Сезон 3 Серия 25

      Сезон 3 Серия 25              ~ Он Не Нуждается Ни В Ком Другом, Кроме Тебя.              Прекрати!              ~ Следи, Чтобы Никто Другой К Нему Не Приблизился.              ПРЕКРАТИ!              Я спотыкаюсь в коридоре, пытаясь добраться до Пятого как можно скорее, и при этом пытаясь отогнать голоса. Мне нужно, чтобы он их заткнул, чтобы заставил их исчезнуть. Мне просто нужен был он.              Он мог заставить их исчезнуть.              Я качаю головой и иду к душевым, где он, вероятно, уже находится, чтобы поговорить с Лайлой.              ~ Почему Он Идёт К Ней?              Чем ближе я подхожу, тем яснее слышу разговор, и я узнаю голоса Пятого и Лайлы.              ~ Почему Он Не Подождал, Пока Она Выйдет Из Душа!?              Внезапно во мне вспыхивает жгучая ярость от внезапной мысли, всё становится горячим. Я злюсь, но не знаю почему, кривясь от ревности, когда слышу, как они разговаривают.              Я хватаюсь за угол стены, прежде чем мне приходится повернуть за угол, чтобы удержать равновесие, всё внезапно становится тяжёлым и липким. Я киплю от собственничества, игнорируя треск стены, когда иду ближе к душевым и получаю чёткий звук в разговоре.              Этот мелкий мудак буквально зашёл в женскую ванную!?              — Какого чёрта ты здесь делаешь? — спрашивает Пятый.              — Чищу своё гнездо, ты, маленький извращенец, — Я слышу плеск воды, так что предполагаю, что она в ванне, раз может говорить так отчётливо и безмятежно.              И это меня бесит.              — Не льсти себе, Лайла. У меня уже есть тот, кого я люблю, — усмехается Пятый.              — О боже мой, ты наконец признался Эстель..!?              Лайла… звучала взволнованно?              — Тебя это не касается… но да, я признался.              Всё моё тело смягчается, кипящая ярость утихает. Я чувствую облегчение, продолжая слушать Пятого, мягко улыбаясь от звука его голоса и от того, что мысли утихают.              — И мы вместе уже довольно долго.              — Наконец-то! Я пыталась свести вас в Далласе!              Милый момент снова был испорчен, когда я услышала плеск воды и вспомнила, что мой парень в женском туалете разговаривает со своей соперницей, пока она, черт возьми, голая. Я открываю дверь, чтобы отчитать его, но внезапно что-то летит в меня, и я быстро пригибаюсь, оглядываясь через плечо и видя, что в стену воткнут нож.              — Прости, Эстель! — кричит Лайла, когда они с Пятым начинают драться, а она при этом стоит совершенно голая.              — Да, я в этом не участвую. — Я смотрю на маленького ассасина. — Пятый. — Я усмехаюсь, и мой тон сразу привлекает его внимание.              — Да, милая?! — отвечает Пятый, едва успев увернуться от ножа, который Лайла телепортировала из стены позади меня, чтобы ударить его.              — Ты подставил свою жопу, увидев голую женщину! — кипячусь я, и он в ужасе смотрит на меня, тут же извиняясь, но я захлопываю дверь прямо перед его носом, чтобы они сами разобрались.              Я несколько минут стою за дверью, слушая, как стихают хрипы и стоны от боли, и прислоняюсь к стене, скрестив руки на груди. Я все еще злюсь, все еще раздражена, и те чувства, которые я испытывала раньше, никак не проходят.              Внутри становится тихо, и я открываю дверь. Пятый сидит на краю ванны с разбитой губой и синяками, и Лайла такая же. — Ладно, хватит! — стонет она от боли. — Я и забыла, как сильно тебя ненавижу, жалкий ты засранец.              — Чувства взаимны, Лайла, — тяжело дышит Пятый, шипя от боли. — Как бы мне ни хотелось стоять здесь и толкаться с тобой, у меня есть дела поважнее.              