Сезон 3 Серия 34

      Сезон 3 Серия 34              Я стою в стороне, пока семья спорит из-за Харлана. Виктор пытается убедить семью, что он не представляет угрозы и что с ним ничего не случится, и он никоим образом не достанется Спэрроу.              Не при моей жизни! Эту милашку не убьют!              — Он причина наших проблем, и он наш единственный выход из них, — говорит Лютер.              — Спэрроу хотят не только его, — бормочет Эллисон, и я злобно смотрю на нее.              — Только через мой труп, — шипит Пятый, подходя ко мне.              — Если у нас вообще будет хоть какой-то шанс выбраться отсюда живыми, мы должны как-то добраться до Кугельблица, — вздыхает Диего, пока семья разделена по этому вопросу.              — Осталось только четверо из них. Мы можем просто одолеть их силой, — говорит Виктор.              — Технически трое, если Слоун не захочет с нами драться из-за Лютера. И, возможно, я напугала их до смерти, когда вернулась живой, так что, возможно, они даже не станут с нами драться, — пожимаю я плечами, и Диего с Эллисон открывают рты.              — Погоди-ка, что ты имеешь в виду под “вернулась живой”!?” — восклицает Диего, и я показываю на него большим пальцем, глядя на Лютера и Виктора.              — Ты ему не сказал? — двое морщатся и качают головами. — Бен своей щупальцами сцепил моё тело. Буквально “Тррр-ак, крэкл, поп”. — Диего и я одновременно вздрагиваем.              — Ты правда хочешь рисковать потерей кого-то из нас в процессе? Харлан незначителен, — говорит Пятый, и я в гневе вскрикиваю, он замирает, понимая, что облажался.              — Ты однажды сказал мне, что никто не незначителен. Они убьют его! — возражает Виктор. — Они убьют Эстель! Я знаю, что ты не считаешь её незначительной, так почему не Харлана тоже? — Пятый смотрит на меня, и я хмурюсь на него, но он кивает, молча становясь на сторону Виктора. Остальной семье это не нравилось, поскольку Пятый обычно был самым логичным, ему было всё равно, что произойдет в процессе, лишь бы достичь конечной цели.              Но теперь… у него был кто-то, кого нужно было защищать.              — Я не позволю пташкам снова прикоснуться к тебе, — шепчет он, держа меня за руку, и я удивленно смотрю на него. Я думала, возможно, он пойдет на любые меры, чтобы остановить апокалипсис, и он хмурится, видя мое потрясение. — Может быть, я и был бесчувственным раньше, но я не потеряю тебя. Я не отпущу тебя. — Он притягивает меня в объятия, кладя подбородок мне на макушку и откидываясь на стойку, пока моя спина обращена к семье.              — Мы говорим об одном человеке против спасения миллиардов жизней. Я имею в виду, это вообще дебаты для вас, ребята? — говорит Лайла, и эта этическая дилемма начинает раздражать.              — Эй, Маленькая Британия? Твой голос здесь не имеет веса! — рявкает Виктор.              — Лайла тоже живет во вселенной, и, кроме того, она теперь семья. Типа того, ну условно.              — Спасибо, котёнок, — говорит Лайла Клаусу, который просто кивает. Я не могу понять, был ли он трезв или пьян в тот момент.              — Мне плевать на Спэрроу, но я не позволю жуткому дедушке покончить с тобой! — спорит Диего.              — Пять дней назад он был просто маленьким мальчиком.              — Он не представляет для нас угрозы, ну, напрямую, но он не станет намеренно причинять нам вред, — говорю я вместе с Виктором, надеясь заставить их увидеть, что Харлан не хотел никого внезапно ранить.              — Правда? А как насчет двух Спэрроу, которых он только что поджарил до хрустящей корочки!? — заявляет Эллисон, и, честно говоря, её голос сейчас меня раздражал.              — Он защищал Виктора и помогал мне! Он остановил моего двойника от причинения вреда вам всем!              — Дело не в тебе…              — Я стараюсь не делать из этого что-то личное, но видеть, как ты просто сдаешь Харлана Спэрроу, как какую-то игровую фигурку, потому что они хотят его смерти… Мы можем защитить его, мы можем даже попросить его сражаться с нами против Спэрроу, если они решат отомстить! Черт возьми, Пятый мог бы просто телепортировать нас по одному в подвал, где Кугельблиц, даже не сталкиваясь с Спэрроу. Почему ты пытаешься от него избавиться таким образом!?              — Он опасен!              — А я нет!? — Я всхлипываю, пока я дрожу руки на груди Пятого.              — Эстель…              — Не лги мне! Вы боитесь меня! Я вижу это, даже если вы пытаетесь это скрыть. Если бы Пятого не было здесь, я бы тоже ушла с Харланом, так ведь? — все замолкают, выглядя виноватыми.              Как они могли…              Они действительно готовы от меня отказаться?              — Значит, вот кем мы для вас являемся. Обузой… — Я отстраняюсь от объятий Пятого, чувствуя отвращение к самой себе, и резко сжимаю свои руки. Я встаю рядом с Виктором, который грустно смотрит на меня. Он был единственным, кто, наряду с Клаусом, пытался за меня побороться.              — Мы сейчас на уровне этической сортировки, да? Мы не можем спасти всех. Самый добрый выбор это наименьшее зло.              — А мы не можем попробовать?.. — Я смотрю на Пятого, и он хмурится. — Мы не можем хотя бы попытаться? — умоляю я, смотрю на Лютера, который подходит к нам.              — Ты всегда хотела быть в команде. Вот оно что. Спасение мира означает принятие трудных решений.              Не всегда это должно быть так…              — Я ненавижу это…              — Да, я знаю… Я пойду за ним.              — Подожди, нет. Позволь мне сделать это. Он мне доверяет. Я смогу убедить его прийти тихо, — говорит Виктор Лютеру, прежде чем пройти мимо него, я собираюсь уйти, когда Пятый хватает меня за рукав.              — Пятый, пожалуйста…              — Эстель, подожди, — говорит Лютер, и я смотрю на него, хмурясь. — Мне жаль… нам всем жаль за всё, что мы сделали.              — Мы не хотели… мы просто не знали, что делать… Прости, Эстель… — бормочет Диего, потирая затылок. Я смотрю на Эллисон, которая не делает шага, чтобы извиниться, пока Диего не заставляет её.              — Ты семья, Эстель, и мы должны были относиться к тебе как к семье, но лучше, знаешь, учитывая, что мы и так мудаки друг с другом, — пожимает плечами Клаус, надеясь вызвать у меня улыбку, но мои руки остаются скрещенными на груди, и он грустно хмурится.              — Мы правда сожалеем, Эстель.              Я смотрю на семью, с тошнотворным чувством в желудке.              Они причинили мне боль…              Но я не хотела причинять боль им…              — Я считала вас своей семьей… после того, как не смогла вернуться к своей… — Я качаю головой, делая шаг назад. — Я бы сделала для вас что угодно… — бормочу я, уходя. Я не могла находиться рядом с ними, зная, что где-то в глубине их сознания существовал шанс, что меня передадут Спэрроу.              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             Я пьяно кручу в пустой стакан рядом с собой, лежа на полу за прилавком, окруженная разными видами бутылок. Я неуклюже хватаю одну и пью прямо из нее, чтобы заглушить мозг и чувства. Я не хотела думать… не хотела чувствовать… Я просто хотела спать, но в то же время не хотела. Я боялась больше не проснуться. Разные эмоции проносились со скоростью в тысячи миль в секунду, пока я тупо смотрела на шкафчики передо мной. Музыка гудела в ушах из наушников, которые я нашла для своего телефона.              Я ставлю бутылку, чувствуя тошноту, и медленно встаю, тихо стоня и опираясь на край стойки. Чувство обреченности охватило меня, когда я посмотрела на свои руки: тьма медленно ползла по моим пальцам и ладоням.              