Сезон 2 Серия 19

      Сезон 2 Серия 19              — Пятый…              — …ты только здесь, чтобы жить своими больными фантазиями, живя в своем любимом телешоу со своими любимыми персонажами, да!? — Он рычит на меня, становясь все злее и злее.              — Пятый, нет…              — …все, через что мы прошли! Все, через что прошла моя семья, просто развлечение для тебя, чтобы посмотреть!? Наша боль и агония, дерьмо, через которое мы прошли. Дерьмо, через которое я прошел, годы, которые я провел в одиночестве в этом гребаном апокалипсисе, люди, которых я убил, то, что я стал убийцей, все ради того, чтобы ты просто стояла там и смеялась!?              — Пятый, пожалуйста… — Пятый оттолкнул меня от себя, рыча, и я отшатнулась назад, когда он взбесился.              — Мы были всего лишь чьим-то воображением и просто рисунками в книге! — кричит мне Пятый, его глаза пылают гневом, но я вижу и боль.              — Ты никогда не заботилась о нас! — Я смотрю на него, мое сердце разрывается, когда я вижу слезы в его глазах, и мои собственные наполнились слезами.              — Я забочусь о тебе! Я очень забочусь о тебе…              — …хватит нести этот гребаный бред, Эстель! — кричит он на меня, болезненно крепко хватая меня за руки и тряся меня.              — Ты использовала нас! Тебе было наплевать на то, что мы все умрем…              — …конечно, я забочусь! Я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас умер! — Пятый мрачно смеется, а я шиплю от боли, боясь того, что он может сделать.              — Конечно, нет! Ты хотела, чтобы твои маленькие персонажи разыгрывали твое шоу для тебя лично, поэтому ты никогда не говорила мне, как остановить апокалипсис в первую очередь! Ты вызвала это! Ты вызвала все это! — кричит Пятый, и я не могу не чувствовать злость.              — Я никогда ничего из этого не вызывала! — шиплю я в ответ.              — Я не вызвала апокалипсис, и я сказала тебе, как его остановить, даже несмотря на то, что я не должна была!              — Пожалуйста, ничего не произошло…              — …в твоей гребаной жизни, конечно, но как насчет остального мира!? Я не знаю, как я изменила и повлияла на людей вокруг тебя! Я изменила так много вещей, которые я не должна была! Ты никогда не вернул бы Долорес обратно в магазин, как должн был, ты никогда не пошл смотреть на мертвое тело Дженкинса в его доме, как должна был, потому что ты был со мной!              — Это не имеет значения…              — …для тебя, может быть! Но я изменила жизни стольких людей, не зная их! Не все дело в тебе, Пятый! — кричу я и отрываю его руки от себя, отталкивая его назад от себя.              — Я не знаю, влюбились ли Агнес и Хейзел, как должны были, потому что ты послал его и Ча-Ча убить Дженкинса вместе, а не друг друга! Они должны были драться друг с другом! Хейзел должен был запереть Ча-Ча и получить откровение о том, как он хотел прожить свою жизнь с Агнес! Он должен был быть жив, чтобы дать тебе кадры, но он умер в апокалипсисе, как и все остальные! — кричу я, мои легкие горят, пока я задыхаюсь, и я не могу остановить слезы, падающие по моему лицу от того, как я взбешена.              — Ты лгала мне! — кричит мне в ответ Пятый, отталкивая меня назад.              — Ты лгала обо всем!              — Я никогда тебе не лгала! Я всегда говорила тебе правду! Я знала, что, если я расскажу тебе, как я знаю о будущем, ты поступишь именно так! Именно так! Я знала, что ты будешь ранен и обманут! Я знала, что ты почувствуешь, что твоя жизнь нереальна, что все, через что ты прошла, было фальшивым и бесполезным! Но это не так! Это твой мир, Пятый! Это твоя жизнь! — Я пытаюсь достучаться до него, попытаться заставить его понять, что я забочусь о нем, но он злобно смотрит на меня, его кулаки сжаты по бокам, и он отступает от меня.              — Ты должна была сказать мне, — шипит Пятый, и я чувствую, как по моему телу пробегает холод.              — У меня было право знать! — Я напрягаюсь, опуская глаза в стыде и вине.              Он был прав в этом.              Даже если он ненавидит меня, но я должна была сказать ему раньше…              — Пятый, я сожалею…              — …это все твоя вина! — Он насмехается надо мной, его голос трескается от боли.              — Я бы хотела, чтобы я никогда не встречал тебя! — Он заикается, когда отворачивается.              — Ты не должна была приезжать сюда! — Мое сердце разбивается от этого предложения, Пятый смотрит на меня так, как будто он имел это в виду.              — Я собираюсь пойти и спасти свою семью, и я не хочу больше тебя видеть! — Он подходит близко ко мне, болезненно крепко хватая меня за лицо, и я хнычу, чтобы он отпустил меня.              — Никогда больше не приближайся ко мне или к моей семье! Если я увижу тебя, я обязательно разорву тебя на куски, — Он шипит, отпуская меня, прежде чем телепортироваться.              Я судорожно выдыхаю, сдерживаясь, чтобы остановить дрожь, пока я вытираю слезы со своего лица.              Я все еще взбешена, задыхаюсь от того, что мне нужно сказать Пятому.              — Совет! — Я ахаю, когда понимаю, куда он телепортировался, и я громко ругаюсь, вызывая такси, чтобы отвезти меня в отель Куратора.              Это был риск, на который мне пришлось пойти. Я боялась, что Пятый пойдет дальше, чем Совет директоров. Он был в ярости, часовая бомба…              Я боюсь, что на нем может оказаться кровь невинных гражданских лиц…              — Пожалуйста, поторопитесь, — Я призываю водителя, сидя на краю своего сиденья, пока мы не приехали в отель. Я выпрыгиваю, пытаясь вспомнить, в какой комнате была Куратор.              Я взбегаю по лестнице, задыхаясь, когда нахожу комнату и распахиваю дверь.              — Пятый, подожди… — Я слышу, как он щелкает чемоданом в своей руке, и я быстро хватаю его за пиджак, прежде чем синий свет окружает нас, нас телепортируя.              Я ахаю, когда отшатываюсь назад после падения в новую временную шкалу, хватаясь за стол, чтобы удержать равновесие. Я смотрю на Пятого, чтобы увидеть, что он злобно смотрит на меня с полной ненавистью.              — Пятый, пожалуйста… — Я шиплю от боли, когда он болезненно крепко хватает меня за затылок, а я держу его за запястье.              — Я сказал тебе, что никогда не хочу тебя видеть снова! — кричит он на меня, и я хнычу от боли, когда его хватка на моих волосах усиливается.              — Пожалуйста…              — Держись подальше от меня! Я не хочу, чтобы ты больше все портила! — Я взвизгиваю, когда он бросает время на землю, задыхаясь, когда я вижу, как он уходит.              Моя гордость была задета, и я почувствовала себя побежденной, сидя скрестив ноги, пока я держала голову в руках.              Я не должна останавливать его… Я знаю, что резня Совета должна произойти.              Но почему он просто не может послушать!?              Что, если он предст Куратора и просто попросит у Кармайкла чемодан!?              Я вздыхаю и снова встаю на ноги, давая себе немного времени, прежде чем покинуть комнату, в которой мы находились, для того чтобы выйти в фойе здания.              Там все еще были люди, которых убивали. Я спустилась по коридору, где стоял сломанный торговый автомат и испорченный торт. Я слышала крики и хрипы из комнаты, подкрадываясь к ней и открывая дверь, чтобы показать ад, принесенный на землю.              Меня слегка трясло, когда я почувствовала теплое разбрызгивание на своем лице. Я потянулась, чтобы вытереть его, а затем я посмотрела вниз на свои пальцы, чтобы увидеть кровь. Она пропитала ковры и разлетелась по стенам, превратив все на своем пути в красное. Вся комната пахла гнилыми телами и металлом, просто кровь и кишки разбросаны по комнате.              Я снова смотрю на Пятого, наблюдая, как он убивает всех своим окровавленным топором, кровь стекает с его собственного костюма, и я делаю шаг назад. Я вздрагиваю, когда слышу громкий треск, смотрю вниз, чтобы увидеть, что я наступила в лужу воды и разбитое стекло это вероятно, от Кармайкла, которая теперь пропитана кровью и превратила мою обувь в красную. Я поднимаю глаза и вижу, как Пятый злобно смотрит на меня, подходя ко мне.              — Я думал, я сказал тебе уйти! — шипит он на меня. Я ахаю, когда он швыряет меня обратно к стене, его рука обвивает мое горло и перекрывает мой воздух.              — Я думал, я сказал тебе, чтобы ты больше не стояла у меня на пути! — Я запаниковала, когда попыталась дышать, задыхаясь от воздуха, его хватка усиливается, и хватаю его за запястье.              — Пятый… — Я прослезилась, мои легкие горят, а он сжимает свою хватку.              — Пожалуйста… — Я заплакала, и он смотрит на меня, прежде чем бросить меня, опрометчиво. Я кашляя и задыхаясь от воздуха.              