Сезон 3 Серия 22

      Сезон 3 Серия 22              — Эстель, это ты? — спрашивает мама, выглядывая из дверного проёма, и я киваю, укол вины терзает меня, зная, что они думают, что я их Эстель… та, которую я убила.              — Да… — Я ахаю, когда она притягивает меня в объятия, моя грудь болит. Я так скучала по ней, так сильно скучала. Я сдержала слёзы, крепко обнимая её.              Моё сердце болит.              — Я так рада, что ты вернулась! А кто твои друзья? — Она отстраняется, чтобы посмотреть на Клауса и Пятого, и я прочищаю горло, чтобы скрыть то, что я разволновалась. Пятый нежно улыбается мне, когда я быстро смахиваю слёзы.              — Я её лучший друг, Клаус Харгривз! Очень приятно познакомиться! — Клаус берёт маму за руку и трясёт её, в то время как Пятый берёт за руку моего отца, когда тот внезапно встаёт, чтобы поприветствовать парней. Я замираю, когда мой парень и мой отец смотрят друг на друга строго, почти так, будто собирались убить друг друга.              — Приятно познакомиться. Я Пятый Харгривз, парень Эстель. — Пятый отходит, чтобы встать рядом со мной, и я тут же тянусь к нему, крепко сжимая его руку от страха. Он смотрит на меня с тревогой, крепко сжимая в ответ.              Глаза обоих моих родителей расширяются, когда они слышат, как Пятый говорит, что он мой парень. — Парень Эстель?              — Как здорово познакомиться! — Мама перебивает отца и обнимает Пятого. Я хихикаю, видя, как он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, прежде чем мама отпускает его. — Посмотрите на себя! Вы такая идеальная пара! — Я краснею, когда мой милый убийца улыбается мне, целуя меня в щёку, из за чего я становлюсь ещё краснее.              — Значит, вы двое братья? — спрашивает отец, и парни кивают.              — Не волнуйтесь, Эстель мне как сестра, — Клаус взъерошивает мои волосы, и я отмахиваюсь от его руки, мои родители немного успокаиваются.              — Хорошо, что у неё есть кто-то, кто о ней позаботится, — говорит мой отец, и что-то в этих словах заставило зазвонить тревожный звоночек в моей голове.              Что он имел в виду?              — Вы трое садитесь! Мы сейчас будем есть, — я сажусь, когда мама подталкивает нас к обеденному столу, Пятый садится слева от меня, а Клаус справа. Моя семья заняла оставшиеся свободные места после того, как мама накрыла стол едой. Клаус практически пускал слюни, и, честно говоря, я тоже.              — Господи, как я скучала по домашней еде, — шепчу я, и Пятый легко усмехается, не зная, что взять первым, так как еда была культурно отличается от того, что он обычно ест. — Можешь брать что хочешь, мама будет счастлива, если ты всё съешь, — шепчу я парню, показывая, что есть что, пока он брал что-то на свою тарелку. Клаус оторвался и попробовал, кажется, всё.              — Чёрт, это вкусно, — бормочут братья Харгривз, и моя мама счастливо хихикает.              — Я рада, что вам, мальчики, понравилось. Я могу упаковать немного дополнительно для вас всех, когда вы будете уезжать домой. Могу упаковать немного дополнительно для тебя, Эстель, и для твоего отца, — я замираю, прекратив есть, фраза прозвучала в моих ушах. То покалывание в груди превратилось в болезненное сжатие. Уши начали звенеть, и я задержала дыхание, крепко сжимая вилку.              Что?..              Мир начал искажаться, когда я с сомнением посмотрела на своих родителей, во рту появился кислый привкус.              Нет… они не мои родители.              Не мои… я не…              — Прошло пару лет с тех пор, как ты сбежала от своего отца, Эстель. Тебе стоит навестить его однажды, я уверен, он извинится за своё поведение, — говорит мой «отец», глядя на меня с разочарованием, а моя мама хмурится на меня.              Это причиняет больше боли.              Это причиняет намного больше боли.              — Дэвид! — моя «мама» бросает гневный взгляд на моего «отца», и меня бросает в холод.              Его зовут не так…              — Лина, ей нужно перестать вести себя так глупо. Её отец, должно быть, сходит с ума от беспокойства.              