Глава 3 «Из Лондона в неизвестность: сборы и вопрос "Так куда мы всё-таки едем?"»

      Грейнджер лежала на антикварном диванчике, что выцепила пару лет назад на блошином рынке, поглаживала Живоглота, развалившегося на её животе, и с упоением перечитывала момент признания мистера Дарси и последующего за ним отказа.              « — Вся моя борьба была тщетной! Ничего не выходит. Я не в силах справиться со своим чувством. Знайте же, что я вами бесконечно очарован и что я вас люблю!» — заявил любимый вымышленный мужчина волшебницы, и она, как и всегда, не сдержала улыбки.              «Гордость и предубеждение» — один из немногих романов, что Гермиона предпочитала научным трудам, автобиографиям или сборникам статей по юриспруденции. Это была её настольная книга, потрёпанная, лелеемая и перечитываемая пару раз в год. Джинни с Луной частенько посмеивались над этой странной тягой, казалось бы, совсем не романтичной подруги к истории любви мистера Дарси и мисс Элизабет Беннет, но той было всё равно. Девушка давно поняла и приняла немного печальный, но неизменный факт про себя — как бы она не заявляла о том, что человек может быть счастлив в одиночестве, конкретно её сердце жаждало отношений. Причём не тихих, уютных и приземлённых, а глубоких, наполненных страстью, всепоглощающих. Ей хотелось любить так, чтобы не сдерживать звонкий смех, забыв о приличиях, репутации и обществе, придаваться безумному сексу не только в спальне и чувствовать, как рассыпаются рёбра от переполняющей грудь нежности.              Осознание данной истины приходило постепенно. Сначала попытки построить что-то с Роном, простым, понятным, родным, подсветили потребность в чём-то большем, чем традиционные семейные ужины, вечера на диване и близость исключительно в миссионерской позе. Затем романы с коллегами из Министерства, умными, приятными, хорошими, подтвердили, что Гермиона ищет равного, с огнём в глазах, способного не только на заглядывание Героине в рот, но и вызовы, уважительные, но подстёгивающие. Занятая активным поиском своего человека, она время от времени ходила на свидания, какие-то назначала сама, какие-то принимала с мыслью «Ну а вдруг?», но нигде ничего не вспыхивало, не искрило, не загоралось. В какой-то момент, по совету Джинни, волшебница вовсе вляпалась в роман с непривычным, новым для неё типажом. Это был своего рода эксперимент, проверка собственных вкусов и здорóвой работы мозга, который, слава Моргане, показал, что неадекватность и эмоциональные качели Грейнджер всё ещё не привлекали. Это, безусловно радовало, правда задачу по нахождению счастья легче не делало.              Таким образом, спустя ряд серьёзных и не очень отношений, последние из которых закончились два месяца назад, волшебница сформировала подробный портрет идеального избранника. Гермиона расписала его по пунктам, спрятав сложенный в несколько раз лист на нижнюю полку прикроватной тумбочки, чтобы время от времени перечитывать и осознавать, что тягой к совершенству она загнала себя в тупик. Ибо найти сильного, уверенного, страстного, весёлого, но при этом нежного, верного, поддерживающего, уважающего тебя и твоё дело мужчину казалось практически нереальным. Особенно с учётом того, что отказываться от приятной внешности, образованности, амбициозности, наличия манер и отсутствия вредных привычек в отношении партнёра она не собиралась.              Поэтому-то в моменты накатывающей грусти и уверенности в том, что останется до старости одна, Грейнджер читала о мистере Дарси, джентльмене, что, пожалуй, был особенно близок к её идеалу, разве что его характеру не хватало живости и эмоциональности, но с этим девушка могла бы свыкнуться, вылези он сейчас из книги и предложи прогуляться по дивным рощам Пемберли.              «Его взволнованные рассуждения о существовавшем между ними неравенстве, об ущербе, который он наносил своему имени, и о семейных предрассудках, до сих пор мешавших ему открыть свои чувства, убедительно подтверждали силу его страсти, но едва ли способствовали успеху его признания», — на этом предложении Грейнджер хмыкнула, вспомнив свадьбу и разговор с Малфоем.              То, что из-за этого блондинистого придурка чтение обожаемой книги привело к неприятным мыслям, разозлило. Не так, конечно, как в день бракосочетания друзей, но вспышка гнева, яркая и болезненная, зажглась в груди. Перед глазами Гермионы встала физиономия Драко, когда он говорил о том, что счастье Джинни и Блейза продлится недолго, и она недовольно цыкнула.       « — Материальное состояние, воспитание, привычки», — звучали слова парня, будто он прямо сейчас стоял у Грейнджер над ухом и шипел их ей прямо в мозг. — «Они ж такие разные».              — Да что ты понимаешь, — буркнула девушка, обращаясь одновременно к мистеру Дарси, оскорбившему Элизабет перечислением её недостатков, и к Малфою, посмевшему утверждать, что брак подруги развалится.       Какой смысл в частных уроках у одного и того же учителя или одинаковом количестве галеонов на счетах, если нет любви, взаимопонимания, искреннего желания быть рядом? У новоиспечённой четы Забини, как бы это ни удивляло, волшебница видела всё для построения счастливой жизни. Каждый взгляд, брошенный одним на другого, прикосновение, улыбка говорили о стремлении всегда идти рядом, отдавать и принимать, а всё остальное, статус, богатство, умение играть на пианино, терялось и приобреталось по несколько десятков раз за жизнь, а потому ставить нечто подобное во главе угла было бессмысленно. И Драко, как считала Гермиона, это должно быть прекрасно известно, учитывая все его потери, угрозу гнить в Азкабане и подмоченную репутацию, которую не выправит передача на благотворительность хоть всего имущества целиком, а не только его половины. Вот только, судя по всему, даже стоя по макушку в грязи блондинистый принц считал себя выше и «чище» кого бы то ни было. И данный факт вызывал лишь печаль, жалость и капельку (ладно, целое ведро) раздражения, ведь с такой узколобостью истинного счастья ему не испытать, как и не продемонстрировать адекватного поведения.       