Сезон 3 Серия 23 +18

      Сезон 3 Серия 23              — Это… из-за этого вы оба спорили? — вздыхаю я с недоверием, останавливая машину перед тем самым огромным клубком верёвки. Пятый буквально подпрыгивает от восторга и выскакивает из машины ещё до того, как я успеваю припарковаться. Клаус же сидит в машине с надутым видом, пока я ставлю машину на место.              Надо же убедиться, что он никуда не укатится, понимаешь?              Я выхожу из машины и подхожу к моему маленькому ассасину, который стоит перед клубком. — Знаешь. Не понимаю почему, но я ожидала, что он будет гораздо больше, — говорит Клаус, выходя из машины, чтобы рассмотреть его. Даже он не может скрыть своего любопытства.              — Я тоже думала, что он больше… — говорю я, останавливаясь прямо перед ним, задираю голову, чтобы разглядеть его как следует, и трогаю верёвку. — Знаешь что, да… он действительно большой.              — Мне он тоже кажется довольно внушительным, — говорит Пятый, засунув руки в карманы. Я отступаю на пару шагов, чтобы охватить взглядом всю картину, и мой парень делает то же самое, но вместо этого притягивает меня к себе за талию, а затем поворачивается к брату, стоящему позади нас. — Вот что интересно. Откуда ты знаешь, что твоя биологическая мать живёт в Пенсильвании?              — О-о-о, я бы хотела забраться на него, — бормочу я, и Пятый с усмешкой оборачивается ко мне, крепко берёт меня за руку и мгновенно переносит нас обеих на вершину клубка. Я вскрикиваю от неожиданности, ведь высота пугает меня, но мой парень крепко держит меня. — Ничего себе! — выдыхаю я, пока Пятый прижимает меня к себе, и мы оба сидим на вершине клубка, любуясь бескрайними зелёными полями, пока Клаус начинает свой рассказ о том, как он нашёл адрес своей матери.              Мне просто нравилось ощущать себя так высоко.              — Но вместо этого я наткнулся на целое сокровище, нашу семейную историю, записанную в просроченных чеках, — говорит Клаус, и это сразу привлекает моё внимание.              — Подожди, это было ещё до первого апокалипсиса? — спрашиваю я, и долговязый брат кивает, щурясь от солнца и жары.              — Я был в таком состоянии, что не мог ничего с этим сделать, боялcя даже искать её. Но в глубине души я всегда задавался вопросом: почему она продала меня за три тысячи? Ну серьёзно, неужели она не могла выторговать пять? Шесть? — Я прищуриваюсь, слушая рассказ Клауса, надеясь, что у него есть что-то ещё, кроме чека его матери.              Но это довольно печально, продавать своего ребёнка. Да ещё и всего за три тысячи?              Да ладно, выдои из Реджинальда все деньги, которые он готов дать!              — Ты что-нибудь знаешь о моей матери? — серьёзно спрашивает Пятый. Он хмурится, но в его глазах мелькает огонёк надежды, который гаснет, когда брат отрицательно качает головой.              Я с грустью смотрю на своего парня, который поджимает губы, и умоляю Клауса хоть что-нибудь мне рассказать. — Ты что, даже не проверил следующие корешки? Или хотя бы не оторвал все просроченные, чтобы взять с собой?!              — Милая...              — ...я бы взял с собой все, чтобы проверить по одному! — Клаус вздрагивает от моего восклицания и качает головой. — Ты что-нибудь помнишь, когда просматривал просроченные корешки?! — Он с грустным вздохом отвечает отрицательно, и я разочарованно хмурюсь, глядя на Пятого, который качает головой и тихо благодарит меня, похлопывая по бедру.              — Прости, Сумасшедшая, я был под кайфом, как воздушный змей, так что эта мысль даже не приходила мне в голову.                     — Почему сейчас? — вздыхает мой милый убийца, массируя мне бедро и крепко сжимая его, прежде чем положить мои ноги себе на колени.              — Ну, блин. Отец отрекается от нас. Грейс это не Грейс. Бен... ушел. Сейчас самое подходящее время, чтобы узнать, кем бы я мог стать, если бы не вырос в этой дурацкой семье, — говорит Клаус, и Пятый на минуту замолкает, обдумывая слова брата. Он смотрит на меня, но я в замешательстве киваю.              — Ну, разве то, что у нас было, можно назвать семьёй? — замечает мой парень, прежде чем отпустить мою руку и вернуть нас на землю.              — Я бы сказала, что это больше похоже на школу-интернат, — вставляю я, и братья тихо смеются над моим предположением, а я пожимаю плечами.              — Нет. Это больше похоже на...              — Институт язвительных правонарушителей, — говорит Пятый, и братья тихо смеются. — И, знаешь, не самый лучший.              — Но что такое семья? Что это такое? — начинает философствовать Клаус, и я хихикаю. — Это как какой-то гигантский... клубок верёвки, который невозможно распутать.              — Гигантский клубок обязательств, который я тащил в гору всю свою жизнь... — шепчет мой парень. — Ты смотришь, как он катится вниз по склону... и какой в этом смысл?              — Надеюсь, больше не придётся его тащить? — шепчу я Пятому, и он, улыбаясь, поворачивается ко мне и поднимает мою руку, которую держал, чтобы поцеловать костяшки пальцев. — Просто отпусти его.              — Просто отпущу его, да... больше не придётся его тащить... мне нравится, как это звучит. — Он целует меня в макушку, и я счастливо улыбаюсь тому, как сближаются два брата.              — Я буду ждать вас в машине, ребята. Жара меня доконает. — Я наклоняюсь, чтобы поцеловать своего милого убийцу в щёку, он улыбается мне, и я иду к машине, чтобы дать мальчикам возможность поболтать. Я поднимаю окна, чтобы включить кондиционер, пью воду, которую взяла с собой, и напеваю под музыку, сидя на водительском сиденье. Я наклоняю голову, когда вижу, как Пятый возвращается к машине и открывает дверь со стороны пассажирского сиденья.              — Поехали найдём твою тупую мать. — Пятый кричит, садясь в машину, и я пристегиваюсь, а он запирает дверь.              — Я тоже тебя люблю, маленький танцор! — смеюсь я, когда слышу, как Клаус радостно кричит в ответ и тут же запрыгивает на заднее сиденье.                     — Все готовы? Пристегните ремни, иначе я не поведу машину. — Братья быстро пристегиваются, и я передаю карту Пятому. — Хорошо, ты должен показать мне дорогу к маме Клауса. — Он кивает, и я завожу машину и снова трогаюсь с места.              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             Мы ехали по непривычно тихой дороге, и чем ближе мы подбирались к месту назначения, тем спокойнее становились живописные пейзажи и поля. — О! Коровы! — я выглядываю в окно, и Клаус делает то же самое, пока я медленно еду по дороге, по которой идут люди в странной консервативной одежде. — Какого чёрта?.. — я наклоняюсь над приборной панелью и останавливаю машину, снова паркуясь на обочине, когда мы видим впереди деревню.              Мы все выпрыгиваем из машины, и я уворачиваюсь от детей, которые внезапно пробегают мимо меня. — Сукин сын! Клаус Амиш! — в шоке говорит Пятый, а пока я смотрю на этого инфантила.              — Ты Амиш?! Чёрт, ты действительно пошёл против убеждений этих людей, когда пил и принимал наркотики, сам того не зная. — я усмехаюсь.              — Это всё объясняет. — выдыхает Клаус, а мы с Пятым странно смотрим на него.              — Как это может что-то объяснять?! — восклицаем мы оба.              — Потому что смотрите! Посмотрите на это место! Здесь есть всё, чего мне не хватало в детстве! — Клаус уходит, но мы с моим парнем быстро хватаем его.              — Подожди. Двойная проверка. Ты чувствуешь себя странно или что-то в этом роде? — спрашиваю я его, и он отрицательно качает головой.              — Зуд, потливость, газы, что-то в этом роде? — спрашивает Пятый, глядя на брата в поисках каких-либо симптомов, держа его за запястье, вероятно, чтобы проверить сердцебиение.              — Нет.              — Нет, я прекрасно себя чувствую, — Клаус пожимает плечами с широкой улыбкой. — Если не считать старой раны на руке, но что поделаешь?              — Ладно, не нужно было с ним знакомиться, — морщусь я, когда Клаус уходит.              — Хорошо, удачи, — говорит Пятый, и его брат тут же оборачивается.              — Что?              — Подожди, ты не пойдёшь? — фыркает инфантил.              — Это ты должен сделать сам, — говорю я, и Клаус надувает губы, глядя на меня.              — Эстель... Пожалуйста? — он складывает руки и даже произносит моё настоящее имя, умоляя меня, но я качаю головой, печально хмурясь.              — Прости, Клаус, но я думаю, что тебе будет лучше увидеться с мамой одному. Но мы будем здесь и будем ждать тебя.              — Один? — скулит он.              — Прости, дружище, — вздыхаю я, и он кивает.                     — Да, ладно. Да, я могу это сделать, конечно.              — Давай, Клаус! Я верю в тебя! — кричу я, когда он уходит, и он улыбается мне, прежде чем Пятый уводит меня.              — Эти люди меня пугают, — вздрагивает он, когда мы садимся в машину.              — Чёрт возьми, я думал, что это только у меня так. — Я вздрагиваю, заводя машину и отъезжая подальше от деревни, туда, где было безлюдно и где не было людей. Слева от нас было большое поле с коровами, а справа лес. Я снова припарковалась и увеличила громкость музыки на радио. — Как думаешь, сколько времени понадобится Клаусу, чтобы... — мой голос затихает, когда Пятый наклоняется и внезапно хватает меня за шею, притягивая к себе для глубокого поцелуя. Я таю, закрываю глаза и целую его в ответ, позволяя ему усадить меня к себе на колени после того, как он помог мне отстегнуть ремень безопасности. — Пятый... — я отстраняюсь, чтобы глотнуть воздуха, но он снова притягивает меня к себе для жаркого поцелуя, крепко сжимая моё бедро другой рукой. Я тихо стону ему в губы и запускаю пальцы в его волосы, вздрагивая, когда его руки скользят по моей обнажённой спине под рубашкой. — В машине, серьёзно? — выдыхаю я, когда он начинает спускаться поцелуями от моих губ к шее, посасывая и покусывая кожу, от чего у меня перехватывает дыхание, а на шее остаются многочисленные заметные тёмные следы.              — Если я знаю свою семью, то я её знаю, — я склоняю голову набок и тихо постанываю, когда Пятый проводит языком по моей коже. — у меня не будет времени трахнуть тебя ещё раз, зная, что они снова устроят неприятности. — Я сильно краснею от его грубых слов и хнычу, когда он трётся об меня бёдрами, прежде чем телепортировать нас на заднее сиденье машины.              Я вздрагиваю, когда моя спина ударяется о сиденье, а Пятый быстро забирается на меня сверху и целует в шею. — Но...              — Ты правда думала, что после той ночи, когда я впервые овладел тобой, я не подсяду на тебя~? — рычит он, проводя руками по моему телу и бокам. — Милая, ты мне нравишься, и я хочу большего~ — шепчет он мне на ухо, и я всхлипываю, чувствуя, как краснеют мои щёки. — А теперь скажи мне, принцесса, мы продолжим? Позволь мне повеселиться с тобой, пока есть возможность. — Он отстраняется, и я вижу в его глазах тёмную и голодную ухмылку. Я отвечаю ему «да», после чего он снова наклоняется и страстно целует меня.              