Сезон 2 Серия 22

      Сезон 2 Серия 22              Я не знаю, как долго я шла, но я быстро уставала, молясь, чтобы я не обгорела на солнце в течение того времени, пока я была на улице.              И с этим, я не знаю, ненавидела ли меня вселенная или хотела дать мне какую-то горько-сладкую благодать, но я слышу, как колеса машины замедляются на гравии рядом со мной. Я смотрю на нее, и увижу, что это был Пятый.              Я насмешливо смотрю на него и не перестаю идти, увеличивая свою скорость, но на самом деле, он замедляется рядом со мной, а после опустил свое окно.              — Эстель, прекрати идти и садись в машину, — Я игнорирую его и продолжаю идти.              — Эстель, просто остановись и садись, — Я ни в коем случае не собиралась слушать его после того, что он сделал со мной. Я была зла, даже в ярости.              Я хотела причинить ему боль так же, как он причинил боль мне, хотела расцарапать его за его ненавистные слова.              — Эстель…              — …ОТВАЛИ! — кричу я на него, двигаясь, чтобы побежать в лес на другой стороне дороги, но он быстро телепортируется из машины и останавливает меня, держа меня за руки.              — Эстель, ты знаешь, что у нас нет ебоного времени…              — …даже не смей прикасаться ко мне! — Я отталкиваю его, закипая от ярости.              — Просто послушай…              — …почему я должна!? Ты, черт возьми, не послушал меня! Я не слушаю тебя, я не делаю ничего, о чем ты меня попросишь! — Он скрежещет челюстью, глаза сужены на мне, а я злобно смотрю на него в ответ.              — Ты не можешь здесь остаться…              — …тогда убей меня! Что? Или кишка тонка, чтобы сделать это!? — Я отталкиваю его назад за грудь, и он отступает.              — Что случилось с тем, что ты хотел «разорвать меня на части»!? — Я отталкиваю его назад каждым словом, которым он ругался на меня раньше. Он сжимает кулаки, заставляя меня немного испугаться, но это не остановит его от провоцирования его.              — Маленький мальчик, который даже не мог сдержать свое обещание! Гребаная шутка, вот что ты такое!              — Эстель, просто сядь в машину…              — …оставь меня здесь! Я незначительна! Я могу умереть здесь с апокалипсисом, и ты закончишь со мной так же, как ты этого хотел! — кричу я на него, слезы снова появляються, но я сдерживаю их.              — Дай мне умереть! Я заслуживаю этого, не так ли!? Я не принадлежу этому месту, я не принадлежу дому, я не принадлежу нигде…! — Я тихо шиплю, когда меня швыряют обратно к машине, и Пятый держит меня за плечи.              — ОТЕБИСЬ ОТ МЕНЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — кричу я на него, и внезапный стук эхом разносится вокруг нас в воздухе.              Я тяжело дышу, кипя от такого сильного гнева, но единственное, что вернуло меня в настоящее, это колющая боль на моей ладони.              Я смотрю вниз на свою руку, которая дрожит и была невероятно красной, медленно поднимая глаза, чтобы увидеть, как голова Пятого откинулась в сторону, его волосы едва скрывали синюю красную щеку.              Я… я ударила его…?              Он даже не признал тот факт, что я ударила его, тогда как я рухнула обратно к машине в шоке.              Я причинила ему боль…              Я потянулась, чтобы извиниться, но я увидела, как моя рука сильно дрожит, и мне стало плохо от того, что я подняла на него руку.              — Садись в машину… пожалуйста… — его голос сорвался, когда он выпрямился, но продолжал смотреть вниз на пол, чтобы скрыть свое лицо от меня, его руки лежали по бокам бессильно, и я киваю.              Я даже не могла сформировать слова, потянулась к двери машины позади меня и открыла ее, чтобы проскользнуть внутрь.              Я смотрела вниз на свои руки, чувствуя онемение и пустоту, пока Пятый просто садился в машину и уезжал.              