Тяжело вздохнув, девушка дочитала главу, не в силах вновь влиться в историю, вложила вместо закладки старую колдографию, на которой они с Гарри и Роном, третьекурсники, глупо хихикали, сидя в уютной гостиной Норы, и перевела взгляд на огромные часы в виде уродливого рыжего кота, что болтал кривым хвостом над камином. Это подобие Живоглота, державшееся в квартире Грейнджер исключительно на упрямстве и любви к младшей Уизли, которая его и подарила на прошлый день рождения, показывало половину второго. Хорошо было бы пообедать, но сил вставать и что-то готовить не имелось совершенно. Сегодня был вторник, двадцать четвёртое мая, первый день пóтом и кровью выбитого отпуска, который девушка хотела бы провести вот так, сидя с книгой в обществе кота и, может быть, подруг, поедать заказанную в магловском ресторане пиццу, но уж точно не переживать о катастрофе, в которую он неизбежно обратится уже послезавтра.              Осознание, что Гермиона больше недели пахала от заката до рассвета, чтобы мистер Шакпи отпустил её в круиз в компании слизеринцев, больно ударило по голове, и злость, только потухшая, вспыхнула с новой силой. Она столько дней выкладывалась по полной, подготавливая проект по интеграции родителей маглорождённых волшебников в магический мир, чтобы успеть передать его на рассмотрение к ближайшему собранию, на которое даже не попадёт, а всё ради чего? Поездки в неизвестность с группой людей, половину из которых при всём желании не назвать ни друзьями, ни врагами! И если против самого путешествия, подробностей о котором Джинни так и не сообщила, волшебница ничего не имела, даже наоборот, огромный лайнер, море и сменяющие друг друга города и страны приятно будоражили воображение, то лица тех, кого, при всей их вынужденной близости, хотелось всё-таки встречать пореже, наводили лишь привычное раздражение. Ну не могла Грейнджер представить как их кружок совершенно не подходящих друг другу людей будет две недели отдыхать и веселиться без возможности сбежать или хотя бы утопить в море кого-то особо бесящего.              Перед глазами вновь встала бледная физиономия Малфоя, что идеально смотрелась бы захлёбывающейся солёными волнами или, что уже знакомо, дорогущим шампанским. Девушка мотнула головой, прогоняя прочь презрительно зыркающие серые глаза и губы, кривящиеся от льющегося со всех щелей чувства мнимого превосходства. Этот напыщенный индюк, да поможет Моргана, со дня свадьбы не покидал мысли Гермионы. И уж лучше бы это были эротические сны, ей-Мерлин. Так было бы хоть приятно. Но нет. Волшебница никак не могла перестать вспоминать то его слова о Джинни, то истерику после объявления Блейзом предстоящего мальчишника-девичника-путешествия. Блондин завёлся за секунду и буквально за десять минут успел довести до трясучки, казалось бы, попривыкшую к нему Грейнджер, от чего та всё-таки не выдержала и плеснула ему в лицо пузырящийся напиток. Стыдно за это девушке стало тут же, особенно учитывая собственные заверения во взрослости и способности не цапаться ни с кем из друзей Забини. Вот только извиняться, по крайней мере перед Малфоем, Грейнджер не собиралась. Ни тогда. Ни сейчас. Ни когда бы то ни было позже.              — Скажи, что ты шутишь! — налетел на друга блондин, в два шага оказавшись у стола молодожёнов.              Блейз и Джинни, окружённые змеино-львиным кружком и Луной, восторженно обсуждали предстоящий круиз. Жених буквально светился от удовольствия, считая, что придумал нечто поистине потрясающее. Невеста его полностью поддерживала, подпрыгивая от предвкушения. А друзья, если судить по лицам, пусть в полной мере и не разделяли воодушевление молодожёнов, но против ничего точно не имели. Кроме Драко, конечно.              — Что у тебя опять случилось? — продолжая сиять радостной улыбкой, поинтересовался Забини.              — Ты и твои странные выдумки случились! — огрызнулся Малфой. — Хочешь угробить нас всех? Угробить меня?              — Драко, — покачал головой Блейз, глядя на друга предупреждающе. — Не начинай.              — Какой соплохвост тебя укусил, хорёк? — усмехнулся Рон, но блондин будто его не услышал.              — Что не начинай-то? — всё распалялся он, выглядя то ли испуганным, то ли возмущённым. — Ты хочешь загнать нас всех в какую-то магловскую жестяную банку, что, Салазар великий, не понятно как на воде держится, а мне и слова против не сказать? Тогда уж просто выкинул бы нас всех в море, если так хочется избавиться, и всё, гуманней будет.              — Не преувеличивай, — отмахнулся Блейз.              Парень старался выглядеть весёлым, воодушевлённым, но слова Малфоя явно его задели. Грейнджер тоже не была в восторге от прозвучавшей идеи, но по иной причине, нежели та, что терзала нежную душу слизеринца. Её смущало, что оплату поездки, судя по всему, произведёт Забини. Это казалось неловким, обременяющим, почти оскорбительным, но вот так кидаться и прямо на свадьбе высказывать недовольства девушка не стала бы. Как минимум, подобное поведение выглядело некрасиво. А как максимум, грозило испортить настроение друзьям, для которых сегодняшний день должен был быть одним из самых счастливых в жизни. Но Драко, вероятно, на это было глубоко плевать.              — Никто не умрёт от путешествия на корабле, — поддержала мужа Джинни, встретившись глазами с Гермионой, и во взгляде рыжей читалось растущее желание убивать, от чего захотелось схватить Драко и утащить куда подальше. Для его же безопасности.              