Глава 2 «Свадьба Блейза и Джинни: нет пути назад»

      Драко Малфой в чёрном костюме и дурацком бордовом галстуке, который заставили нацепить их с Тео, чему оба отчаянно сопротивлялись, но безуспешно, стоял возле Блейза Забини и наблюдал за тем, как его друг едва не расплакался, завидев идущую к нему невесту. Джинни Уизли ступала медленно под нежную фортепианную мелодию, что-то нашёптывала ведущему её взволнованному отцу, попеременно то краснеющему, то бледнеющему, позади шли подружки в одинаковых бордовых платьях, а впереди скакала белокурая девочка, дочка одного из братьев, разбрасывающая лепестки роз из огромной корзины.              — Не реви, — шепнул Драко другу. — Не позорь меня.              Блейз лишь недовольно цыкнул, продолжая как околдованный смотреть вперёд, на свою будущую жену.              Невеста, конечно, была красивая. Медные волосы, напоминающие в лучах яркого солнца жидкий огонь, дорогое платье, сшитое точно по фигуре, вся эта косметика, делающая ресницы длинными, а кожу сияющей. Малфой вообще ни разу не видел, чтобы девушка, идущая к алтарю, была дурна собой. Эти белые платья, сводящие девиц с ума раньше, чем те успевали хотя бы приблизиться к брачному возрасту; кроткие улыбочки, прячущие за собой ядовитые клыки и острые языки; блестящие глаза, в которых плескалось торжество, триумф, осознание победы. Все невесты прекрасны. Особенно младшая Уизли, которая и в своих драных шмотках была очень даже ничего (не зря на старших курсах многие слизеринцы тайком по ней вздыхали), а сейчас, добравшись до денег Забини, с помощью которых могла обеспечить безбедное существование всему своему рыжему семейству, и вовсе сияла.              Драко тихонько вздохнул. Нет, он не был столь узколоб и циничен, чтобы не замечать искреннее чувство, с которым невеста смотрела на жениха. Она и впрямь его любила, парень не сомневался, но этого было мало для построения успешного брака. Он был уверен, что столь неравный союз развалится через год или два, а потому ему искренне было жаль наблюдать весь этот фарс. Малфой считал, что когда различия этих двоих выйдут на первый план (а это неизбежно произойдёт), начнутся ссоры, конфликты, вся эта пылкая любовь превратиться в пыль, делая больно не только другу, но и его возлюбленной. Парень успел достаточно разобраться в натуре мелкой Уизли, чтобы понять, что та не станет терпеть оскорбления и пренебрежение в свою сторону, вот только надев фамилию Забини ей хочешь не хочешь придётся с этим столкнуться. Круг, в котором родился, вырос и существовал её будущий муж, состоял из одних лишь ядовитых гадюк, что скорее проглотят свой хвост, чем примут к себе нищенку. Джинни это не понравится. И она либо уйдёт со скандалом, либо вынудит Блейза покинуть привычную ему среду, лишив всех связей и порушив репутацию. Оба варианта были ужасны и неминуемы. Но никто не воспринимал эти опасения всерьёз, отмахиваясь от слов Малфоя, как от назойливой мухи.       Парень хмыкнул, постаравшись сделать это как можно тише, чтобы не злить Блейза, но тот, даже чихни приятель во всё горло, ничего не заметил бы. Жених был полностью поглощён созерцанием своей будущей жены, выглядя так, будто вот-вот станет королём мира.       «Влюблённый дурак» — мысленно усмехнулся Драко.       Как бы он не кривился, не возмущался, не опасался за будущее, ему нравилось видеть друга счастливым. В их жизнях было так мало моментов, которые можно было бы назвать по-настоящему светлыми, радостными, потому наблюдать горящие глаза Забини и его улыбку было приятно. Пусть даже это продлится недолго. В любом случае это будет, друг переживёт свою долю тепла, в отличие от самого Малфоя. Он снова усмехнулся, представив себя на месте приятеля. Было чем-то невероятным даже подумать, чтобы он так же лыбился при виде какой-то девчонки. А уж страстно желать жениться! Вот уж нет. Драко ни разу в жизни не влюблялся и не хотел этого. У него не было на чувства ни сил, ни времени, ни права. Вероятно, он был недостоин чего-то столь ценного и прекрасного как любовь. А потому пусть хотя бы один из них переживёт всё это. Счастья Блейза, даже короткого, будет достаточно для них обоих.       