Мой разум был пуст, и я тяжело вздохнула, проводя руками по своему лицу от изнеможения.              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             Я смотрела на магазины, которые проносились мимо меня, один за другим, автомобили также проносились мимо.              Я просто наблюдала, как проносится мимо пейзаж. я положила голову на окно и скрещивала руки, тяжело вздыхая, как только я увидела переулок в поле зрения.              Прежде чем Пятый успел даже заглушить двигатель, я вышла из машины и захлопнула дверь с силой позади себя.              Я прислонилась к двери, скрестив руки и сжав челюсть, когда Мальчик вышел из машины, сужая на меня глаза. Он останавливается у входа в переулок и поворачивается обратно ко мне.              — Ты идешь или как? — Я закатываю на него глаза, отталкиваясь от машины и холодно прохожу мимо него.              Я слышу, как он вздыхает, но это не делает меня менее злой на него.              На моей спине был мой рюкзак с моей одеждой, Пятый вытаскивал чемодан из мусорного контейнера дальше в переулок, прежде чем появляется Лютер.              — Где все? — Лютер тяжело дышит, когда он смотрит на меня, стоящую далеко от них, и на того, кто смотрел на свои часы.              — Ты первый.              — Что!?              — Ага.              — Почему я здесь? — бормочу я с раздражением, и оба парня смотрят на меня, один в замешательстве и один с пустым взглядом.              — Потому что мы должны вернуться домой. Это означает, что тебя тоже нужно привезти, — Пятый внезапно огрызается на меня, я хмурюсь, отступая назад от него.              Лютер в шоке смотрит на своего брата, подходит ко мне и прячет меня за спиной, нежно держа меня за руку за спиной.              Вскоре приходит Клаус, неловко спотыкаясь, и я знаю, что он сражался с Беном, чтобы вытащить его из своего тела.              — Мы сделали это!              — Что ты имеешь в виду под «мы»?              — Бен одержим телом Клауса прямо сейчас, но Клаус пытается вытащить его, — бормочу я, выглядывая из-за Лютера, содрогаясь, когда Клаус поворачивается и выблевывает Бена.              Все немедленно отступают от беспорядка с отвращением.              — У нас осталось 8 минут! — восклицает Пятый, оглядываясь в легкой панике в поисках других.              Они ждут, время тикает, и Лютер с разочарованием захлопывает крышку мусорного контейнера.              — У нас осталась минута! — Я стою в стороне от хаоса, наблюдая, как все расстраиваются, а я не уверена, должна ли я что-то сказать или я должна молчать.              — Это была простая задача. Это была простая задача! Все, что нам нужно было сделать, это быть здесь, — Пятый и Лютер оба начинают расхаживать по переулку.              — Не нужно было сражаться с гигантским морским чудовищем, нет. Армия мутантов? Нет. Это было вручено нам на серебряном блюдечке!              Я вздыхаю, наконец подавая голос.              — Ваню арестовало ФБР, Диего увезла в Комиссию Лила, а шведы нападают на Эллисон, — подаю голос я, и Пятый резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня в гневе.              Он кипел от этой ситуации, почти краснея от разочарования, и он сорвался, когда я спровоцировала его.              — Что!? Ты, черт возьми, шутишь!? Почему ты мне не сказала!? — Я вздрагиваю от него, мое сердце бешено колотится от внезапного страха. Он моргает смотря на меня, отступая назад с хмурым лицом.              — Черт возьми… блять, — Он раздраженно вздыхает, подбрасывая чемодан в воздух, когда он телепортируется.              — Ты должна была сказать мне, — Мальчик тихо шипит, проходя мимо меня по направлению к дому Эллиота, ворча и бормоча о каждом брате и сестре для себя.              — Так близко… — вздыхает он.              