Грейнджер стояла в шаге от Малфоя, рванув за ним сразу же, как тот позеленел от её объяснений таинственного слова «круиз», и с каждым новым его возмущением отчаянно жалела о произведённом ликбезе. Блондинистому идиоту хватило невинных «да, мы будем в открытом море», «лайнер — это огромное судно, вмещающее пару-тройку тысяч пассажиров» и «нет, магией пользоваться нельзя, круиз-то магловский», чтобы он сломя голову понёсся к Забини выяснять отношения. Лишь Мерлин знает, что его так взволновало, но вид паникующего Драко не то чтобы пугал, но напрягал точно.              — Это ты так думаешь, Уизлетта, — хмыкнул блондин, успешно игнорируя потемневшее от раздражения лицо Блейза. — А я точно знаю, что мы все умрём! Это же дурацкая магловская штуковина! МАГ-ЛОВ-СКА-Я! — по слогам произнёс он, выглядя так, будто говорил об оружии массового поражения, а не виде отдыха, о котором мечтали сотни тысяч простых людей. — Одного этого достаточно, чтобы обходить этот ваш круиз стороной.              — Я-то думал, что война и перспектива встретиться с дементорами выбили из твоей тупой башки все предрассудки, — вставил Гарри, на что Рон активно поддакнул.              Драко в миг перекосило и он, холодно зыркнув на школьных недругов, сквозь зубы проговорил:              — Дело не в этом.              — Тогда в чём? — хмыкнул Поттер. — Просвети.              — Видимо, придётся, раз ты такой придурок, — ответил Малфой и, переводя взгляд поочередно на всех собравшихся, принялся озвучивать свои опасения: — Суть в том, малоуважаемые, что вы собираетесь находиться на какой-то железной махине в открытом море совершенно без магии! Хоть кто-то из вас знает, как эта хрень работает? Как спасаться, если начнём тонуть? А если по неосторожности кто-то из вас, умников, ляпнет что-то не то или, не приведи Салазар, воспользуется палочкой? Да нас всех посадят за нарушение Статута о Секретности!              — Оставь палочку дома, если так боишься, — усмехнулся Поттер.              — Я не боюсь! — рявкнул блондин. — Вот только мы волшебники, Мерлин! Зачем нам все эти заигрывания с погаными… — он прикусил язык, явно сдерживая рвущееся наружу ругательство. — Маглами? Почему нельзя заказать парочку портключей в нужные вам страны и прекрасно отдохнуть в своём, волшебном мире?              — Ох, Мерлин! — простонала Гермиона, не выдержав непрекращающегося потока малфоевского скудоумия. — Если ты не понимаешь, как что-то работает, то это совсем не значит, что это «что-то» дурацкое или опасное.              — Это магловское! — выпалил Драко, резко обернувшись к девушке. — Для меня такой характеристики достаточно.              — Да что с тобой, Малфой? — взбесилась она, чувствуя, что ещё немного и плотину, сдерживающую раздражение к мистеру «волшебники — хорошо, а маглы — плохо», вот-вот прорвёт. — Что ты вообще знаешь о маглах, не считая бестолковых сказок, рассказанных родителями? С чего ты взял, что они глупее тебя?              — Мне и не нужно много знать о них, чтобы не иметь желания сталкиваться.              — Ну, конечно, — хмыкнула Гермиона, ощущая волны злой дрожи по всему телу. Все обещания не вестись на провокации вылетели в трубу, как порох подожжённые предубеждениями Драко, от чего резкие слова сорвались с языка быстрее, чем успели дойти до мозга: — Прячь свою волшебную аристократическую задницу в тесной скорлупке и думай, что весь мир до сих пор застрял в Средневековье. Вот только, если чуть-чуть включить мозги и посмотреть по сторонам, то можно увидеть, что ненавистные тобой маглы ушли далеко вперёд от поросшего мхом мира магии. Магловская наука, медицина, промышленность оставили далеко позади волшебников, которые до сих пор посылают письма совами, тогда как маглы в состоянии связаться с нужным человеком нажатием одной кнопки.              — Так какого Мерлина, Грейнджер, ты делаешь в нашем отсталом мире, а не скачешь по радуге, держась за руки со своими соплеменниками? — спросил Малфой.              Пока Гермиона говорила, не заметила, как они с парнем подошли друг к другу вплотную. Она выплёвывала слово за словом, а Драко слушал, внимательно, не мигая, нервно сжимая кулаки. Что делали все остальные — не известно. Грейнджер видела только серые глаза напротив, затянувшиеся тучами, тёмное полотно которых в любую секунду грозило разрезаться молниями.              — Потому что я волшебница, придурок, — огрызнулась она. — И в моих силах взять лучшее от обоих миров, тогда как твой удел, судя по всему, быть ограниченным снобом, варящимся в собственном дерьме.              Драко дёрнулся как от пощёчины. Его челюсть плотно сомкнулась, губы сжались в тонкую полоску, и девушка на секунду подумала, что переборщила.              — Осталось сломать ему нос, и всё будет точно как в школе, — послышался комментарий Рона.              — Нет уж, давайте без этого, — прошипела Джинни. — Гермиона! — окликнула она подругу. — Может, хватит?              — Правда, ребят, заканчивайте, — поддержал жену Блейз. — Драко, хорош истерить на пустом месте. Обсудим это потом.              — Да пусть продолжают, — усмехнулся Теодор и тут же ойкнул. Кажется его стукнули, но заткнуть парня это не помогло. — Прошлую драку этих двоих я пропустил. Дайте хотя бы сейчас насладиться зрелищем.              — Нотт, — вздохнула Пэнси. — Ну ты хоть не беси.              Пока друзья старались урезонить Грейнджер с Малфоем, попутно переругиваясь, парочка сверлила друг друга глазами, не обращая внимания ни на что вокруг. Девушка понимала, что её понесло, однако терпеть предвзятость в отношении родного мира было невыносимо. Возможно, не скажи Драко больше ни слова, она остановилась бы, вот только парень, взвинченный не меньше, тормозить не планировал.              — Не будь ты женщиной, Грейнджер, уже давно получила бы в морду, — сквозь зубы проговорил он.              — Что же тебя останавливает? Неужели манеры? Всё ещё мнишь себя джентльменом, Малфой? — вскинув подбородок, усмехнулась Гермиона. — Странно, обзывать меня грязнокровкой хвалёное воспитание тебе никогда не мешало. Или дело в том, что не хочешь пачкаться?              Кто-то присвистнул. Кажется, это был Нотт, который, судя по недовольному «Ай!», опять получил от кого-то.              — Хорош, Герм, — сделал попытку вмешаться Рон, кладя руку подруге на плечо, но та одним движением её скинула. — Ты же говорила, что мы взрослые, адекватные люди…              — Как же ты бесишь, — прошипел Драко, прерывая слова парня. — Ненормальная!              — Взаимно! — ответила Гермиона.              И, вероятно, на этом можно было бы разойтись, вот только блондин вдруг расплылся в поганенькой, знакомой с Хогвартса ухмылке, и произнёс:              — Знаешь, вот смотрю на тебя и понимаю, что кое в чём родители всё же были правы, — он покачал головой, всем своим видом изображая пренебрежение. — Маглы — дикие обезьяны, и ты, Грейнджер, яркий тому пример. Связываться с вами — прямой путь к сумасшествию.              Это стало последней каплей. Как бокал Пэнси оказался в руках Гермионы, она вспомнить не могла. Брошенное оскорбление сработало подобно красной тряпке для быка. Секундное помутнение. Пара шумных вздохов. «Твою мать!» от Нотта. И по платиновым волосам потекло шампанское, тёмными пятнами расцветающее на белой рубашке.       — Сделай одолжение, Малфой, откажись от поездки, — ровным голосом произнесла девушка, надеясь, что клокочущую в груди ярость не выдавали ни красные пятна на щеках, ни искры волшебства на кончиках пальцев. — Иначе одна дикая обезьяна не выдержит и всё-таки утопит тебя в море. И магия ей для этого не понадобится.              Развернувшись, чтобы уйти прочь, Грейнджер осознала, что практически все гости стали свидетелями этой неприглядной картины. Даже музыканты перестали играть, позволив всем и каждому услышать, как минимум, последние слова волшебницы. Слизеринская сторона смотрела осуждающе и брезгливо. Особенно красноречивы были глаза мистера и миссис Малфой. Друзья же покачивали головой, испуганно прикрывали рты или взволнованно переглядывались. Одни лишь близнецы, зачем-то забравшиеся на сцену, принялись аплодировать, ободряюще улыбаясь бунтарке. Незамеченным происшествие в любом случае не осталось. Стыд окатил девушку мгновенно, но забирать сказанное или сделанное назад она считала неправильным. Драко заслужил каждую каплю её негодования, а потому, бросив куда-то в сторону, что пойдёт освежиться, Гермиона гордо направилась в особняк, надеясь, что своей несдержанностью совсем уж не испортила свадьбу или хотя бы не похоронила отношения с лучшей подругой.       Ссора, к облегчению кудрявой волшебницы, забылась сразу же, стоило прозвучать весёлому возгласу Фреда: «Какая ж свадьба без драки?», за которым последовала битва лишь Мерлин знает откуда взявшимися водными бомбами, испортившими полсотни изысканных нарядов и идеальных причёсок. Затем вновь были танцы, тосты, разрезание торта и макание в крем зазевавшегося Перси. Короче говоря, гулянья продолжились своим чередом, завершившись оглушительным салютом и подпаленными (близнецы клялись, что случайно) волосами Люциуса. Вот только напряжение между Грейнджер и Малфоем, упорно делающими вид, что не замечают друг друга, слегка портило атмосферу. Хорошо хоть Джинни, заявившаяся на порог к подруге два дня спустя, сказала, что они с Блейзом не обижаются за скандал, так как Драко первый принялся мутить воду и заслужил каждую метафорически влепленную ему пощёчину.              — Брось, — отмахнулась Джинни, когда Гермиона в пятый раз начала извиняться, уверяя, что не желала портить торжество, просто этот Малфой помутнил её рассудок. — У хорька не рот, а помойка. Вина на нём.              — И что теперь? — спросила девушка, чувствуя облегчение от слов подруги, и лёгкую надежду на то, что один блондинистый засранец всё-таки откажется от поездки. — Они с Блейзом сильно поругались?              — Не то чтобы, — пожала плечами рыжая. — Когда Драко припёрся к нам вчера вечером, потому что Блейз сжигал все письма от этого придурка, даже не читая, я думала, что они поубивают друг друга. Но нет. Малфой извинился, — Джинни заметила вспышку изумления на лице Гермионы, и весело усмехнулась. — Да-да, я сама в шоке! Сделал он это, конечно, в своей извращённой манере и по настоянию Пэнси, но мой муж сказал, что это были самые что ни на есть искренние извинения.              — Невероятно.              — Знаю. В любом случае они поговорили, помирились, и Блейз всё-таки уломал Драко на поездку, — улыбнулась рыжая, и Грейнджер пришлось изобразить ответную радость на лице. — Так что наша большая и дружная компания двадцать шестого мая отправляется в круиз! Уверена, это будет незабываемо.              — О, — усмехнулась волшебница. — Даже не сомневаюсь.              Прошло ещё дня три, прежде чем Грейнджер оказалась готова во имя общего блага закрыть глаза на случившееся, несмотря на то что злость ещё время от времени вспыхивала в груди. В конце-то концов Драко являлся другом Блейза, и тот был вправе брать его куда угодно, тем более если сам всё и оплачивал. А она, раз уж малфоевского присутствия не избежать, от круиза не отказаться (да и не хотелось бы, несмотря на некий дискомфорт от невозможности хотя бы частично оплатить его) сведёт любые контакты с ним к минимуму, дабы не расстраиваться и не портить друзьям отдых. И да, в этот раз она точно не станет ругаться с парнем, даже если будет слышать оскорбления в свой адрес по несколько раз на дню в течение всего круиза. Клянётся.              Загнав мысли о слизеринце подальше, Гермиона всё-таки поднялась с дивана, прошла на кухню, заварила чай и, заглянув в холодильник, в котором кроме копчёного мяса, кусочка сыра и пустой пачки майонезного соуса не было ничего, решила сделать сэндвичи. Всё равно её ближайшие две недели не будет дома, значит, пополнять провизию смысла не было и надо было съесть то, что есть.              