От неспешно плывущей процессии невесты Драко перевёл взгляд на гостей. Мелания, мать Блейза, счастливо улыбалась, смотря то на сына, то на невестку, а её муж, Марко Росси, крупный сицилийский предприниматель, держал её за руку и подавал платочек, так как блестящие слезы уже начали собираться в уголке идеально оформленных тенями и подводкой глаз. То, что женщина, всегда выбирающая неприлично богатых и именитых мужей, без вопросов приняла выбор сына, сильно удивило Малфоя. Он-то готовился к тому, что придётся уговаривать миссис Забини, приводить доводы, в которые сам не верил, лишь бы та одобрила свадьбу. Но мать друга просто заявилась на порог особняка, обняла девушку и с первой же встречи сошлась с её семьёй. Для Малфоев подобный исход был бы невозможен.              Родители Драко сидели рядом с Меланией, и парень, заметив выражение их лиц, чуть не рассмеялся в голос. Отец и мать выглядели так, будто съели что-то тухлое и оно лезло наружу, а они изо всех сил удерживали это внутри. На секунду Драко представил, какие мины они состроили бы, если в качестве жениха оказался не Блейз, а он сам. Да отец ту же ринулся бы выпрашивать поцелуй дементора, лишь бы не видеть в своих невестках одну из Уизли. Даже жаль, что у этих рыжих только одна дочь. Парень, может, и задумался бы о свадьбе.              Лениво пробежавшись взглядом по гостям со стороны Забини, Малфой не увидел ничего необычного. Каждый сидел с аристократически-кислыми минами, выдавливая из себя подобие вежливых улыбок, но глаза, цепкие и холодные, выдавали их грязные мысли. Драко был уверен, что все эти люди ещё до прихода на свадьбу перемыли в кислоте каждую косточку жениха и невесты, продолжив это увлекательное действие сейчас, только мысленно, а после торжества примутся злословить вновь, заметив тысячу и одну ошибку в поведении Джинни, её родни и друзей, состряпав уйму увлекательных сплетен и проклятий.              Быстро устав от противных лиц, Малфой посмотрел на гостей невесты. Там собрались все, кто искренне радовался союзу. Миссис Уизли рыдала навзрыд, стараясь заглушить всхлипы в плече старшего сына, кажется того, что занимался драконами, но получалось плохо. Другой сын, женившийся на полувейле, чья дочь и разбрасывала лепестки, успокаивал жену, мягко поглаживая её по спине. Остальные же братья недалеко ушли от своей матери. У них у всех глаза были на мокром месте, а близнецы, одетые до того нелепо, что хотелось тотчас отвернуться, забыв навсегда их жуткие рубашки, и вовсе рыдали не таясь, утирая слёзы цветастыми платочками.              «Кошмар» — подумал Драко то ли из-за смехотворного вида всей это семейки, чью дочь его друг сегодня брал в жёны, то ли из-за тошнотворного контраста двух половин гостей, где на одной сидели внешне красивые, но внутренне гнилые людишки, а на другой — сохранившие теплоту, человечность и искренность, несмотря на отсутствие каких-то материальных благ.              Парень мельком пробежался по знакомым с Хогвартса лицам, Поттеру в окружении каких-то министерских шишек, странным тётушкам и дядюшкам Уизли. Каждый из гостей в этой части сада смотрел так по-доброму, радостно, с любовью, от чего Малфою стало не по себе. Он не привык к таким тёплым чувствам, получая нечто подобное только от матери и то изредка, поэтому спешно отвернувшись, ощущая себя вором, подглядевшим нечто запретное, не созданное для его глаз, вновь перевёл внимание на невесту.              Оставалось всего пару шагов до того момента, как рука Джинни окажется в ладони Блейза. Бросив взгляд на девушек, ступающих позади невесты, которых, наконец-то можно было хорошенько рассмотреть, Малфой опять чуть не рассмеялся в голос. Лавгуд даже сейчас умудрилась чудно́ переделать бордовое платье, которое вроде как должно быть у всех подружек одинаковое. Она нацепила на каждый сантиметр ткани живые розы, обвесилась многослойным ожерельем с пчёлами, периодически слетающими на бутоны и возвращающимися обратно на цепочку, также не забыла украсить волосы какими-то листьями, бусами, лепестками