Пятый случайно привел меня сюда, в твой мир, — Реджи ничего не говорит, просто вытирая свой монокль.              Диего обвиняет его в планировании убийства Джон Фицджеральд Кеннеди, и Реджи мгновенно наносит ему ответный удар психологическим анализом так как, у кого есть жалкий комплекс героя.              — Печальная реальность такова, что вы отчаявшийся человек, трагически не осознающий свою незначительность, отчаянно цепляющийся за свои неэффективные рассуждения. Говоря точнее, человек не по своей части.              Диего рушится на своем сиденье, слезы застилают его глаза, когда он запинается.              — Т-ты непра-не прав.              — Диего… — Я хмурюсь, когда вижу, как он плачет. У меня болит грудь, видя его расстроенным и страдающим.              Все на мгновение замирают, Пятый нежно держит мою руку, видя, как я расстроена, а я смотрю на него.              — …Слушайте, забудьте о президенте… — Он судорожно выдыхает, избавляясь от своих колебаний от того, чтобы пройти мимо муки своего брата, пытаясь перейти к сути этой встречи.              — У нас надвигается катастрофическая война через пять дней, — Я отворачиваюсь и откидываюсь на спинку своего стула, Диего просто смотрит на свои руки и ни разу не поднимает глаза.              — Нам нужно выяснить, как это остановить.              — Война? Люди всегда будут воевать друг с другом, — насмехается Реджи.              — Нет, это не просто какая-то война, — огрызается Пятый.              — Я говорю о судном дне.              — Говоря точнее, о конце света, каким мы его знаем, — бормочу я.              — Что ж… вы особенные, не так ли? — Реджи смотрит на меня.              — Вы знаете, как это остановить. Так почему бы вам не объединиться и не сделать что-нибудь с этим?              Выражение лица Пятого разбивает меня, надежда превращается в безнадежность, и на этот раз он выглядит как напуганный ребенок.              — Я думала, что ты умнее, Реджи, — шиплю я на него, сжимая кулаки, чтобы успокоить свой гнев на то, как сильно он ранил своих детей.              — Вы знаете, что все, что находится за пределами вашей вселенной и возясь в вашем мире, я могу вызвать хаос или изменить временную шкалу посредством последовательности событий, которые никогда не должны произойти, — Реджи кивает, когда я злобно смотрю на него, но я поворачиваюсь, чтобы прищуриться за спиной Клауса.              — Бен, даже не думай о том, чтобы овладеть его телом прямо сейчас, — Я ругаю его, даже если я не вижу его.              — Бен собирался сделать что!? — восклицает Клаус, и Реджи встает, собирая свои вещи, чтобы закончить ужин.              — Хорошо, спасибо, что пришли. Я видел достаточно. — Братья и сестры пытались помешать своему отцу уйти, и я закрываю глаза и отворачиваюсь, когда Лютер встает, зная, что он собирается разорвать свою рубашку. Я вздрагиваю от его слов, но мысленно поздравляю его с тем, что он восстал против своего отца.              Я открываю глаза и поднимаю глаза, чтобы увидеть Реджи, смотрящего на Пятого и меня и указывающего на двери, игнорируя Лютера.              — Ты, в кюлотах и комбинезоне. Слово наедине?