Выложив на тарелку сомнительный обед, который не одобрила бы ни родная мать, ни Молли, считающая всех приятелей своих отпрысков родными детьми, волшебница опустилась за стол, приготовившись есть, вдыхать аромат бергамота и наслаждаться видом на тихий, залитый слепящим солнцем парк, раскинувшийся под окнами. Однако не успела она сделать первый укус, как раздался дверной звонок, разнеся по квартире приятный птичий щебет.              Она знала, кто это был. Нет, встреча не была оговорена, однако открыв дверь и увидев на пороге Джинни, Гермиона ничуть не удивилась. Чем ближе был день отправления, тем беспокойнее становилась подруга, присылая по десять записок на дню, спрашивая, сколько и каких платьев девушка возьмёт с собой, как дела обстоят с туфлями и готова ли она к мимолётным романам. На всё это Грейнджер отвечала неизменным: «Сначала расскажи подробнее о том, куда мы едем, чтобы я смогла распланировать что и в каком количестве брать», но на это теперь-уже-Забини отвечала нервирующим: «Потом». Поэтому, когда перед глазами встала сияющая широченной улыбкой рыжая бестия, за спиной которой маячила Полумна, Гермиона лишь тяжело вздохнула, впуская незваных гостей в квартиру, мысленно хороня надежду на последний спокойный денёк.              — Готова? — спросила Джинни бодро.              — К чему? — поинтересовалась Грейнджер.              Подруга заявилась при параде, как, собственно, и всегда в последние год-полтора. Комплект из бутылочного цвета топа и свободных брюк, бежевые босоножки, такая же сумка, высокий хвост, перевязанный платком с каким-то цветным узором и полупрозрачные солнцезащитные очки с зелёным стеклом, под которым горели подведённые тонкими стрелками медовые глаза. Красивая, уверенная и в хорошем настроении. На её фоне Гермиона в растянутой футболке с надписью «Книги лучше секса» и клетчатыми пижамными штанами почувствовала себя ещё более уставшей, чем секундой ранее. Джинни словно ураган сотрясала землю под ногами, одним своим появлением заставляла шевелиться, а кудрявой волшебнице, по крайней мере сегодня, этого совсем не хотелось.              Стоило младшей Уизли больше года назад сойтись с Паркинсон, как и без того отлично выглядящая девушка превратилась в модель «Ведьмополитена», чей макияж был всегда идеален, а одежда, подобранная со вкусом, сидела так, что было не ясно старалась ли подруга выглядеть хорошо, комбинируя всё это, или на ней любые вещи по определению сидели безупречно. И всё это в сочетании с неуёмной энергией и льющейся через край харизмой давало невероятную, крышесносную смесь. Возможно, прислушивайся Гермиона к советам Пэнси, и сама достигла бы подобного взаимопонимания с гардеробом и изредка выглядывающим сквозь строгость и правила обаянием, однако внутренний протест против обучения чему-то у слизеринцев, а также уверенность в том, что с чем-чем, а с какими-то шмотками она в состоянии справиться сама, привели девушку к теоретическому определению сильных черт собственной внешности, но корявому их практическому воплощению. Ибо выучить направления в одежде, фасоны и стили из книжек — это полдела, а вот отыскать в магазине что из этого что, сумев адекватно соединить — уже задача со звёздочкой. Хорошо хоть в этой войне с модой Грейнджер была не одна. Лавгуд тоже пропускала все рекомендации слизеринской подружки, правда, не из-за вредности, а уверенности в том, что её вкус итак безупречен, а то, что кто-то его не понимает — уж точно не проблема волшебницы, способной надеть ожерелье из бутылочных крышек или, как сегодня, нежно-розовое платье с рисунком в виде кошачьих мордочек, отдающее неприятными ассоциациями с Амбридж, и огромные очки-сердечки, украшенные крупными стразами.              — К поездке, конечно, — ответила Джинни, усаживаясь за обеденный стол и откусывая за раз половину сэндвича. — О, вкусно.       Проследив за тем как её обед исчезает во рту подруги, Гермиона нахмурилась, пытаясь понять не перепутала ли даты, и спросила:       — Мы отбываем двадцать шестого? Послезавтра?              — Ага, — подтвердила рыжая, своровавшая уже не только хлеб с остатками грейнджерского провианта, но и чай.              — Тогда ты пришла как-то рановато.              Сегодня Грейнджер планировала отдохнуть, а завтра, сверившись со списком, который был подготовлен на следующий же день после свадьбы, собрать чемодан и отвезти Живоглота к родителям. Конечно, девушка нервничала из-за недостатка информации, потому постаралась подготовиться ко всему, вписав не только тёплый свитер, шерстяные носки и дождевик, что вряд ли хоть кто-то из приятелей возьмёт с собой, но и гору лекарств, а также спутниковый телефон. Единственный момент, что особо тяжким грузом висел на душе Гермионы — отсутствие программы. Она понимала, что во время круиза лайнер побывает в одиннадцати-тринадцати городах (если судить по количеству дней, на которые он был рассчитан), вот только что это были за города? Данный вопрос неприятно гудел в голове, отдавая едва ли не отчаянием от невозможности проложить маршрут заранее и узнать об ожидающих её внимания достопримечательностях. На этом фоне содержимое багажа казалось мелочью, однако Уизли (ох, когда-нибудь Грейнджер привыкнет к новой фамилии подруги) Забини, храни Мерлин её рыжую голову, отмахивалась от всех вопросов о пути следования корабля во имя сюрприза (который ощущался скорее тревожным жжением в области груди и страхом что-то упустить), тогда как проблемой нарядов удивительно озадачилась.              — А вот и не правда! — весело отозвалась Джинни. — Давай показывай содержимое чемодана.              — Ты серьёзно? — усмехнулась Гермиона.              — О, вполне, — кивнула рыжая, едва не потирая ладони от предвкушения. - Это чрезвычайно важно.              