Я тихо стону, когда его руки скользят по моему телу вниз, к бёдрам, поглаживая внутреннюю поверхность бёдер, а затем снова поднимаются, но на этот раз задирая мою рубашку. Мы довольствуемся тем небольшим пространством, которое у нас есть. Пятый снимает с меня рубашку, прежде чем прервать поцелуй и оставить на моей груди поцелуи с приоткрытыми губами. Я вздыхаю от ощущений: его губы и язык исследуют каждый сантиметр моей кожи, а пальцы начинают стягивать с меня бюстгальтер, после чего они скользят за спину, расстегивая его, что бы снять его с меня. Моё сердце бешено колотится, и я притягиваю его к себе за пряжку ремня, а затем снимаю с него рубашку и жилет. Он ухмыляется, глядя на меня.              — Пятый... — всхлипываю я, когда он целует ложбинку между моими грудями, облизывая и покусывая мой живот и оставляя поцелуи на груди. Я задыхаюсь и закрываю глаза, когда он берёт в рот одну грудь, а другой сжимает и ласкает её.                     — Боже, милая, ты так сладко стонешь~ — стонет он, прижимаясь ко мне. Другой рукой он скользит по моему животу, и от его прикосновений я начинаю задыхаться и постанывать. Он спускает руку под мои штаны и прикасается ко мне. — Хм, принцесса, ты ещё не готова~? — мурлычет он мне на ухо, отстраняясь, чтобы поцеловать меня в шею. Я тихо вздыхаю, когда его пальцы скользят по моей киске, потирая клитор, и я вздрагиваю от удовольствия. — Тогда давай я тебе помогу~ — он целует меня в шею, и я громко стону, когда его пальцы проникают в меня, и я выгибаюсь от наслаждения. — Вот так, просто наслаждайся~              — О боже! — стонала я, когда он входил в меня, глубоко погружая пальцы и раздвигая их. Он ложится на меня сверху, и я крепко сжимаю его руки, когда его пальцы проникают в меня, заставляя меня резко вдохнуть.              — Ты такая мокрая для меня, милая~? — ухмыляется он, убирая пальцы и снова глубоко погружая их в меня, отчего я запрокидываю голову. — Вот и всё. Теперь мы можем повеселиться~ — он отстраняется, чтобы глубоко поцеловать меня, начав быстро трахая меня пальцами, и в тот момент, когда он стягивает с меня остатки одежды, я чувствую какую-то безотлагательность и спешку. Мои стоны заглушаются его языком, который проникает сквозь мои губы, чтобы попробовать меня на вкус. Его тело полностью окутывает моё, но мы оба знаем, что Клаус может скоро вернуться, и я быстро расстёгиваю его штаны, чтобы он мог их снять. — Я больше не могу ждать. — тихо стонет он, отстраняясь от поцелуя, чтобы отдышаться, убирая пальцы из меня и облизывая их.              Я резко вздыхаю по нескольким причинам: от вида того, как он это делает, от того, что у меня перехватывает дыхание от поцелуя. Он разворачивает меня, поставив на четвереньки, и прижимается грудью к моей спине. — Пятый! — я стону его имя, когда его тело окутывает моё, и я мгновенно сгораю от желания, чувствуя, как он целует моё плечо. Он крепко прижимает меня к себе, обхватив рукой за бёдра, словно не хочет, чтобы я убежала, а другой рукой пробирается между моих бёдер к моим влажным губам и раздвигает их, чтобы потереть свой член о мои соки.              — Подожди... — моё тело содрогается от удовольствия, когда он прижимается ко мне бёдрами, а мои руки хватаются за ручку на крыше машины и за запотевшее окно. Он трётся своим членом о меня, а затем отстраняется, чтобы прижаться к моей киске.              Он наклоняется к моей спине и целует меня в шею, касаясь губами моего уха. — Я хочу, чтобы ты кричала так громко, как только можешь, милая. Здесь никого нет, так что дай мне услышать, как ты выкрикиваешь моё имя~ — Я вскрикиваю, когда Пятый полностью погружает свой член в мою киску, а затем вытаскивает его до самого кончика и резко входит в меня, не давая мне привыкнуть. Боль и удовольствие мгновенно затуманивают мой разум, пока он трахает меня в машине. Наши громкие стоны и мои крики удовольствия наполняют машину от того, как чертовски хорошо он чувствует себя внутри меня. От удовольствия, которое он доставляет мне, трахая меня на заднем сиденье.              — ПЯТЫЙ! — кричу я, когда он внезапно сжимает мои бёдра до боли и ускоряет темп, глубоко проникая в мою киску, отчего моё тело сотрясается от волн удовольствия, прокатывающихся по мне.              — О чёрт, Эстель! — громко стонет Пятый, оставляя отпечатки пальцев на моих бёдрах, когда он прижимается ко мне всем телом и грубо кусает меня за шею, трахая меня в трясущейся машине. Я тяжело дышу и пытаюсь отдышаться, оглядываюсь через плечо и стону, когда вижу, как он запрокидывает голову от удовольствия, пока моя киска пульсирует вокруг его члена. Мне так приятно, что ему так же хорошо со мной, и я стону ещё громче. Горячий узел в моём животе вот-вот лопнет, я на грани и двигаю бёдрами в такт резким толчкам Пяти, чтобы он кончил вместе со мной.              — Я так близко... чёрт... Пятый, пожалуйста! — скулю я, пока одна из его рук внезапно не обхватывает моё горло, поднимая меня на колени и прижимая спиной к своей груди, пока он глубоко проникает в мою киску. Я откидываю голову ему на плечо и громко стону от ощущения того, что в этой позе он проникает в меня ещё глубже. Другой рукой он крепко сжимает моё бедро и приподнимает его, чтобы ещё глубже войти в меня.              — Держись. — рычит Пятый мне в ухо, и я скулю, сжимая его запястье, которое было у меня на горле, а другой рукой хватаюсь за переднее пассажирское сиденье рядом со мной.              — Я... я не могу... — хнычу я, когда его бёдра начинают двигаться быстрее, а член внутри меня увеличивается в размерах, растягивая мои стенки, и я задыхаюсь от переполняющих меня ощущений, от которых у меня темнеет в глазах.              — Можешь и будешь, милая. — тихо стонет он мне в плечо, и я пытаюсь сдержать оргазм, но моему телу нужно высвободиться.              — Пятый, пожалуйста... — умоляю я и чувствую его ухмылку на своей шее.              — Я сказал держись, принцесса. Пока нет. — рычит он мне в шею и отчаянно целует кожу. Я всхлипываю от того, как крепко он сжимает моё бедро, подтягивая его выше, а его движения становятся всё быстрее и глубже, и от сильного удовольствия я кладу голову ему на плечо. Я громко стону, когда мир вокруг меня немного наклоняется, а его член проникает так глубоко, что моё тело вздрагивает от каждого толчка. Я слышу, как у него перехватывает дыхание, когда его движения становятся небрежными, почти отчаянными, и он сжимает меня ещё крепче, а его стоны становятся всё громче.              — Пятый-не-могу-пожалуйста...              — ...просто, кончи, милая... — он стискивает зубы и тяжело дышит, уткнувшись мне в плечо, его движения становятся всё более отчаянными и торопливыми. — Сейчас, милая! — Как только он это произносит, моё тело замирает, и я громко выкрикиваю его имя, когда узел в моём животе развязывается и я кончаю на его член, а он погружает его глубоко в мою киску, после чего с громким стоном произносит моё имя, изливаясь в меня. Нас обоих пронзает шокирующая волна, когда мы кончаем вместе, словно по нашим венам струится волшебная пульсирующая энергия. — Чёрт возьми, Эстель! — громко шипит Пятый и крепко обнимает меня, медленно покачивая бёдрами, чтобы помочь нам пережить оргазм.              Я обмякаю в его объятиях и тяжело дышу, уткнувшись ему в плечо. Меня трясёт от пережитого оргазма. Я чувствую, как он нежно целует меня в спину, пока мы оба приходим в себя, он шепчет, как хорошо я справилась, и пока не перестаёт двигать бёдрами. Я всхлипываю, когда он садится на сиденье и тянет меня за собой, чтобы я села к нему на колени, разворачивает меня к себе и нежно целует. Я тихо постанываю в губы Пятого, обхватываю его за плечи, а он проводит руками по моему телу, прежде чем одной рукой крепко обхватить моё лицо, а другой притянуть меня ближе. Я стону в поцелуе, запуская руки в его волосы, отчего он вздрагивает и крепче прижимает меня к себе. Мне было так же жарко, как и ему, мы оба дрожали от того что вспотели. Я провожу руками по его телу, чтобы почувствовать его. Пятый глубоко стонет мне в губы, когда я царапаю его грудь ногтями и чувствую, как она быстро поднимается и опускается, а затем сжимаю его бёдра и страстно целую. — Я так чертовски сильно тебя люблю, — вздыхает он мне в губы.              