Я сжимаю зубы, глядя, как Лайла наконец берет полотенце, чтобы прикрыться. — Спасибо, что наконец-то прикрылась. — Я закатываю глаза, глядя на Лайла, которая смущенно улыбается, пока я сверлю Пятого взглядом. — Я понимаю, что ты пообещал, что при следующей встрече с Лайла убьешь ее, но, черт возьми, есть время и место, когда одна половина компании не ходит голышом!              — Эстель, мне жаль…              — Не выйдет, Пятый Харгривз, — рявкаю я на него, глядя на Лайлу. — Что ты знаешь о парадоксе дедушки?              — Ну, я читала те же учебные пособия, что и он, — отвечает Лайла, кивая в сторону Пятого. — А что? — спрашивает она меня.              — Потому что это происходит, — отвечаю я, и её глаза расширяются.              — Ты не шутишь, да? — Лайла смотрит на нас обоих, и мы молчим. — Ебать…              — Отдай свой кейс. Мне нужно поговорить с Хербом и выяснить, как он допустил такой бардак, — отрезает Пятый, вставая из ванны.              — Вон там, с моим нижним бельём. Подбросишь мне, а? — Я смотрю на Пятого, когда он делает движение, но он быстро отступает, как только я иду к одежде Лайлы и бросаю ей бельё.              — Лайла, какого чёрта у тебя два чемодана? Я помню, ты украла только один после битвы в Далласе, — спрашиваю я, когда вижу их оба, и Пятый быстро подходит ко мне, когда я поднимаю их и ставлю на край ванны.              — Один твой. Стянула у Спэрроу. Давай. Попробуй, — говорит Лайла, и Пятый берёт свой чемодан и открывает его. — Сначала попробуем твой. — Машина внутри зачихала и заискрилась, загорелась красным, а затем погасла, и Пятый в панике выхватывает чемодан Лайлы из моих рук. — А потом попробуем мой. — Её чемодан делает то же самое. — Ага…              — Этого не может быть. Шансы того, что один из них откажет, составляют миллионы. Но два из них… — бормочет Пятый.              — Астрономические. Да.              — Так что это именно значит? Конец света? — спрашиваю я, и два бывших Комиссионера смотрят на меня.              — О, это гораздо хуже, — вздыхает Пятый. — Это значит, что Лайле и мне придётся работать вместе. — Он сжимает челюсти, ставя чемодан, а Лайла морщится от отвращения.              — Чёрт…              — Ладно, ты переодевайся, — Я указываю на Лайлу, и она встаёт, чтобы снять полотенце. — Эй! Только не перед моим парнем, ради всего святого! — быстро огрызаюсь я, она виновато хихикает, а я хватаю Пятого за рубашку, чтобы оттащить его подальше, пока он быстро хватает чемоданы, вытаскивая его из душевой и захлопывая дверь.              — Эстель, мы ненавидим друг друга… —              — Мне плевать на это! Ты сражался с ней! Пока она была голая! Ты её видел! — кричу я на него.              — Её тело для меня ничего не значит, — Пятый ставит чемодан и делает шаг ко мне, но я отворачиваюсь, скрестив руки.              — Ты даже не ушёл, когда увидел её в ванне! Или не подождал, пока она, не знаю, оденется, прежде чем вы начали с ею обмениваться ударами! — Я закидываю руки в воздух, совершенно взбешённая.              — Эстель, ты единственная, кто мне нужен, клянусь, — говорит Пятый, но я фыркаю. — Прости, ты права. Мне следовало подождать, пока она оденется, прежде чем мы начнём драться. Я так зациклился на попытке быстро решить парадокс, и не подумал о том, что это задеть тебя.              — Это здравый смысл, Пятый! Ты видишь голого человека в душевой, ты уходишь! Чёрт возьми, ты знал, что она в душевой, и даже не подождал, пока она выйдет! — Я оборачиваюсь, хмурясь на него, и он виновато смотрит на свои ботинки, когда выходит Лайла. — И ты! — она вздрагивает, когда я на неё срываюсь. — У тебя нет, чёрт возьми, приличия сказать Пятому уйти или сказать ему, что вы встретитесь позже!? — Я кричу на неё, перебивая, и они оба отводят взгляд от вины.              — Лайла! Тебе нужно забрать этого ребёнка с собой… так, что здесь происходит? — Диего оборачивается и видит, как я отчитываю его девушку и его брата.              — Ничего, — шиплю я на них обоих, отходя. — Эти двое собираются попытаться остановить конец света, а я собираюсь выпить, прежде чем разобью что-нибудь об голову Пятого. — Я проталкиваюсь мимо Диего, который отшатывается от меня.              — Что вы двое сделали с ней!? — Парень с ножом (Диего) огрызается на Пятого и Лайлу, в то время как я захожу в лифт, двери открываются, направляясь вниз, в фойе. Я в ярости, совершенно взбешена. Я знаю, что у Пятого и Лайлы нет ни капли уважения или взаимных чувств друг к другу, но меня так разозлило, что у них не было даже элементарной вежливости!              Я выхожу из лифта, когда достигаю фойе, и иду к бару, чтобы взять бутылку соджу, кувшин, соломинку и якульт, чтобы сделать свой алкогольный пинт. Я выливаю всё в кувшин, смешиваю, пью через изогнутую соломинку и иду обратно к братьям и сёстрам, которые всё ещё разговаривают.              — Теперь эти психопаты Спэрроу думают, что мы забрали их Номер Один. Мы никогда не вернём кейс, — заговорила Эллисон, и я смотрю на неё, Виктора и Лютера, разговаривающих.              — Мило с твоей стороны наконец появиться, Лютер, — Я делаю большой глоток своего алкогольного коктейля. — Пятый забрал кейс у Спэрроу, но он сломан, и он пытается его починить. Делайте с этой информацией что хотите, — они все таращатся на меня, когда я ухожу, направляясь на улицу подышать свежим воздухом, когда внезапно чувствую, как меня хватают за руки.              — Извини, Эстель, — Виктор нервно хихикает, держа одну мою руку, в то время как Эллисон держит другую, утаскивая меня к машине.              — Опустите меня! Что вы делаете!?              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             — Мне здесь быть не зачем. Зачем я здесь? — Выдыхаю я, усаживаясь на край фонтана на заднем дворе Спэрроу, где должна была стоять статуя Бена, если бы это была нормальная временная линия.              Я скучаю по тому Бену…              Виктор и Эллисон зачем-то притащили меня на встречу с Спэрроу. — Кто-нибудь ответит мне? — Я в очень плохом настроении, кручу свой напиток в стеклянном кувшине, который всё ещё у меня.              — Я знаю, нам следовало спросить тебя первой, но мы надеялись, что ты сможешь как-то убедить Бена? — спрашивает Виктор, и я тут же напрягаюсь.              — Нет, — быстро встаю я, но Эллисон преграждает мне путь, и я поворачиваюсь к Виктору.              — Эстель, пожалуйста…              — Нет! Я не хочу быть рядом с ним! — восклицаю я, перебивая Виктора. Я боюсь того, что может сделать Бен, и начинаю паниковать.              Почему я внезапно запаниковала?              Откуда этот внезапный страх?              Почему меня так сильно трясёт?              — С тобой ничего не случится. Мы клянёмся, — Виктор нежно держит меня за плечи, сужая глаза на Эллисон. — Правда, Эллисон? — Она безмолвно кивает, но это не успокаивает мои тревоги. — Пожалуйста, Эстель?              — … Ладно, хорошо, но что мне говорить? Как именно я собираюсь их убедить? И убедить в чём?              — Что у нас нет Маркуса. Они думают, что мы его похитили, но он, возможно, исчез из-за парадокса дедушки, — отвечает Виктор, и я смотрю на него в замешательстве. — Лютер сказал нам, что люди начали исчезать, и это может быть из-за парадокса. Маркус мог быть… одним из тех, кто исчез.              — Ебучий случий… — Я смотрю на Виктора в шоке. — Стало хуже… сука, стало намного хуже, и так быстро!              — Вот почему мы должны убедить их, что у нас нет их брата! — объясняет Виктор. — Что мы вообще его не забирали!              — А как насчёт парадокса!? Мы должны рассказать им правду! — восклицаю я.              — Они нам не поверят! — говорит Эллисон, и я приподнимаю бровь.              — Они всё равно заслуживают знать, даже если не поверят. Их брат технически мёртв! — огрызаюсь я на неё.              — Тшш, Эстель! — Виктор нервно оглядывается, как будто боится, что нас услышат. — Просто постарайся. — Я сжимаю губы и просто киваю, все трое нас ждём, пока подтянутся Спэрроу.              Я начинаю нервничать, крепко сжимаю руки и становлюсь пугливой, потому что каждый маленький звук меня раздражает. Я была в ужасе, что Она может снова появиться, изо всех сил держусь, когда вижу, как к нам приближаются Бен и Фэй.              Где Слоун?              Я оглядываюсь в поисках её, надеясь, что она придёт, чтобы помочь мне, но её нет. Но я рада, что Джейми тоже нет. Я замечаю, что Бен смотрит на меня, и по моей спине пробегают холодные мурашки, и я прячусь за Виктором, Фэй поднимает бровь, когда она заговорила: — Я не знаю, слепы ли вы оба, но она явно не Маркус.              — Ага, у меня нет члена, — бормочу я себе под нос, не сводя глаз с Бена, но он продолжает смотреть на меня, пока обе семьи спорят. Фэй и Эллисон ругаются друг с другом, обе, по-видимому, в скверном настроении.              — Где остальная часть вашей жалкой семьи?              — Оу. Это всё, на что ты способна?              — Последнее предупреждение.              — Да, тебе не положено меня предупреждать о всякой фигне, Стая Чаек, — Бен усмехается, но быстро замолкает, когда Фэй смотрит на него с укором.              — Плевать. Где, чёрт возьми, Маркус? — Бен откашливается, и Виктор запинается, пытаясь рассказать ему, что случилось с его братом, но Эллисон фыркает и перебивает его.              — В безопасности. Пока. Но это быстро изменится, если вы не сделаете всё, как мы скажем, — Виктор и я быстро смотрим на Эллисон, когда она откровенно соврала.              — Видишь? Я же говорила, что они его держат, — шипит Фэй на Бена.              — Я предупреждал Маркуса, но нет. Он сказал, что мы должны выслушать, что вы скажете, — Бен смотрит на Эллисон и Виктора, избегая меня.              — Послушай, он не ошибся, ладно? Мы хотим всё исправить с вами, — Виктор пытается говорить с Спэрроу цивилизованно, но они не настроены.              — …Похитив нашего брата!? — огрызается Бен.              — Нет, это…              — Да, — Эллисон перебивает Виктора, и я фыркаю.              — Иисусе всемогущий, Эллисон! — Я выхожу из-за спины Виктора, раздражённая тем, что она не может быть, чёрт возьми, цивилизованной хотя бы раз и попытаться работать с другими героями, чтобы выбраться из этой задницы с парадоксом дедушки!              Ей нужно было солгать!              Нужно было, чёрт возьми, всё усложнить!              У неё нет ничего лучше, чем делать выход из нашей неминуемой ситуации смерти ещё более сложным!?              — Ты и твоё грёбаное отношение! Просто скажи, чёрт возьми, правду хоть раз! — Я закидываю руки, а она смотрит на меня с укором.              — Эстель, не смей… —              — Мы не держим твоего брата! Если ты не заметила, люди пропадают здесь и там в Нью-Йорке, и мы предположили, что то же самое могло случиться и с Маркусом! — Я быстро уворачиваюсь от Эллисон, когда она собирается схватить меня, она скрежещет зубами от досады, когда я говорю правду Фэй и Бену, стоя перед ними.              — Тебе не следовало её сюда приводить! Я знала, что это плохая идея! — Эллисон набрасывается на Виктора, а я отталкиваю её от него.              — Не смей ты так говорить с Виктором, — шиплю я, и она смотрит на меня с укором.              — Или что!? Что ты собираешься делать? Делать всё ещё хуже!? Это всё, что ты делала! — Я низко рычу и кидаю стеклянный кувшин в стену за её головой, и она вздрагивает, когда стекло разбивается у неё над головой. Я тяжело дышу от того, насколько была зла, моё зрение темнеет, когда я скрежещу зубами.              — Используй свою ебучию голову! У нас есть чемодан, нет никакой необходимости драться с Спэрроу. Мы должны просить их о помощи! — кричу я, и моя голова дёргается, когда я снова слышу шепот в ушах. Я спотыкаюсь и пятился в панике, не улавливая слов, которые кричит мне Эллисон, когда чувствую, как пронзительная боль пронзает мою голову, словно когти впиваются в меня.              Нет! НЕТ!              У меня начинается гипервентиляция, когда я вижу тёмные лозы, поглощающие мои руки, я хватаюсь за голову и кричу от боли. — Что, чёрт возьми, с ней происходит!? — восклицает Фэй с отвращением, отступая и готовясь драться со мной, но у Бена в глазах более обеспокоенный вид.              — Эстель!? Что случилось!? — Виктор хватает меня за плечо, но я сбрасываю его руки.              — Не трогай меня! — кричу я в страхе. Страх причинить ему боль, страх позволить ему узнать, что со мной происходит.              Всё, что я слышала, это её хихиканье вокруг меня, призывающее поддаться гневу. Внутри меня нарастало жгучее тепло, и это причиняло боль, причиняло такую сильную боль! Я чувствовала, будто горю заживо внутри! Мне просто нужно было, чтобы эта боль прекратилась!              — Эстель!              Я громко вскрикиваю, пронзительный звук разносится эхом, когда из меня вырывается взрыв тьмы, дети из академии отлетают от удара, пока я тяжело дышу. Я пыталась сохранить контроль, но он ускользал, чувствовала, как меня клонит назад, а зрение темнеет. Тьма просачивается из моего тела, капает с моих рук и пузырится вокруг меня из лужи, окружающей мои ноги.              — Эстель… — Я смотрю на Виктора, который смотрит на меня с широко раскрытыми испуганными глазами, изо всех сил пытаясь подняться с пола, хрипя от боли, так как его отбросило к стене.              Нет…              У меня наворачиваются слёзы, боль от осознания того, что я причинила ему боль, стала моей последней каплей, и я падаю назад в тьму, уступая ей.              Я открываю глаза, поднимаясь из тьмы, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на своих так называемых братьев и сестёр с порочной улыбкой. Я смотрю на свою сестру, оскалившись острыми клыками, когда она узнаёт меня. — Номер Восемь… Не может быть… — она отступает в страхе.              — Приветствую, Номер Три, моя дорогая сестрёнка, — я вытягиваю когти с облегчением.              — Ты умерла! Ты… — Номер Три и Бен вскакивают на ноги с пола, пока я поднимаю руки, наклоняя голову к ним с ухмылкой.              — Ты забыла? Я выбралась из Ада. Вот что ты всегда говорила мне, сестра. Не так ли? Что я пришла из Ада. Монстр, — Я злобно усмехаюсь, Номер Три призывает своих ворон, которые вылетают из её спины. — Твои вредители тебе не помогут, — тьма, скопившаяся у моих ног, пузырится и поднимается, образуя лозы, которые заостряются в жёсткие шипы и зависают позади меня.              Они указывают прямо на Спэрроу, Бен призывает свои щупальца, и это заставляет меня вздрогнуть от страха перед ним, я рычу на них обоих и щёлкаю запястьями. Шипы проносятся по воздуху и в мгновение ока пронзают ворон, но я шиплю, когда боль пронзает затылок, и я теряю сознание.