Грейнджер перевала взгляд на Лавгуд, занятую поглаживанием развалившегося на полу Живоглота, и та, не отрывая глаз от тарахтящего кота, произнесла:              — Мой она уже проверила.              — Зачем? — изумилась девушка, но блондинка лишь пожала плечами.              — Это круиз, Гермиона! — ответила на вопрос Джинни. — Дорогущий и безумно увлекательный круиз! Надо быть во все оружии. И я должна быть уверена, что вы, дорогие мои подруги — будете.              — Я могла бы, как ты говоришь, быть во все оружии, — проворчала кудрявая волшебница, складывая руки на груди. — Если бы кое-кто всё-таки объяснил, куда именно мы едем, какая будет программа, к чему стоит быть готовой…              — Да скажу я, Мерлин! — перебила её подруга, удручённо цокнув.              — Когда? — не унималась Грейнджер.              — Сегодня, — сдалась та. — Но сначала покажи что берёшь с собой.              Гермиона вздохнула и, пройдя к журнальному столику, взяла оттуда пару листов, исписанных аккуратным мелким почерком и, вручив их подруге, произнесла:              — Я составила список, но собираться буду только завтра.              — Отлично! — воскликнула Джинни и, позвав Луну, принялась вместе с ней изучать написанное. — Н-да, — цыкнула она, спустя пару минут молчания. — Ты отдыхать едешь или в научную экспедицию?              — Я же не знаю, куда именно мы едем, к какой погоде готовиться! — принялась защищаться Грейнджер. — А вдруг в пути что-то случиться? Мы же не сможем колдовать свободно в окружении маглов, значит, надо подстраховаться.              — Да-да, — вздохнула рыжая. — И почему я подумала, что ты просто кинешь в чемодан купальник, кружевное бельё и пару платьев вместо того, чтобы тревожиться и всё продумывать?              — Будто меня не знаешь, — насмешливо отозвалась Грейнджер, обменявшись с миссис Забини весёлыми улыбками.              — А мне нравится твой список, — заметила Лавгуд. — Очень разумный. Я вот тоже захватила свитер, дождевик и резиновые сапоги.              — Ты их всё-таки не выложила? — возмутилась Джинни, резко обернувшись к подруге. — Я же сказала, что это тебе не понадобится!               — А вдруг я захочу прогуляться по палубе во время шторма? — спокойно парировала Луна.              — И свалиться в море, — хмыкнула рыжая.              — Всё возможно, — пожала плечами блондинка, вызвав короткий смешок подруг.              — Ладно, — всовывая Гермионе её список обратно в руки, Джинни хлопнула в ладоши и подскочила с места. — Одевайся. Мы выходим.              — Куда? — захлопала глазами Грейнджер.              — По магазинам!              — Джинни… — простонала девушка, не желая сегодня делать из квартиры ни шагу. — Ну зачем?              — Не ныть! — пресекла все недовольства подруга, оказавшаяся уже у порога и в нетерпении дёргающая дверную ручку. — Ты мне должна ещё за дебош на свадьбе, так что, дорогая, отработай покупкой новой одежды, которую я — та, на чьём двухнедельном девичнике вы собираетесь оторваться — порекомендую тебе взять с собой.              — Без растраты моего бюджета никак не обойтись? — усмехнулась Гермиона. - Может, я всё-таки просто заплачу за свой билет и...              — Нет! — тут же ответила тиранка. — Во-первых, я уже объясняла: мы вас тащим в поездку, значит, и платим тоже мы. Во-вторых, я не хочу больше слышать, как всякие блондинистые придурки и иже с ними называют тебя обезьяной! Так что давай добавим в твой продуманный багаж немного спонтанности и страсти, чтобы даже Малфой прикусил свой ядовитый язык, — объяснила Джинни, выглядя очень воинственно.              — Да мне плевать на него, — уверила Грейнджер, понимая, что даже самая лучшая одежда в мире не заставит глупого хорька подумать о ней хоть чуточку благосклоннее. Да и зачем, собственно? Она прекрасно проживёт и без его одобрения.              — Знаю, — спокойно согласилась рыжая. — Просто прошу прожить предстоящие две недели с максимальным удовольствием, чувствуя себя, хотя бы раз в жизни, свободными, счастливыми, чертовски привлекательными. Я требую, чтобы все мы ощутили себя королями жизни, не меньше! Хватит противится моему благородному порыву! — говоря это подруга выглядела до того воодушевлённой, вдохновляющей, что в душе Гермионы что-то зашевелилось. — Это ведь отличный шанс испытать нечто новое, невероятное, будоражащее. А потому даже подготовку к круизу я хочу сделать особенной. Разве плохо?              — Конечно, нет, — отозвалась Грейнджер.              Добавить, как сказала подруга, каплю «спонтанности и страсти» было и впрямь неплохой идеей. Примерить на себя новую роль, нетипичную одежду, спустить с поводка Гермиону Джин Грейнджер с её временами удушающими рамками, порядками и законами, чтобы наконец вдохнуть полной грудью и вкусить немного безумства.              — Тогда скорее пойдём! — подталкивала Уизли Забини.              — Хорошо-хорошо, — покачала головой девушка, чувствуя, как уголки губ подымаются вверх. Она сделала шаг по направлению к спальне, но остановилась и спросила: — Надеюсь, Пэнси не пойдёт с нами? Потому что надевать то, что соответствует её вкусу, я точно не стану.              — Не угадала, — ответила Джинни. — Она присоседиться к нам ближе к шести.              — Чудесно, — без единого намёка на радость буркнула Гермиона и поплелась одеваться.              Видимо, всё-таки пришло её время поддаться модным наставлениям слизеринки. Хотя, возможно, она успеет купить всё, что от неё хотела рыжая волшебница, до прихода Паркинсон, и хотя бы часть бюджета, а также гордость и достоинство останутся при ней. Ибо страсть страстью, а риск риском, однако совсем терять голову в планах у гриффиндорки не было.                     