Лютер говорит Клаусу пойти поискать Эллисон, прежде чем он подходит ко мне.              — Я разберусь с Пятым, хорошо, — Он говорит мягко, и я киваю, наблюдая, как он идет в здание.              Я остаюсь в переулке, пытаясь успокоить свое сердце, иду садиться на лестницу, так как я не могла вынести, чтобы подняться в дом к Эллиоту.              Почему я продолжаю все портить?              Я откидываю голову назад к двери, глядя на открытое голубое небо, просто наблюдая, как проплывают облака какое-то время.              Я подтягиваю ноги к груди, закрывая глаза, и тогда я погружаю голову в свои руки, скрещенные на коленях.              Я слышу, как дверь открывается позади меня, и наклоняюсь вперед, чтобы не упасть назад.              — Эстель? — Я тихо слышу Лютера, почти осторожный шепот.              Я ничего не говорю, он проскальзант мимо меня, чтобы попытаться сесть на землю рядом со мной, сотрясая Землю немного, когда он падает вниз.              — Ты в порядке? — Я напрягаюсь.              — Да, я в порядке, — Я скрежещу слова, и большой человек рядом со мной вздыхает.              — Не похоже на это.              — Лютер, со мной все в порядке…              — …просто… ты сегодня намного тише… — Я хмурюсь и поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, когда он теребит свои большие пальцы вместе.              — Ты кажешься не собой.              — Со мной все в порядке, — бормочу я, прежде чем снова положить голову на свои руки, и он вздыхает.              — Эй, давай, — Лютер нежно пытается оторвать мои руки, чтобы взглянуть на меня, но хмурится, когда я позволяю ему.              — Ты плачешь… — Я тянусь, чтобы коснуться своих щек, которые были мокрыми, поспешно вытирая слезы и встаю, но Лютер останавливает меня.              — Эй, что случилось? — Я качаю головой, не желая говорить об этом.              — Слушай, я знаю, что у нас не самые лучшие отношения, но ты можешь рассказать мне. Может быть, я смогу помочь.              Я хмурюсь, отворачиваясь.              — Мне нужно уйти.              — Что, почему?              — Я не принадлежу этому месту, Лютер. Мне нужно уйти, прежде чем я доставлю кому-нибудь еще проблемы.              — Ты не причиняешь проблем, Эстель, — Я качаю головой, хватая свой рюкзак, чтобы надеть его.              — Все получают травмы из-за меня. Я обуза. Меня даже не должно быть здесь.              — Кто тебе это сказал? Кто заставил тебя так думать? — Я ничего не говорю, и Лютер хмурится.              — Это был Пятый, не так ли? — Я больше ничего не говорю, отворачиваясь, и сжимаю ремни.              Я чувствую, как движется тень и нависает надо мной, поднимая глаза, чтобы увидеть, как Лютер внезапно обнимает меня осторожно и притягивает меня к своей груди.              Он обнимает меня?              Я задерживаю дыхание, ожидая, что он раздавит меня насмерть, но он не делает этого, просто нежно поглаживая мою голову нерешительно. Я расслабляюсь, кладу голову ему на грудь, пытаясь сдержать свои слезы.              — Мне не нравится, когда ты так тихо себя ведешь. Это не ты. Ты больше не улыбаешься, как раньше.              — Лучше мне молчать. Ты раздражаешься на меня. Все так делают, — бормочу я, и Лютер вздыхает.              — Неважно. Все действуют друг другу на нервы. Это нормально, — Он тихо смеется.              — Все причиняют боль друг другу, но мы все равно заботимся друг о друге. Теперь ты часть семьи.              Человек-обезьяна отпускает меня, его улыбка дрожит, когда он думает, что ему удалось заставить меня почувствовать себя лучше, но я все еще чувствовала себя дерьмово.              Он выглядел даже грустным, и мне стало еще хуже, когда я вырвалась из объятий.              — Спасибо, что попытался… — шепчу я, мой голос хриплый от несбывшихся слез, и я смотрю позади себя в здание, чтобы увидеть, как Пятый прислонился к перилам лестницы.              