Я проиграла…              Она берет верх…              Мои руки дрожали, а глаза наполнились слезами, дрожа от Её клубов которые медленно поглощающих мое тело. Я закрываю глаза в знак поражения, снимая наушники, когда слышу спор и вижу Эллисон и Лютера перед собой у бильярдных столов.              Когда они здесь оказались?              Я молча наблюдаю, как Эллисон, крепко вцепившись в стол, кричит: — Ты серьезно!? Ты отшиваешь меня ради какой-то подделки, с которой знакома пять минут!?              — Что ты вообще от меня хочешь? — фыркает Лютер. — Нет, давай честно. Если бы у тебя были Рэй и Клэр, ты бы вообще здесь была?              — Но их нет, не так ли!? — Эллисон бросается на Лютера, явно пьяная и злая, и мой мир начинает кружиться, пока я хватаюсь за стола, чтобы удержаться на ногах.              — Я понимаю, тебе нужно отвлечься, но ты не можешь использовать меня для этого!              — Могу, если захочу. — Я сужаю глаза на Эллисон, кровь закипает от ее слов.              — Это не смешно.              — Я слышала слух, что ты остаешься.              — Я больше не позволю другим людям решать, сколько я могу позволить себе потерять.              — Эллисон, пожалуйста. Не делай этого. — Я стискиваю зубы, видя, как стерва снова открывает рот, и я отбрасываю все свои запреты.              — До меня дошли слухи... — Не знаю, что произошло дальше, но в следующий момент я увидела, как Эллисон, задыхаясь, пытается стряхнуть с себя тёмные чернила, которые полетели в неё, а затем резко притянули её к прилавку. Она больно ударилась о край, а я выставила руку перед ней, и тьма из моих пальцев обвилась вокруг её рта. Я презрительно усмехнулась, притянув её к себе, и не обратила внимания на Лютера, который, к сожалению, так и застыл на месте.                     — До меня дошли слухи, что ты собиралась принудить Лютера к сексу. — Я злобно улыбаюсь, и её глаза расширяются от осознания того, что я её поймала. Она пытается вырваться, но я грубо притягиваю её к себе, и она начинает дышать через нос. — А теперь слушай меня внимательно, потому что я не собираюсь повторяться. Я понимаю, что ты надеялась вернуться к Клэр, но так делать нельзя. Я знаю, что тебе больно из-за потери ребёнка, но ты не можешь быть такой эгоистичной и причинять боль всем вокруг! Тем более не смей приставать к Лютеру! — Я презрительно усмехаюсь, и она бросает на меня злобный взгляд. Тьма вырывается из её рта, и она хватает ртом воздух, но тьма обвивается вокруг её шеи в том месте, где раньше была рана.                     — Ты не понимаешь! Все остальные могут продолжать жить дальше, но я потеряла свою дочь! Я бросила Рэя, чтобы быть с ней, и даже этого не могу сделать! Так что нет! Ты не понимаешь! — рычу я на Эллисон, швыряя её на пол и пытаясь сдержать слёзы.              — Я не понимаю! Я потеряла свою семью, Эллисон! Я не могу вернуться к маме и сестре! У меня был шанс, хоть малейший шанс снова быть с ними, но нет, я не могу к ним вернуться! — Эллисон смотрит на меня, а я вытираю слёзы. — Я не могу расти вместе с мамой, не могу увидеть, как моя младшая сестра заканчивает школу и поступает в университет, не могу увидеть, как она выходит замуж за того, кого любит... Я не могу видеть ее счастливой... Я не могу видеть, как они счастливы... Я потеряла маму и сестру Эллисон... так что если ты думаешь, что я не понимаю, то ты ошибаешься! — я падаю на колени, перед глазами все плывет от алкоголя, я прижимаю руки к груди, а тьма снова окутывает меня.              — Эстель... — грустно бормочет она, пока я плачу.              — Я не хочу умирать... — бормочу я. — Я не хочу умирать... Я хочу к своей семье... Я скучаю по маме... — я обнимаю себя, надеясь, что это она, и все вокруг меня рушится.