***

                    Джинни оказалась безжалостной! Первым делом она заставила Гермиону купить два купальника. Один — слитный чёрного цвета с двумя крупными вырезами по бокам — для плавания в бассейнах и аквапарке, которые будут на корабле (эта информация так поразила, что Грейнджер, до этого примерно представляющая размах круиза и щедрости Блейза, задумалась о том, что ни черта она на самом деле не представляла). А второй — для загорания. Красное бикини, порочное, вызывающее, идеально смотрящееся на ней, стоило преступно дорого для такого количества затраченного материала, но достаточно было его примерить, чтобы вопрос «Покупать или нет?» отпал сам собой.              — Я лично прослежу, чтобы ты хотя бы раз это надела, — заявила Джинни, без спроса засунувшая голову в примерочную.              Гермиона рассматривала себя в зеркале, ощущая как нечто незнакомое, смелое, обжигающее подымается внутри при мысли, что она выйдет на люди в чём-то настолько открытом. Грудь, которую бывший парень называл «какой-то маловатой», прекрасно смотрелась под алыми треугольничками, соединёнными тоненькой ниточкой. А попа, спрятанная в подобие трусов, оказывается была чертовски сексуальной, несмотря на заметную лишь её хозяйке излишнюю округлость, появившуюся в результате бесконечного сидения на стуле и вредных перекусов.              — Эти кусочки ткани смоет с меня первой же волной, — возмутилась скорее для вида волшебница. Ей нравилось, очень нравилось, как эти самые "кусочки" сидят на ней.              — Тем лучше, — отозвалась подруга. — Глядишь, поймаешь, наконец, какую-нибудь нормальную рыбку. На такого-то живца.              Рыжая рассмеялась и, хлопнув Грейнджер по заднице, скрылась за тяжёлой занавеской.              Нет, ловить кого бы то ни было гриффиндорка не планировала, но пожариться на солнце и прикрыть загаром чиновничью бледность было бы очень кстати. Так что она ещё раз покрутилась перед зеркалом, придирчиво оценив неприлично открытую попу, и окончательно решила купить это красное безумие. В конце-то концов не она ли час назад вздумала отдаться предложенной новоиспечённой миссис Уизли страсти?              Следом были десяток магазинов, из которых девушки вынесли пару платьев, топов, блузок и юбок. Конечно, не все они были для Гермионы, ибо и подруги не отказали себе в удовольствии потратиться, но несколько пакетов с обновками кудрявая волшебница заимела.              В целом, Грейнджер была не против покупок, так как её гардероб давненько не получал приток свежих вещей, но некоторые позиции, на которые её развела рыжая бесстыдница, абсолютно не вписывались в список необходимых приобретений для круиза. К примеру, комплект белья из тонкого чёрного кружева с поясом для чулок. На вопрос «Зачем мне это?» Джинни лишь хитро улыбнулась и ответила: «Кто знает… Это ведь ты хочешь быть ко всему готова». И Гермиона, ведомая то ли распаляющейся от настроения подруг игривостью, то ли в принципе отсутствием в её шкафу чего-то подобного, решилась на покупку. Ну а что? Красивое бельё никогда не бывает лишним.              Обойдя все этажи и выдохнувшись, троица поднялась в итальянский ресторанчик, в котором должны были встретиться с Паркинсон. Они успели лишь усесться за столик у открытой кухни, на которой высокий и широкоплечий повар творил нечто ароматное на опасно пляшущем огне, как появилась слизеринка. Брюнетка в привычно коротком чёрном платье, паря по полу на высоких шпильках, прошествовала к девушкам и, приветливо улыбнувшись, окинула взглядом пакеты с уловом.              — Вижу, подготовка к путешествию идёт полным ходом, — сказала она, опускаясь на стул рядом с Джинни. — Но, надеюсь, в ваших кошельках ещё что-то осталось, поскольку побывать в Париже и не прикупить там вещей — настоящее преступление.              — Париж? — удивилась Гермиона, переводя взгляд с осуждающе протянувшей «Пээээнс» рыжей волшебницы на ничуть не выглядящую раскаявшейся слизеринку. — Мы будем заплывать во Францию?              — Ага, — кивнула Паркинсон. — Мне Блейз сказал.              — Вот трепло, — усмехнулась жена этого рушителя сюрпризов. — Попросила же никому ничего не говорить.              — Но большего он и не сказал, — заступилась за друга брюнетка. — Просто упомянул, что мой день рождения мы проведём в Париже. Чтобы я успела продумать программу или написать французским друзьям.              Новость о дне рождения Пэнси стала неожиданностью. Гермиона, конечно, припоминала, что у девушки торжество где-то в начале лета, но почему-то думала, что в прошлый раз вечеринка, отшумевшая в «Четырёх змеях», где весь минувший год проходил чуть ли не каждый праздник, была в июне. Или это был день рождения Драко? В любом случае то, что она о нём узнала, обязывало подыскать слизеринке подарок, а, значит, в круизный список добавился ещё один пункт, причём сложновыполнимый.       Пока Грейнджер задумалась, что и где прикупить для Паркинсон, девушки обсуждали Париж, любимые места слизеринки и то, что она ни разу не была в магловской части этого города.       — Тогда, раз уж великая тайна начала раскрываться, может уже расскажешь весь маршрут? — спросила Грейнджер, минут через пять вырвавшись из охвативших её размышлений. — От неведения, честно говоря, я уже конкретно так устала.              Уизли хитро улыбнулась, оглядела подруг, в чьих лица без труда читалось предвкушение, и, сделав вид, что колеблется, всё-таки сказала:       — Страны западного Средиземноморья.       — Франция. Да. Это мы поняли. А подробнее? — наседала Гермиона, видя, что подруга не собирается просто так делиться информацией.              — Неужели не хочешь оставить это сюрпризом? — усмехнулась Джинни, явно наслаждающаяся растущим нетерпением кудрявой волшебницы.              — Не люблю сюрпризы, — ответила девушка              — Ты прямо как Драко, — рассмеялась Пэнси, с полуулыбкой наблюдающая за разговором. — Он тоже все мозги выел Блейзу требованиями узнать конкретные страны и города. А эти его причитания! «Если я не знаю куда еду, то как мне понять, какую одежду брать?» — интонацию друга девушка спародировала до того точно, что Гермиона буквально увидела перед собой недовольную блондинистую физиономию.              Грейнджер поджала губы. Не хотелось соглашаться с Малфоем, даже если мысленно, даже если его самого сейчас не было рядом, но ведь в его словах и просьбах был смысл. Её тоже безумно бесило собираться, не зная маршрута. Она тоже страдала от невозможности рассчитать куда идти, какие экскурсии заказать (да и как вообще это сделать?!), какие достопримечательности занести в план.              — Ладно, — вздохнула Джинни, когда официант, появившийся в момент передразнивания Пэнси своего дружка, записал заказ и удалился. — Маршрут такой: отплываем двадцать шестого числа в пять вечера, а утром оказываемся в Париже. Гуляем, празднуем именины Пэнси, вечером отплываем и весь следующий день проводим в море. На корабле есть всё: несколько баров, рестораны, клуб, бассейны с аквапарком и даже театр! И это не считая всевозможных мастер-классов, вроде уроков танго. Так что скучно точно не будет.       — Отлично, — вставила Паркинсон. — Значит, после Парижа проведём ночь в корабельном клубе. Всё равно следующий день в море, значит, можно пить до утра и не париться.       — Именно, — поддержала её Уизли Забини. — Потом, правда, подобных дней не будет. Имею ввиду, что дальше мы каждый раз будем высаживаться в какой-нибудь новый порт. У нас в планах и Португалия, и Испания, затем вновь Франция, а заключительные несколько дней мы пробудем в Италии, завершив всё это дело Римом. Ну как? Скажите же невероятно!              — Звучит потрясающе, — отозвалась Луна. — Так много стран за несколько дней.        — Дашь мне подробную программу с расписанием и перечень заведений на корабле? — скорее потребовала, чем спросила Гермиона, протягивая ладонь вперёд.              — Так и знала, что попросишь, — отозвалась Джинни, и вручила подруге толстенькую брошюру.              Девушка оглядела фотографию огромного лайнера под названием «Жемчужина Посейдона» и принялась горящими глазами поглощать информацию о нём. Пятнадцать палуб, на которых помимо кают разной степени комфорта располагались спа и фитнес-центры, рестораны, бары, казино, библиотека, театр, магазины, стена для альпинизма, бассейны и даже аквапарк, о котором упоминала Джинни. И это не считая обещания разного рода ежедневных программ и развлечений, а также экскурсий, что можно заказать прямо на судне. Сердце забилось как безумное. Гермиона, конечно, знала, что круиз - вещь шикарная, но подобного размаха, откровенно говоря, не ожидала. Перелистнув страницу, она, наконец, увидела маршрут и закусила губу, чтобы ничем не выдать охвативший её восторг. Им предстояло побывать в Париже, Порту, Лиссабоне, Кадисе, Малаге… Мерлин, это невероятно! В кудрявой голове начал складывать план по поиску достопримечательностей, музеев, знаковых мест, в которые она непременно отправится. Столько всего необходимо было распланировать, о стольком узнать!              — Я уже вижу, как кипит твой мозг, — рассмеялась Джинни, привлекая внимание подруги.       Гермиона настолько глубоко ушла в размышления и фантазии, что не заметила, как официант принёс напитки, пиццу и пасту, пытаясь осторожно просунуть заказанную ей карбонару под нос. Стушевавшись, волшебница убрала брошюру в сторону и, пододвинув несчастную тарелку к себе поближе, вернула всё внимание подругам.       — Если бы ты мне показала всё это раньше, — она кивнула на фотографию белоснежного лайнера. — Я бы не была сейчас так удивлена.       — Но я хотела увидеть твоё удивление, — ответила Джинни. — И именно из-за долго ожидания твоя реакция оказалась такой яркой.       — Отлично, — хмыкнула девушка. — Вот только осознание полнейшей неподготовленности гораздо ярче моего удивления.       — Да брось, — рассмеялась подруга. — У тебя есть сегодня и завтра для составления плана прогулки, если так хочется.       — Этого мало! — возмутилась Грейнджер.       — А у меня вообще его нет, — ответила рыжая. — И не будет. Я хочу отдохнуть, расслабиться, провести время с друзьями так, как нам захочется в конкретный момент. Спонтанность — вот девиз моего путешествия.       — Поддерживаю, — подняв бокал белого вина, отозвалась Паркинсон. — Попробуй и ты расслабиться, Грейнджер. Плыви по течению. Разве что имей ввиду, что у тебя есть бронь на вечер двадцать седьмого, так как мы будем всю ночь пить и танцевать в каком-нибудь уголке корабля.       Гермиона вздохнула и, ещё раз бросив взгляд на фото «Жемчужины», кивнула. Совсем отказываться от планирования предстоящих двух недель она не собиралась, однако оставить место случайностям и стихийным удовольствиям решила. Она итак ведь выходила из дома с намерением позволить себе немного забыться, перегрузиться. Так почему бы не добавить к страсти и риску ещё и спонтанность, правда?       — Я постараюсь, — ответила девушка.       Луна довольно улыбнулась, Пэнси хмыкнула что-то вроде «Так бы сразу», а Джинни, вскрикнув «Ура!», подняла бокал с тем же вином, что у слизеринки и произнесла:       — Выпьем же за это, девочки! Обещаю, поездка будет незабываемой.       Сделав глоток охлаждённого вина, мягким пламенем прокатившегося по горлу, Гермиона искренне улыбнулась. С планом на руках она чувствовала себя увереннее, даже если продумать всё и вся у неё не выйдет. А экспромт, на котором настаивали подруги, вполне мог добавить приятных черт этому путешествию.       «Надеюсь, я ни о чём не пожалею...» — подумала волшебница. И относилось это не только к обещанию отпустить контроль (хотя бы его часть), но и пропущенных рабочих днях, и попутчиках, и решении позволить чему-то скрытому, жаркому, греховному поднять голову и выглянуть в мир.