У него было пустое лицо, когда он смотрел на землю. Лютер поворачивается, чтобы посмотреть на своего брата.              — Пятый, — Лютер тихо рычит, немедленно поднимаясь с земли.              — Тебе нужно извиниться…              — …мне нужно пойти найти себя, — Просто говорит Мальчик и подходит к нам обоим, телепортируясь передо мной.              Я настороженно смотрю на него, когда он протягивает мне руку, но я злобно смотрю на него, отбивая его руку от меня и вставая на ноги.              Я игнорирую братьев и иду в здание, поднимаясь по лестнице в дом к Эллиоту.              — У тебя есть план? — спрашивает Лютер, прежде чем я вошла в спальню и захлопнула дверь, позволяя братьям говорить о встрече со Старым Пятым.              — Ты облажался, Пятый, — Я слышу их слабые голоса за дверью и двигаюсь, чтобы сесть на пол напротив кровати, просто слушая разговор.              — Я просто…              — …и что это с красной щекой? Она тебя ударила!?              — …Перейдем к делу, это отчаянный шаг, но… поскольку наши безмозглые братья и сестры неспособны уложиться в простой срок, у меня нет выбора.              — Нет выбора в чем?              — Я должен найти себя. Я только что прибыл в Даллас 15 минут назад, — объясняет Пятый, но Лютер еще не понимает.              — Я должен беспокоиться о тебе?              — Лютер, если ты помнишь, я был отправлен в 1963 год на работу Комиссией, чтобы убедиться, что президент был убит.              — О! Так, подожди, твое старое я здесь!              Теперь он понял.              — Точно.              — Что, просто ходит по Далласу?              — Ходит по Далласу с чемоданом, который может доставить нас домой.              — О, мой бог. Пятый, ты гений!              — Однако есть две существенные проблемы с этим планом. Проблема номер один: я обученный убийца, возможно, самый опасный убийца в пространственно-временном континууме. Если я узнаю себя, я не отреагирую любезно на столкновение с собой. Проблема номер два, и это настоящая заноза в заднице: ты не должен существовать в непосредственной близости от себя в той же временной шкале. Побочные эффекты могут быть катастрофическими.              — Побочные эффекты? Какие побочные эффекты? — спрашивает Лютер после того, как Пятый прочитал целую лекцию.              — Что ж, согласно Руководству Комиссии, глава 27, подраздел 3b, семь стадий психозного парадокса:       1, Отрицание       2, Зуд       3, Сильная жажда и мочеиспускание       4, Чрезмерное газообразование       5, Острая паранойя       6, Неконтролируемое потоотделение       7, Мания убийства.              — Мания убийства!?              — Ага.              — Боже, я не знаю. Может быть, это не такая уж и хорошая идея, Пятый.              — Это отчаянная мера. Но какой у нас выбор, Лютер?              — Я не знаю, ты уже кажешься немного чокнутым, если честно. Не говоря уже об эмоциональности с целым «инцидентом с Эстель», — Лютер пытался прошептать, но даже я все еще могла это услышать.              — Ты сошел с ума от беспокойства после того, как она исчезла прошлой ночью. Ты провел всю ночь, пытаясь найти ее…              — …Лютер, заткнись…!              — …Я никогда не видел, чтобы ты так беспокоился ни о чем и ни о ком раньше, как прошлой ночью.              — Это не твое дело!              — Хорошо, но мне нужно знать, что ты сделала с ней, чтобы она так расстроилась. Что ты сказал, Пятый? Потому что ей больно. Очень. Она плакала.              Я хмурюсь, прижимая колени к груди.              Я такая боль для всех. Черт возьми…              Просто оставьте меня в покое…              — Она плакала…? Я…              — Ты мудак, но ты зашел слишком далеко с Эстель. Я не знаю, что ты сделала, но ты должна загладить свою вину перед ней, прежде чем она покинет нас. Навсегда, если она воплотит свои планы.              