и, кажется, насекомыми. Драко надеялся, что эти здоровенные жуки, шевелящие блестящими усами, были искусственными. Полумна напоминала клумбу, но такую радостную, до одури довольную и собой, и происходящим вокруг, что парень только со вздохом мотнул головой и посмотрел на другую девушку. Рядом шла Грейнджер. Вот она была ничего. Точёная фигурка, подчёркиваемая каждым движением лёгкого атласа, небольшая грудь, скрываемая простым лифом на тонких лямках, стройные ноги, выглядывающие через глубокий разрез на юбке. Даже волосы более-менее прилично лежали в подобии высокой причёски. А помада… Почему она никогда не носила красную помаду? Это явно ее цвет.       Пока Драко рассматривал Гермиону, чересчур внимательно для того, чтобы это осталось незамеченным, она резко повернула голову в его сторону. Парень, ничуть не смутившись, спокойно встретился с ней глазами и с трудом не скривился от нахлынувшего раздражения. Дерзкий и как обычно высокомерный девичий взгляд будто прожигал насквозь.        Не дожидаясь, когда Грейнджер разорвёт зрительный контакт, он перевёл внимание на Паркинсон. В этой группе она, пожалуй, смотрелась комичнее всего. Как всегда одетая с иголочки в ультракороткое платье, балансирующее на грани приличий, с идеальным макияжем, здоровенными ногтями, которыми, Драко был уверен, она когда-нибудь кому-нибудь выколет глаз, подруга шла рядом с бывшими школьными врагами и буквально светилась от удовольствия. Они взглянули друг на друга, и Пэнси, ухмыльнувшись, показала парню язык.       «Предательница» — хмыкнул он, удерживая рвущуюся наружу улыбку.       То, что она так быстро спелась с компанией Героя, было чертовски неприятной неожиданностью. Сначала. Сейчас-то Малфой был даже рад, что у девушки появились умные и не строящие козни подруги, но тогда, когда вся эта история только начиналась, он ужасно бесился, не находя понимания своим переживаниям ни у кого из слизеринцев.       Тёплым сентябрьским утром две тысячи второго года Драко пришёл к Пэнси в салон в самом начале рабочего дня. Выпить чай, пообщаться с подругой, забыть про ссору с матерью. Всё как обычно. Пока он сидел в её кабинете, заняв любимое бархатное кресло напротив панорамного окна, выходящего на оживлённую улицу, дверь открылась, и девушка, увидев гостя, усмехнулась.       — Прячешься от матери? — спросила Паркинсон вместо приветствия.              Она прошла к рабочему столу, с шумом скинула какие-то документы на дубовую поверхность и опустилась в соседнее с другом кресло.       — Она опять притащила в дом какую-то дочку своей дражайшей подруги, — пробурчал Малфой. — Я ещё с утренним душем не успел закончить, как они расселись в гостиной и принялись строить козни.       — Так уж козни, — усмехнулась девушка, после чего спросила: — Красивая хоть?       — Не знаю, — пожал плечами парень. — Блондинка. Вроде ничего.       — И чего тогда нос воротишь? Познакомился бы. Вдруг понравилась.       — Милая моя Пэнси, - вздохнул Драко, устало прикрывая глаза. — Ты же прекрасно знаешь, что после знакомства под надзором моей матушки вариант «не понравится» исключается сразу. Тут либо свадьба, либо…       — Пинок под зад и вон из мэнора, — добавила девушка, на что друг несколько раз согласно кивнул. — Я знаю. Поэтому и живу на рабочем месте.       Пэнси покинула семью сразу после выпуска из Хогвартса. Её отец, Теренс Паркинсон, будучи Пожирателем, идейным, жестоким, словом, таким же безумным, как и отец Тео, загремел в Азкабан в числе первых. Девушку и саму судили, так как многие волшебники, особенно сильно пострадавшие от действий Тёмного лорда и его приспешников, призывали отправить её следом за родителем, припомнив и выкрики о передаче очкастого Героя Волан-де-Морту, и агрессию в сторону маглорождённых, и горделивость чистотой крови, и общую репутацию семьи. Но доблестная троица, Поттер, Грейнджер, Уизли, хотя последний с бо́льшим желанием отдал бы девицу дементорам, чем защищал в суде, выторговали жизнь бывшей сокурсницы, убедив в том, что ребёнок, которым она и была, не может нести ответственность за грехи родителей. Однако, пусть девушку и отпустили, совсем бесследно деятельность Теренса не прошла. За свои ошибки семья Паркинсон была вынуждена лишиться половины имущества, а весь последний курс в Хогвартсе, куда обязали вернуться каждого запятнанного волшебника, терпеть издёвки, насмешки и неусыпный контроль с профилактическими разговорами раз в месяц, что проводили кураторы-авроры. Это было унизительно, но вполне терпимо. Да и Пэнси вместе с друзьями, не будучи глупцами, сумели разглядеть, где и в чём были неправы родители, чтобы самим больше никогда не наступить на эти грабли.              