Маму тоже зовут не так…              Я дрожала, и Пятый это понял, крепко сжимая моё колено для утешения, пока я пыталась сдержать слёзы. Он старался не делать очевидным, что очень обеспокоен, пока моё дыхание стало прерывистым, пока я тихо клала вилку. — Я знаю, что жизнь с отцом не была лёгкой, но, может быть, пора снова его увидеть. Я уверена, он очень по тебе скучает. Ты его ребёнок, его сердце должно быть разбито от того, что он тебя не видит, — говорит моя «мама», из за чего я скрежещу зубами.              Конечно, мой двойник даже не был их ребёнком.              Они не моя семья.              Я просто какая-то чужачка, сбежавшая девчонка.              Они меня не знают.              Моя семья продолжает говорить, перебивая меня, и всё превращается в белый шум, пока я смотрю на свою тарелку, не в силах говорить или двигаться, пытаясь осмыслить свою реальность.              Я чувствовала себя неправильно, нереально.              Моё тело болело, и мне нужно было просто спрятаться где-нибудь. Я встаю из-за стола, стараясь сдержать слёзы, держа голову опущенной, чтобы они меня не увидели, чтобы я не запомнила этот момент… выражения их лиц как последние воспоминания, которые у меня о них останется. — Простите, но я, кажется, забыла, что мне нужно кое-что сделать. Спасибо за всё, — выдыхаю я дрожащим голосом, смотрю на Пятого, и он грустно хмурится на меня, прежде чем я быстро выбегаю из дома.              — Эстель! — Пятый и Клаус бегут за мной, пока я бегу далеко по дорожке от дома, пытаясь прочистить голову. Меня так сильно трясло, я старалась не заплакать, и мне и это так не нравилось.              Почему мне так больно от этого? Я должна была знать, что что-то подобное обязательно случится.              Я даже не оригинальная Эстель в этой временной линии, так почему мне на это не всё равно!?              — Эстель — раздаётся синяя вспышка, прежде чем объятия Пятого притягивают меня к его груди, крепко обнимая. — Мне жаль… — Я прячу лицо в его груди и просто разражаюсь слезами, падая на пол, а он прижимает меня невероятно близко.              — Мне жаль, Эстель, мне так жаль… — Он держит мою голову, пока я рыдаю у него на груди, шепча извинения в мои волосы.              — Я-я просто хотела снова увидеть свою семью… Кажется, я получила то, о чём просила…              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             Дорога обратно в отель прошла в тишине. Пятый гладил меня по волосам, а я положила голову ему на плечо, и он целовал меня в лоб. Он понимал, как я расстроена, но мне было ещё хуже от того, что он винил себя.              Мы вернулись в отель, и Клаус припарковал машину перед входом. Мой парень остановил меня, прежде чем я вышла из машины. — Ты уверена, что хочешь поехать с нами? — он мягко хмурится и гладит меня по щекам, а я киваю.              — Да, мне нужно передохнуть, так что поездка не будет такой уж плохой идеей... Я только возьму свою сумку и вернусь, хорошо?              — Эстель... — настаивает Файв.              — Я в порядке. Я обещаю. — Он смотрит на меня и нерешительно отпускает, а я вбегаю в отель, поднимаюсь на лифте на свой этаж, беру сумку, которая лежит на кровати, и снова спускаюсь в фойе.              — Эстель! — Я оборачиваюсь и вижу Виктора с хмурым выражением лица.              — Эй, что случилось? — подхожу я к нему.              — Ты не видела Клауса, Пятого или Лютера?              — Лютера нет. Диего сказал, что его брат, возможно, сбежал, но не на такой долгий срок. Клаус и Пятый сейчас со мной. Мы отправляемся в путешествие.              — Нам всем нужно держаться вместе, пока я не верну чемодан. — Виктор волнуется и заламывает руки.              — Я знаю, Виктор, но, думаю, ребята хотят напоследок насладиться свободой, прежде чем мы вернёмся домой. Ты не хочешь присоединиться к нам? — Он грустно улыбается, но качает головой в ответ на моё предложение.              — Я должен забрать чемодан сегодня вечером. — Я киваю и хлопаю его по плечу.              — Спасибо, что заберешь для нас чемодан, что помог нам. Я знаю, что остальные этого не сказали. Я позабочусь о том, чтобы ребята вернулись домой сегодня вечером целыми и невредимыми, и чтобы ты успел вернуть чемодан. — Виктор с улыбкой кивает, соглашаясь с планом.              — Тогда отлично. Увидимся сегодня вечером, Эстель.              — Пока, Виктор! — кричу я через плечо, когда он машет мне на прощание, а затем я спешу обратно к машине, где Клаус и Пятый ждали меня. — Ладно, поехали! — Я запрыгиваю в машину, долговязый брат срывается с места, пока я пристёгиваюсь. Музыка грохочет в машине, окна опущены, ветер треплет мои волосы, и городские улицы быстро сменяются открытыми полями.              — Эй… — Я смотрю на Пятого, когда он берёт меня за руку, слегка хмурясь.              — Я в порядке, любовь моя, обещаю. Я не должена была так удивляться… Это ведь не моя изначальная временная линия, в конце концов… — Я пожимаю плечами и прислоняюсь головой к его плечу, отталкивая печаль и горе. Всё бесполезно.              — Твоя временная линия или нет, я рад, что ты здесь со мной, — Мой парень обнимает меня за талию, а другой рукой поднимает мои ноги и укладывает их себе на колени.              — Ты такой сентиментальный, ты же знаешь? — Я тихо смеюсь, когда он целует меня в губы.              — Да, ну, я твой сентиментальный парень, — Я улыбаюсь и снова откидываюсь в объятиях Пятого, напевая музыку, игравшую по радио. — Но, Эстель, я правда сожалею. Если бы я знал, я бы отправил тебя обратно к твоей семье, как только смог, а не откладывал. Это моя вина…              — Эй… — Я хмурюсь от его слов и держу его за щёки. — Сколько раз я должна тебе говорить, это не твоя вина. Ты не знал, никто не знал. Это не твоя ноша, это не твой груз. Он мой. Точно так же, как апокалипсис был не твоей виной, не твоим бременем. Ничего из этого не твоя вина. — Я шепчу ему. Он продолжал извиняться передо мной всю дорогу от моего дома до отеля и всё ещё чувствуя вину.              У Пятого нет слов, и он прячет голову в моих волосах, шепча, как сильно он меня любит. Я крепко обнимаю его, мы оба успокаиваемся во время поездки. Мой парень наконец поднимает голову после того, как я его уговорила, чтобы посмотреть на пейзаж за окном, пока мы едем мимо, и он выглядит умиротворённым. — На самом деле, это не так уж и плохо, — шепчет он.              — Видишь? Я же говорила, — Клаус ухмыляется, глядя на нас на заднем сиденье.              — Если подумать, всю свою жизнь я жил под давлением. Миссии для Папы…              — …работа на Комиссию и попытки пережить апокалипсис, — шепчу я, и Пятый кивает, целуя меня в шею.              — Я всегда оглядывался за каждым углом, просто ждал, что случится что-то плохое. Приятно просто выдохнуть, — Пятый поворачивается, чтобы глубоко вздохнуть, глядя в окно, затем снова поворачивается, чтобы поцеловать меня в макушку и вдохнуть, отчего я краснею. Он улыбается мне, когда я кладу голову ему на плечо, а его руки гладят мои ноги поверх его колен.              — Молодец, чувак, — улыбается Клаус.              — Пенсия тебе идёт, любовь моя, — тихо смеюсь я, целуя его в шею.              — Она не была бы идеальной без тебя, — шепчет мой сентиментальный парень мне на ухо, и я хихикаю, шлёпая его по груди. — О! Э-э… Хорошо! — Он внезапно выпрямляется, что-то вспомнив, и берёт карту, которую принёс с собой. Я тоже сажусь, чтобы заглянуть, когда он тычет маркером в бумагу. — Итак, я обвёл все достопримечательности на обочине по пути. — Даже мне было интересно, что хотел увидеть мой маленький убийца в своём 18-летнем обличье. — У нас есть Большой Никель в Браунсвилле. О, пекарня Рики славится пирогами, отмеченными наградами.              — Ооо! Пироги! — Я заглядываю на карту, указывая на одну из достопримечательностей. — Что за хуйня коровий Хендж? — Мой парень пожимает плечами, продолжая называть ещё несколько мест, которые хотел увидеть.              — Послушайте меня. Просто заткнитесь на две секунды, ладно? Всего на две секунды? Хорошо? — внезапно говорит Клаус, и я вижу, как волнение на лице Пятого сменяется раздражением, он сжимает губы, как делает, когда хочет кого-то ударить, но не может.              — Ладно, я весь во внимании, — Мой парень закатывает глаза и откидывается на спинку сиденья.              — Мы едем в Пенсильванию, чтобы найти мою биологическую мать. Ура! — Клаус застенчиво восклицает от волнения, зная, что Пятый недоволен.              — Прости что? — шипит он.              — Прости, ладно? Прости! Мне просто нужен был кто-то, кто поедет со мной для эмоциональной поддержки, — быстро говорит долговязый брат.              — О, эмоциональная поддержка, вроде шнауцера!? — Я фыркаю от слов Пятого, и он приподнимает бровь. — Ты такая же.              — Эй! — восклицаю я на своего парня.              — Я знал, что ты не поедешь, если я скажу, так что что мне было делать? — умоляет Клаус.              — Ты, чёрт возьми, прав, я бы не поехал, Клаус! Ты знаешь почему!? — Пятый внезапно смотрит вперёд, указывая на себя, подчёркивая следующие слова. — Потому что я должен быть на пенсии!              — Я знаю! — ноет Клаус.              — Это должно было быть беззаботное путешествие, — Я почти вижу, как у Пятого на шее вздувается вена от того, насколько он расстроен своим братом.              Я наклоняюсь вперёд, держа карту Пятого между парнями. — Мы всё ещё можем посетить некоторые достопримечательности по пути в Пенсильванию. В этом нет ничего плохого, верно? Мы всё ещё можем повеселиться. — Я записываю достопримечательности, которые были по пути туда, куда хотел поехать Клаус, пока Пятый молча соглашается на компромисс.              — Ладно, мы можем это сделать — Клубок Ниток? Клаус, поверни! Клубок Ниток! Поворачивай! — визжу я, когда Пятый внезапно проявляет интерес к дорожному знаку и хватает руль, заставляя Клауса повернуть машину.              — Пятый! Ты… мы умрём! — кричу я.              — Что!? Пятый! — кричит и Клаус.              — Этот один из лучших! Ну же! — говорит Пятый, и я хватаюсь за машину, чтобы сохранить себе жизнь, пока машина виляет.              — Пятый, мы умрём! — кричит Клаус в ответ.              — Мне плевать! Отпусти!              — Мне не плевать! — кричу я в ответ.              — Знаешь что!? Никаких клубков, никакой матери! — кричит Пятый так сердито, как я никогда раньше не слышала, чтобы он кричал.              О боже мой, он действительно хочет увидеть этот Клубок Ниток!?              Я кричу, когда машина резко сворачивает налево, Клаус визжит от страха, уворачиваясь от несущихся на нас машин, которые сигналят нам. Ему удаётся вывести нас на безопасную и пустую дорогу, мой желудок подпрыгивает к горлу, и я прикрываю рот рукой. — Останови машину! — кричу я, и Клаус резко тормозит, пока ремень безопасности впивается в кожу на шее, я отстёгиваюсь и выпрыгиваю в поле, чувствуя, что меня сейчас стошнит.              — Эстель… — Я останавливаю Пятого, подняв руку, слегка кашляя, чтобы остановить рвотный позыв.              — Дай мне минутку… — Мягко стону я, растирая живот, прежде чем встать. — Насколько бы ни была забавной эта фраза про «никаких клубков, никакой матери», мы ведь могли умереть!? — Я визжу, а мальчики начинают перебивать друг друга, либо извиняясь, либо обвиняя. — Я не хочу это слышать! — кричу я на них, и они оба замолкают. — Никто из вас не водит! Садитесь сзади! Сейчас же! — Оба брата надуваются и пересаживаются на задние сиденья, пока я сажусь за руль.              — Эстель , милая…              — Я не хочу это слышать! — огрызаюсь я, когда Пятый дуется сзади, весь хмурый.              — Сумасшедшая, ты вообще умеешь водить? — спрашивает Клаус.              — У меня есть права, разве нет? — Я настраиваю сиденье, чтобы мне было удобнее, прежде чем поехать по дороге.              Я, возможно, соврала, у меня только ученические, но на пустой дороге это проще, и не так уж и плохо.              На самом деле, я довольно хороший водитель. Только парковаться я ужасно умею.