Я ничего не слышу какое-то время, и я смотрю за спину через кровать на дверь, нахмурившись из-за того, что произойдет дальше. Я подпрыгиваю, когда слышу стук в дверь.              Стук был нежным царапующим, прежде чем я слышу тихий вздох.              — Эстель…? — Я хмурюсь и отворачиваюсь от двери, игнорируя Пятого, когда я поняла, что это он стучится.              — Слушай, я… мне нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты и Лютер помогли мне пережить это, хорошо? — Это не было извинением.              Я продолжаю игнорировать его, а затем я слышу, как он бормочет бессвязные слова под нос, прежде чем его шаги сигнализируют о том, что он уходит, слыша более тяжелые перед громким стуком.              — Эстель? Ты в порядке? — Это был Лютер на этот раз.              — У Пятого есть план, и я знаю, что ты не чувствуешь себя хорошо, но… если ты хочешь можешь присоединиться к нам в любом случае, да? — Я слышу шепот и в замешательстве поднимаю бровь, пока человек-обезьяна не говорит снова.              — В случае, если психоз парадокса станет слишком сильным, Я-я имею в виду, Пятому нужны мы оба, чтобы помочь ему оставаться сосредоточенным на задаче. — Я закатываю глаза, понимая, что Пятый говорил Лютеру, что сказать мне.              — …Хорошо… — Я вздыхаю.              — Она сказала «ОК»! — счастливо ахает Лютер за дверью, и это заставляет меня расплыться в улыбке только на мгновение, прежде чем она падает.              Я встаю на ноги, разглаживая свое платье, и я взмахиваю своим рюкзаком, прежде чем подойти к двери и распахнуть ее.              Мальчики быстро делают шаг назад от дверного проема, как будто они пытаются скрыть тот факт, что они подслушивали, Пятый неловко уходит, взъерошивая волосы, а Лютер отводит взгляд, насвистывая.              — Пошли, — бормочу я, и большой человек-обезьяна кивает, прежде чем мы двое следуем за его братом из дома Эллиота вниз по лестнице и через входную дверь.              Я немедленно двигаюсь, чтобы идти позади мальчиков, держась на расстоянии от них, но все же достаточно близко, чтобы не заблудиться.              Я опустила голову, наблюдая за тротуаром. Я поднимаю глаза, чтобы увидеть, как Пятый оглядывается, прежде чем он поворачивается, чтобы увидеть, как я слоняюсь сзади позади него и его брата.              Почему он все время хмурится?              Я задерживаю дыхание, когда он подходит ко мне. Я замираю на своем месте, отступая от него в легком страхе.              Он злится?              Он ничего не говорит мне, но смотрит вниз на мою руку и нежно хватает ее, подталкивая меня вперед перед Лютером, но я быстро вырываю свою руку от него.              Я насмешливо смотрю на него, когда я скрещиваю руки, отступая, чтобы встать рядом с его братом, сам он шел посередине между нами обоими.              Я ловлю мимолетный взгляд грустного и обиженного выражения на лице Мальчика, но я игнорирую его, когда он пытается поговорить со мной.              — Эстель… — Я делаю вдох, слыша, как он произносит мое имя так душераздирающе, моя грудь болит, и я хмурюсь, отворачиваясь.              Я не ожидала, что мне будет так больно после нашей первой ссоры.              Ты ведь понимаешь, что он на самом деле причинил тебе боль, верно?              Я вздрагиваю, когда тянусь коснуться своей шеи, чувствуя себя неловко из-за отметин, и тогда я понимаю, что люди смотрят на меня, когда мы шли в паб.              Он причинил мне боль.              Даже извинения за это не заставят меня простить его.              Даже если бы я причинила ему боль, ничто не сможет заставить меня простить его.              Я молчу в гневе, зная, что я буду держать обиду на Пятого очень долгое время.              Но почему мое сердце болит?