Я краснею, когда мы отстраняемся друг от друга, чтобы перевести дыхание. Он покрывает поцелуями всю мою кожу, заставляя меня вздрагивать. — Я тоже тебя люблю, Пятый. Очень сильно! — выдыхаю я, когда он целует мою грудь и проводит языком по моим соскам, которые твердеют от его прикосновений. Он смотрит на меня с блеском в глазах, а затем снова начинает посасывать мою кожу, покусывая её, оставляя тёмные следы, пока не насытится.                     Я вздрагиваю, когда он обхватывает мои бёдра и помогает мне слезть с его члена, усаживая меня на сиденье рядом с собой. — Я был слишком груб с тобой? — он обеспокоенно прищуривается, когда я ёрзаю на сиденье и сжимаю бёдра.              — О боже, нет! Мне понравилось! — выдыхаю я, широко раскрыв глаза, когда понимаю, что только что сказала, и закрываю рот рукой, глядя на Пятого, который довольно ухмыляется. Он наклоняется надо мной, и я вздрагиваю, когда чувствую, как он гладит мои бёдра и раздвигает их, а затем просовывает руку между ними и трёт мой клитор. Я откидываю голову на сиденье и тихо постанываю, подаваясь навстречу его прикосновениям, от которых моё тело содрогается от удовольствия.              — Моя маленькая мазохистка. Я обязательно трахну тебя пожёстче, когда мы вернёмся домой. — Я слегка вскрикиваю, когда Пятый внезапно погружает пальцы в мою киску, проталкивая свою сперму обратно внутрь меня, и громко стону. Я сжимаю его запястье, и мои бёдра сжимаются от ощущений, а тело дрожит от чрезмерной чувствительности, когда он погружает пальцы глубже.              — Пятый... — я откидываю голову назад, отчаянно хватая ртом воздух, когда он погружает в меня пальцы. — Пожалуйста...              — Хотел бы я видеть тебя с моей спермой внутри, когда ты ходишь по дому. — Он стонет мне в ухо, и я густо краснею, вздрагивая, когда он внезапно вынимает из меня пальцы и надевает на меня трусики. Я заикаюсь, когда он откидывается на спинку сиденья и расслабляется, ухмыляясь мне, пока надевает боксеры. Пятый опускает стекло, чтобы рассеялся туман, и я вздыхаю, когда он тянет меня вниз, чтобы я легла ему на грудь, и мы устраиваемся на сиденьях. Я выдыхаю и прижимаюсь к нему, а он крепко обнимает меня, целует в макушку и вдыхает мой запах, пока я мурлычу у него под подбородком.              — Ты ненасытен. — Я бормочу ему в грудь, рисуя бессмысленные узоры на его коже, пока его пальцы скользят вверх и вниз по моему позвоночнику.              — Милая, и не без причины. Я не могу насытиться тобой Эстель. — Я краснею, глядя на Пятого, который ухмыляется мне. — Ты неотразима. Я бы ради тебя на всё пошёл.              Я ухмыляюсь и наклоняюсь ближе, чтобы поцеловать его, но останавливаюсь в миллиметре от его губ, заставляя его надуть щёки. — Тогда принесешь мне воды? — смеюсь я, глядя на лицо своего парня, которого я подразнила и не поцеловала. Он фыркает, но улыбается.              — Хорошо, принцесса, — он садится и чмокает меня в губы, а затем ищет для меня бутылку воды.              Я тоже сажусь рядом с ним и смотрю в окно, но в замешательстве моргаю.— Погоди, разве на этом поле не было коров? — я вздрагиваю, когда Пятый резко садится и быстро выглядывает в окно.              Он громко стонет от досады, мгновенно выходя из себя при мысли о том, что его отставка закончилась. — О, неужели я не могу взять хотя бы один чёртов выходной?!