Я поднимаю глаза, плачу, хватаясь за горло, и он смотрит на меня с неузнаваемым взглядом. Он поворачивается, когда слышит хрип, один из членов Совета все еще жив. Он телепортируется, пока я медленно встаю.              Мне нужно уйти.              Я собираюсь убежать, но Пятый телепортируется обратно ко мне, и я запаниковала, отступая от него. Моя спина натыкается на край стола. Я делаю вдох, когда он прижимает край своего топора к моей спине, стоя прямо передо мной, я вынуждена держать его за руки, чтобы откинуться назад и не быть разрезанной.              — Мне жаль. Не делай этого… пожалуйста, — Я умоляла о своей жизни, склоняя голову, так как боялась смотреть на него, но ему это не понравилось, болезненно крепко держа меня за челюсть и подтягивая мое лицо, и тогда он сильнее прижимал топор ко мне.              — Тебе это нравится, не так ли? Я чувствую, как бьется твое сердце. — Мое дыхание замирает, и я двигаюсь, чтобы избежать острой боли. Я шиплю от боли, когда его хватка на моей челюсти усиливается.              Кровь стекает по моей шее, и я содрогаюсь, когда Пятый слизывает кровь с моей шеи, кусая с силой, посасывая мою кожу.              — Такая больноя извращенка, как ты, которая упивается чужой болью, моей болью, болью моей семьи, конечно, ты упиваешься, — Он сильнее прижимает топор, и я двигаюсь ближе к нему, дрожа в его руках, когда кладу голову ему на плечо.              — Пожалуйста… прекрати… — Я тихо заплакала и ахнула, отшатнулась назад, он отпустил меня, проводя пальцами по волосам.              — Ты… из всего, через что мы прошли, ничего не имело значения!? — восклицает он, расхаживая передо мной, и я делаю шаг назад от него, смотря на выход, но поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он злобно смотрит на меня с яростью.              — Тебе наплевать…              — …конечно, мне не наплевать! Я пыталась сказать тебе это снова и снова, но ты, черт возьми, не слушаешь меня! Я пыталась и пыталась убедиться, что ты счастлив, пыталась убедиться, что твоя семья счастлива! Меня убивает то, что ты страдаешь! Я пытаюсь! Мне жаль, что я никогда не рассказывала тебе об этом мире в моей вселенной! Я должна была рассказать тебе! Но ни в чем из этого нет моей вины! Я ничего из этого не вызывала! Все, чего я когда-либо хотела, это чтобы ты был счастлив! — кричу я, плача, когда я провожу пальцами по своим волосам.              — Я тебе не верю! — Я взвизгиваю, когда Пятый опускает на меня свой топор, держа его у моего горла.              Я поднимаю голову, чтобы не быть порезанной, но я шиплю от легкой боли, когда он подходит ближе ко мне и сильнее прижимает топор к моей шее.              — Что ты хочешь от меня!? Пятый, я сделала все, что могла, чтобы помочь тебе!              — Я хочу, чтобы ты ушла!              — Тогда убей меня! — кричу я, а затем я поднимаю руки.              Я устала и мне больно, и я просто хотела спать. Я просто хотела закрыть глаза и просто заснуть.              Я больше не хочу этим заниматься.              — Сделай это! — кричу я на него, я так злая и обиженная из-за него.              — Не отступай сейчас! Сделай это! — Его глаза поворачиваются к моей левой руке, где упал рукав, игнорируя мои крики. Я в замешательстве, когда вижу, как он хмурится, смотря на меня и…              …он колеблется?              Почему он колеблется?              Он скрежещет челюстью, когда его глаза смотрят на меня, крепко сжимая свой топор, прежде чем опустить его к своему боку.              Я делаю выдох, который задерживала, отступая назад к столу позади меня.              — Пошли, — Его голос холоден, и он выходит из комнаты, чтобы взять чемодан.              Я не решаюсь следовать за ним, но я двигаю ногами, чтобы сделать это. Я не желая застрять в прошлом и в комнате, полной мертвых людей.              Он щелкает чемоданом, когда он закрывается, он гудит как живой. Я нерешительно держу его за спину пиджака, когда нас поглощает синий свет.              Я содрогаюсь, когда открываю глаза, чтобы наконец увидеть Даллас, теплый ночной воздух и отель Куратора позади нас. Пятый уходит, и я отпускаю его, глядя вниз на свои руки, которые дрожат.              Мне было холодно, меня трясло, и…              …Мне было страшно.              Я боялась…              Я сглатываю и делаю шаг назад, благодарная за то, что его отвлекают проезжающие мимо такси, и я убегаю.              Подальше от Пятого…