Сезон 3 Серия 35

      Сезон 3 Серия 35              — Эстель! — Я медленно поднимаю голову на того, кто меня окликнул, мой мир приглушен и пьяно вращается из-за большого количества выпитого алкоголя. Я щурясь сквозь слезы, вижу Виктора рядом со мной, он гладит меня по спине, и я просто разражаюсь рыданиями. Я была пьяна, мне было тошно, я устала, я была в ужасе.              — ПЯТЬ! — слышу я крик Лютера, когда он наконец освобождается от чар Эллисон, а она трусливо убегает. — ТВОЯ ДЕВУШКА В ТЕБЕ НУЖДАЕТСЯ! — Я успокаиваюсь, когда вижу вспышку синего света, и вижу, как Пятый бежит ко мне.              — Эй, эй, все в порядке, — он садится рядом со мной, усаживая меня на колени, пока я дрожу в его объятиях.              Почему я так много плачу в последнее время?              Я такая слабая стерва…              — Её руки… — ахает Виктор, и я вижу, как Пятый смотрит вниз на тьму, поглотившую мои руки.              — Не надо… пожалуйста… — Я поспешно вытираю слезы, пряча руки от их глаз, но Пятый хватает их. — Пятый, не надо… — он держит мои руки, переплетая их со своими, а затем подносит обе руки к своим губам, чтобы поцеловать костяшки. У меня снова наворачиваются слезы, когда он смотрит на меня мягко, целуя тыльную сторону моих рук.              — Ничто никогда не заставит меня любить тебя меньше, — бормочет он, целуя мои руки, держа их у своей груди, а затем Пятый наклоняется, чтобы вытереть мои слезы. Я всхлипываю и бросаюсь его обнять, пряча голову ему в плечо.              — Ты мой любимый школьник-убийца, — икаю я, слова невнятны, и он тихо смеется. Пятый телепортирует нас на диван, пока я крепко обнимаю его, а его руки обнимают меня. Я начинаю клевать носом от его тепла, но чувствую себя ужасно от выпитого и плача, а так же общего эмоционального расстройства, которое у меня было несколько минут назад из-за моей семьи.              — Виктор, пора. Где Харлан? — спрашивает он, и я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на его руках, поглаживающих мои руки.              — Он ушел…              — Ты отпустил его, не так ли? — Я поднимаю глаза и вижу разочарование Лютера, обращенное к Виктору, в то время как тот пытается объяснить, что смерть Харлана поможет решить проблему с Кугельблицем.              — Согласна! — икаю я, соскальзывая с объятий Пятого, но он быстро притягивает меня обратно.              — Черт, сколько ты выпила? — шепчет он.              — Не знаю… — Я моргаю, пытаясь остановить вращение. — Я голодна…              — Я найду другой способ! — умоляет Виктор, но Лютер и Пять его не слушают. Лютер что-то говорит об уничтожении всего снова и уходит, а Пять разочарован, Виктор вздыхает и тоже уходит.              — Ты милый, когда злишься… — Я тыкаю его в ямочки, и его нахмуренное лицо сменяется счастливым.              — Ого. Сколько она выпила? — Я вижу, как Клаус подпрыгивает к нам, держа бутылку водки и несколько стопок.              — Милый! — радостно кричу я, и он визжит.              — Сумасшедшая! — Он весело хихикает, садится рядом с Пятым на диван и наливает стопку себе и моему парню. Мне стало тошно при виде алкоголя, и я отворачиваюсь, чтобы опереться на плечо Пятого, пока двое братьев обсуждают смерть и то, что не стоит спасать мир, потому что это бессмысленно.              — Салют, — говорит Клаус.              — К черту, — хихикаю я на Клауса, он улыбается мне и наклоняется, чтобы легонько ткнуть меня в нос.              — Может, это его способ сказать, чтобы ты не становился им, но… — Пять вздыхает, делая свой шот, а затем отводит мои волосы от лица.              — О, ты правда расстроен из-за этого, да? — говорит Клаус.              — Я столько раз обманывал время, я полагал, что смогу как-то обмануть смерть. Но оказывается, я умру одноруким кошмаром в бюрократическом аду по моему собственному проекту, в полном одиночестве.              — Спойлер! У тебя теперь есть Эстель, так что все изменилось! Ты больше не одинок! — Я чувствую, как Пять напрягается, и смотрю на него с нахмуренными бровями, почти как будто он что-то скрывает.              — Не говоря уже о татуировке для мусорки, — внезапно Пятый достает кусок кожи и шлепает им по кофейному столику перед нами, отчего у меня сводит скулы.              — Это чертовски отвратительно! — Я вздрагиваю, стараясь не концентрироваться на коже, а на татуировке.              — Мне поклонятся, если я буду встречаться с кем-то с татуировкой старого хрыча.              — Ты что, вырезал это из своего старого тела? — спрашиваю я, а Пятый не отвечает мне, и я фыркаю.              — Если ты не хочешь закончить, как этот парень, почему бы тебе просто не сделать что-то совершенно другое?              — О! Стать мясником и фермером, как твоя мама! — восклицаю я, и Пятый поднимает бровь. — Я имею в виду, вы оба страшные, но она ужасающая. Знаешь, если бы я когда-нибудь встретила твою маму, думаю, она могла бы возненавидеть меня. Я не знаю. Она, наверное, не подумает, что я не достаточно хороша для ее сына. О! Ты бы так же стал маменькиным сыночком, между прочим! — тараторю я, Клаус смеется до колик, хлопая себя по колену. — Каков отец, таков и сын!              — Ладно, думаю, тебе нужно выпить воды, — Пятый смотрит на Клауса, который уже встал и приносит мне стакан, и я беру его, пью, пока долговязый брат снова смотрит на татуировку на коже.              — Просто держи руки и конечности подальше от острых предметов и не вступай в «Матери Агонии».              — Что это еще за… — бормочу я, засыпая.              — Татуировка. Это символ байкерской банды, «Матери Агонии».              — Пятый в байкерской банде. Это чертовски сексуально. — Я показываю знак «ОК», и мой парень тихо хихикает, поглаживая меня по голове, чтобы я положила голову ему на плечо.              — Ты их знаешь? — спрашивает Пятый.              — Примерно две жизни назад они были… как бы это сказать? Как фармацевты?              — Что-что? — зеваю я от смущения по поводу последней части. — Любимый… мне что-то нехорошо… — стону я, и Пятый быстро подхватывает меня на руки по-королевски, забрав кожу, телепортируется в нашу спальню и укладывает меня на кровать. У меня болела голова, и все продолжало кружиться.              — Дорогая, ты можешь посмотреть на меня? — Моя голова чувствовалась как шар для боулинга, когда он держал ее в своих руках, поглаживая мои щеки большими пальцами.              Мне нужно вывести алкоголь из системы, прежде чем я потеряю сознание…              Я застонала от решения, которое мне пришлось принять, ненавидя себя еще больше, когда медленно встала, несмотря на протесты Пятого. — Эстель, не надо… — Я схватила его за руку, когда набрала целую горсть бутылок с водой и направилась в ванную.              — Ты можешь принести мне сырную пиццу? — Пятый был сбит с толку, но вспыхнул и исчез, чтобы выполнить мою просьбу, вернувшись с одной полной коробкой, которую он, вероятно, стащил из ближайшего пиццерии. — Спасибо… — Я беру коробку и закрываю дверь, ем пиццу и пью воду, пока меня не вырвало всем содержимым желудка.              — Эстель? — Пятый звучал обеспокоенно снаружи двери.              — Дай мне час… — стону я в унитаз. — Если я не отвечу через час, можешь войти.              — Хорошо…              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             Я громко застонала, потирая голову, медленно открывая глаза и видя, что на улице все еще ночь, но теперь я в кровати. — Милый, — я смотрю вверх и вижу, как Пятый мягко хмурится, потирая мне спину, пока я лежу на нем. — Как ты себя чувствуешь?              — На самом деле, гораздо лучше. Я просто устала. Что случилось?              — Ты вышла из ванной, чистя зубы и жадно глотая ополаскиватель для рта, говоря, что чувствуешь себя намного лучше, а потом просто отключилась в кровати.              — О, слава богу, — бормочу я, благодаря свою пьяную версию за то, что почистила зубы после всего этого.              — Ты уверена, что в порядке? — Пятый хмурится, когда я медленно встаю с кровати, зевая.              — Да. Просто чувствую, что легла спать очень поздно и не выспалась. Я в порядке, любовь моя, — улыбаюсь я ему, и он улыбается в ответ, вставая.              — Хорошо, главное, что ты в порядке.              — Значит, мы идем к байкерской банде? — спрашиваю я, беря новую зубную щетку, чтобы почистить зубы еще раз на всякий случай, переодеваясь в свои брюки-карго, черный водолазку и кожаную куртку, но оставив фланелевую рубашку под курткой.              — Ты помнишь!?              — Да, у меня не бывает алкогольной амнезии, так что да, помню… к сожалению, — я вздрагиваю, вспоминая все глупости, которые наговорила Пятому.              — Давай сначала поедим, а потом поедем. — Пятый берет меня за руку, и мы телепортируемся в кафетерий. Я беру что-нибудь попить и перекусить, после чего мы отправляемся в путь на угнанной машине, которую Пятый протащил по горячим следам. Я показывала ему на карте в телефоне, где находится байкерский бар, где собираются все группы. Не знаю, как ему удалось найти этот адрес.              Наверное, кого-то избил, чтобы выведать информацию.              Пятый наклонился, взял мою руку и положил себе на колено, пока мы ехали. Я улыбаюсь, перебирая его пальцы. Я поднимаю глаза и вижу, что он смотрит на меня, сжимая мою руку. — Я в порядке, любимая.              По большей части, наверное...              — Я просто волнуюсь.              — Из-за чего? — Пятый качает головой, глядя на меня, не желая отвечать, и я решаю не давить на него. Пока что... Я спрошу его позже. — Смотри на дорогу, старина. — Я наклоняюсь и хватаю его за подбородок, чтобы он сосредоточился на дороге. Он ухмыляется и игриво закатывает глаза, когда я отпускаю его. Он целует тыльную сторону моей ладони, не обращая внимания на то, что она полностью закрыта до самых запястий, и паркуется рядом с баром, до которого мы наконец добрались.              Вот и мы...