Однако мать Пэнси, Элоиза Паркинсон, слабая и трусливая женщина, желая поправить состояние и репутацию семьи, пока дочь училась жить в новом мире, принялась активно подыскивать дочери супруга. Молодой, старый, урод, калека — всё было неважно. Главное — деньги и знатность рода. Девушка пыталась донести до матери, что не хочет быть разменной монетой, класть счастье, а, главное, жизнь ради какой-то эфемерной статусности, которая, как волшебница успела убедиться, в любую секунду могла превратиться в пыль. Но Элоиза не хотела сдаваться, поэтому Пэнси, устав от этих аристократических игр, взбунтовалась и, стоило закончить школу и оказаться дома, захватила все свои украшения, которые потом продала, пару вещей и немного денег, и сбежала из дома под покровом ночи в, как говорил Драко, одних трусах.       Какое-то время Паркинсон жила у Забини, затем с помощью друзей открыла цветочный салон, в котором теперь и проживала, оборудовав один из кабинетов в комфортабельную спальню. Дело шло успешно, хоть и не без сложностей. Что касается матери, то она всё ещё пыталась вернуть дочь, убедить выйти замуж, но та была непреклонна, а женщине, слава Салазару, не хватало решимости силой её забрать.       — Может, у тебя будет и для меня комната? — спросил Драко наполовину шутливо.       — Если решишься покинуть семью – приходи, — отозвалась Пэнси. - Но я тебя знаю, ты не оставишь их.       Подруга была права. Драко не мог покинуть родителей. Особенно мать. Они, как и Паркинсоны, как и Нотты, многое потеряли в этой войне. Пожалуй, больше некоторых. И парень, не желая причинять новой боли семье, терять последнюю человечность, попросту не мог взять и уйти. Без него всё развалилось бы.       Пока они пили чай, что принесла очаровательная помощница Пэнси, обсуждали горячую идею Нарциссы женить сына, от которой пока помогали молчаливые побеги, в кабинет без стука залетел Блейз.       — Пэнси, дорогая, мне нужен букет, - заявил он с порога.              Девушка переглянулась с Драко, отставила чашку на столик и развернулась к двери.       — Сегодня прям день встреч, — усмехнулась она. — Что за букет? И почему не купил внизу у моих девочек?       — Потому что это личное.              Пэнси с Драко вновь обменялись хитрыми взглядами, предвкушая увлекательную сплетню.       — Так, — девушка расплылась в хищной улыбке. — Слушаю.       — Мне нужно, — парень задумался, прикидывая что-то в уме. — Роз пятьдесят. Красных. Надо, чтобы их доставили сегодня на матч «Гарпий» с «Осами». Анонимно. Никто не должен знать от кого они.       — Нам-то скажешь? — спросил Драко, ужасно заинтригованный такой скрытностью.              Обычно Блейз если ухаживал, то делал это с шиком и прямо. Чтобы девушка точно понимала, как ей повезло, и ценила каждую кроху обращённого к ней внимания. А учитывая, что интерес друга всегда был не то чтобы долговечным, эти игры в анонимность выглядели странно. Да и набор из пятидесяти роз… В целом, нормально. Только зачем скрываться, если можно блеснуть улыбкой, пригласить в ресторан, там вручить цветы и этим же вечером снимать все сливки?       Блейз пожал плечами и туманно ответил:       — Может потом.       — Но мне-то тебе придётся всё объяснить, — сложив руки на груди, сказала девушка. - Доставщику надо знать кому вручать букет.       — Тебе скажу, — парень наклонился к подруге, принялся что-то нашёптывать, от чего лицо Паркинсон шокировано вытянулось.       — Мерлиновы яйца! — воскликнула она, ударив Забини по плечу. — Ты просто обязан поделиться подробностями.              — Что там? Что? — подался вперёд Малфой, вглядываясь в лица друзей, но про него будто забыли.       — Потом. Я спешу, — отмахнулся Забини от подруги, полностью игнорируя блондина. — Сделаешь?       — Сделаю, — кивнула девушка. - Только что с запиской?       — Я её там напишу, потом передам доставщику. Ты только предупреди его, чтобы он молчал о личности заказчика.       — Почему не сейчас? – поинтересовалась Пэнси.       — Потому что я пока не знаю, что написать, — усмехнулся Блейз как-то смущённо.       Подруга звонко рассмеялась, а вот Драко нахмурился. Почему его не посвящали в происходящее? Ему ведь тоже интересно!       — Ладно. Иди, всё сделаю, — сказала девушка, поднимаясь с кресла и подходя к столу, чтобы сделать в блокноте нужные пометки. - К концу матча цветы привезут. Доставщик будет ждать на входе. Кинешь ему там записку.       — Эй, друзья, я тоже здесь! – не выдержал Драко, вскакивая с места. — И я тоже хочу всё знать.       — Потом, — кинул Блейз и ушёл.              Как только за парнем закрылась дверь, Малфой подошёл к подруге и, склонившись над ней, приказал:       — Рассказывай.       — Нет, — мотнула головой она. — Я пообещала, и нарушать слово не буду.       — Я твой друг! — возмутился парень       — И друг Блейза. Уважай его желание.       С того дня Драко неустанно мучал приятеля вопросами, но тот молчал как рыба. Пэнси тоже стойко выдерживала все допросы, рассказывая лишь о том, что Блейз месяц за месяцем продолжал отправлять букеты. Но зачем? Кому? Шло ли дело дальше цветов? Молчали оба, что невероятно злило. И только в августе две тысячи третьего года великая тайна была раскрыта, шокировав Малфоя до глубины души.       — Угомонись, — шипела Паркинсон парню в ухо, пока он недовольно глядел то на друга, вздумавшего пить за здоровье Уизлетты, то на Грейнджер, стоявшую в паре шагов от него со своим извечно недовольным лицом, то на её дружков, глазеющих так, будто перед ними не красавчик-блондин с его богатыми приятелями, а группка мерзких слизней.       «Что эти Герои всея Британии здесь вообще делают?» — мысленно возмущался Малфой, искренне не понимая, откуда у нищебродов деньги на празднование дня рождения рыжей в их заведении.              Пусть он и знал, что тот же Поттер был далеко не беден, да и двум другим министерство отсыпало галеонов в благодарность, однако он был уверен, что не стали бы они тратить своё золото в подобном месте, не их уровень.              Малфой, Нотт и Забини открыли клуб «Четыре змеи» по нескольким причинам. Первая — собственный капитал. История Паркинсон, сбежавший из дома с одними трусами и серёжками, научила тому, что у каждого из них должны быть свои деньги. Статус наследника был пшиком, особенно учитывая страсть родителей вляпываться в дурно пахнущие истории, потому своё дело являлось жизненной необходимостью. Вторая причина — клуб для богачей был идеальным местом для завязывания связей, сбора информации, компромата и прочих полезных ниточек, за которые в случае чего можно было подёргать. А в мире, где каждый готов всадить нож в спину, такое оружие было крайне важно. Ну и третья – ночной клуб с выпивкой, музыкой, богатыми посетителями — то немногое, в чём парни действительно разбирались, чувствуя себя в подобном месте как рыба в воде.              Шёл третий месяц работы «Четырёх змей», друзья осваивались, чувствуя себя важными, сильными, уверенными, и всё, в целом, было прекрасно, ровно до этого вечера, когда Поттер с компанией одним своим видом не напомнили о грязном прошлом. Малфой был благодарен Золотому трио за спасение. В большей степени даже за спасение матери, чем собственное, а уж про отца, выпущенного будто за компанию, и вовсе впору было целовать ноги Герою и его дружкам. Но Драко думал, что пронесёт эту благодарность молча, не встретившись с этими людьми больше ни разу в жизни. Да и зачем им встречаться? Они крутятся в разных кругах. Четыре года без лицезрения Поттера, Грейнджер и Уизли прошли неплохо, парень даже успел забыть, какое раздражение они вызывали в нём, но судьба в лице друга принесла свою подлость, с лёгкостью напомнив, кто из них кто, и что, несмотря на весь внешний блеск, Малфой с друзьями были грязью под ногами бывших сокурсников.       — Это ей он цветы посылает, — шепнула Паркинсон, пока Малфой глядел на Грейнджер, с прищуром следящую за Забини. Он даже не сразу понял, что только что сказала подруга.       — Кому? — изумился он, резко повернувшись к подруге. - Грейнджер?       — Да причём тут Грейнджер, — цыкнула она. — Уизли. Джинни Уизли.              Брови парня от шока взлетели к корням волос. Малфой, конечно, догадывался, что друг прицепился к какой-то девчонке из «Гарпий», так как цветы он присылал на матчи именно этой команды, но даже подумать не мог, что его интересовала Уизли. Он оглядел рыжую с ног до головы и хмыкнул. Хороша. Стала ещё горячее, чем была в Хогвартсе. Но, Салазар, почему она? Неужели других девчонок не было?              Пока Блейз прощался с девушкой, выглядя таким несчастным, будто его силком от неё утаскивали, Драко удивлялся тому, как упустил столь печальную ситуацию из вида.       — Значит Уизлетта, да? — сложив руки на груди, поинтересовался он, когда все четверо покинули праздник, на котором являлись нежеланными гостями, и поднялись в свою ложу.       — Ага. Она, — спокойно ответил друг, за что хотелось хорошенько ему вмазать.              «Уизли! Это же Уизли!» — мысленно кричал Малфой, стараясь выдерживать физиономию холодной.       Пока Драко раздумывал, что стоит сказать в этой явно тупиковой ситуации, Тео налил новую порцию огневиски, взамен той, что успел выпить по пути от Поттера с дружками, и, сделав крупный глоток, присвистнул.       — А ты неплох, — отозвался он, глядя на Блейза с уважением. — У тебя есть вкус.       — Да какой вкус? — возмутился Малфой.              — Ты видел её фигуру? А ноги? — тут же пояснил парень, расплываясь в пошлой улыбочке. — Чёрт, да я бы с радостью утонул в её декольте       — Заткнись, Нотт. Ты отвратителен, — скривилась Пэнси, с опаской вглядываясь в нахмуренного Блейза. Он стоял у стеклянной стены, глядел на танцующих в ярких огнях посетителей и о чём-то напряжённо думал. — Почему не признался ей про цветы? — спросила она аккуратно.       — Да как бы я сделал это, дорогуша? — улыбнулся он, даже не оборачиваясь.       — Ну, да, — вздохнула девушка.              Драко понадобилась доля секунды, чтобы понять ещё одну шокирующую деталь этой нелепой картины. Его друг целый год тайком слал букеты той, кто даже не догадывалась о том, что это был он. Какой же сюр!       — Погоди, — он подошёл к Блейзу и заглянул ему в лицо. — Хочешь сказать, что ты до сих присылал ей цветы анонимно?       Парень кивнул. Эта новость ошеломляла даже больше того, что его приятель в принципе заинтересовался этой рыжей.       — Да что с тобой? — воскликнул Драко. - Это же просто Уизлетта. Что в ней такого, что ты боишься вручить ей цветы лично?       — Ничего я не боюсь, — сквозь зубы проговорил Забини, на что друг только усмехнулся.       — Да неужели? А не ты ли целый год прятал язык в жопе вместо того, чтобы в открытую окручивать девицу? Уже давно бы порезвился с ней и отпустил, а не вздыхал как какой-то влюблённый тюфяк.       Блейз схватил Драко за грудки, но тот даже не шелохнулся. Он смотрел прямо в карие глаза, наполненные обидой и злостью, готовый получить по лицу, если от этого другу станет легче, но забирать слова назад не планировал.       — Я не хочу резвиться с ней, ясно? — выплюнул Забини, на что Малфой демонстративно закатил глаза.       — О, Салазар, не говори, что и впрямь возомнил себя влюблённым? Откуда всё это? Вы даже не общались никогда нормально.       — А почему не напомнить? — горько усмехнувшись, ответил Блейз. Его руки, крепко вцепившиеся в ворот рубашки Драко, заметно дрожали. Он и впрямь был на грани того, чтобы проехаться по лицу друга. - В школе ты был отвратителен. Как и все мы. Дружить с Поттером и компанией, когда ты слизеринец и приближённый Драко Малфоя, было невозможно. Да и не хотелось. Мне так точно. Теперь мы выросли, в полной мере хлебнули дерьма, и знаешь что? — парень скривился как от боли. - Я вот, например, из-за всей этой грязи, которая буквально въелась под кожу, чувствую себя недостойным хорошей девушки. Поэтому мнусь уже год. Мне сложно заткнуть рот своей совести и продолжать быть уродом. Мне хочется быть лучше.       — Ты никогда не был уродом, — сказал Драко серьёзно.              Его друг был замечательным. Одним из лучших, кого он знал. И он готов был идти к Уизлетте, если Забини так хочется, и убеждать её в этом. Просто… Это всё было неправильно.       — Ну хорошо, петухи, расцепитесь, — вклинился в разборки Тео. Он без труда развёл друзей, встал между ними и, раскинув руки в стороны, произнёс: — Да, мы ребятки с гнильцой. Но в тебе, — он обратился к Блейзу, ткнув того в грудь. — Этого, пожалуй, меньше всего из нас. С тебя хватит и искренних извинений за детское поведение. Так что хорош трусить и иди к своей девчонке.       — Не трушу я, — хмыкнул он.       — Да-да, — с самым невинным видом закивал Нотт. - Так мы и поняли.       Пока Забини стоял на краю ложи, разглядывал танцпол, решая то ли вернуться к Уизли и компании, то ли выждать, когда она выйдет танцевать (если вообще выйдет), Малфой молча наблюдал за другом, так до конца и не понимая его поведения. Это же просто девчонка. Да, красивая. Но из-за чего такие волнения?       А когда Блейз, решившись, наконец, отправился выяснять отношения, после чего вернулся до отвратительного довольным, Драко осознал, что мирные деньки закончились.       Хуже счастливой рожи друга, вечных разговоров про его рыжую ведьму, были вечера с её дружками. Драко-то, как дурак, надеялся, что их не заставят друг с другом общаться, но, увы, когда отношения сладкой парочки стали серьёзными, Блейз с Джинни решили примирить старых врагов, соединив две совершенно не подходящие друг другу компании.       — Мы поубиваем друг друга! — воскликнул Малфой, когда Забини объявил, что сегодняшний январский вечер они проведут вместе с Уизли и её приятелями. — Салазар, я не хочу. Не хочу с ними разговаривать!              Он ходил по гостиной в домашнем халате, злобно поглядывая на друзей. Полчаса назад через камин к нему заявились Забини, Паркинсон и Нотт, одетые будто на приём и хитро улыбающиеся.       — Ну и не разговаривай, — пожала плечами девушка. — Просто сиди рядом. Трудно поддержать друга что ли?       — Я не могу поддержать его издалека? — с надеждой спросил Драко.       — Не можешь, — отрезал Блейз и, подойдя к парню вплотную, начал толкать того в сторону лестницы, отправляя в спальню. — Хватит брыкаться, иди оденься уже. Это просто поход в бар. Ты взрослый мужчина, неужели до сих пор зудит в одном месте от вида Поттера?       — Ничего у меня не зудит, — насупился Драко, нехотя двигаясь к ступеням. - Просто мы с ним ненавидим друг друга и это не изменится, — он резко остановился и обернулся к друзьям. - Как вы себе представляете сегодняшний вечер? Думаете, с радостными улыбочками поприветствуем друг друга, выпьем на брудершафт, расцелуемся в щёки и начнём танцевать танец дружбы, взявшись за руки?       — Если тебе так хочется сделать всё это с Поттером — что ж, твоё право, — спокойно ответил Блейз, разворачивая парня обратно по направлению к лестнице.       — Да не хочу я ничего делать с Поттером! — крикнул он, вызвав дикий хохот слизеринцев. — Я просто не желаю иметь с ними никаких дел. Вообще.       — Увы, мой дорогой друг, но выбора у тебя нет, — констатировал виновник всего этого кошмара, затолкав всё-таки блондина на ступени.       Малфой тяжело вздохнул и поплёлся наверх. Забини был прав. Он слишком сильно погружался в отношения с Уизли, чтобы это можно было продолжать игнорировать. Друзьям необходимо было находиться с ним рядом, чтобы эти больные на голову гриффиндорцы не сделали чего-нибудь с влюблённым дураком.       Первая встреча этой чертовски необычной компании прошла на нейтральной территории – в небольшом пабе в центре магического Лондона. Заведение было средней степени паршивости, гораздо хуже тех, в какие привык ходить Малфой, что, в целом, было даже на руку. В этом месте встретить кого-то из знакомых было маловероятно, а, значит, хотя бы один повод для стресса можно было исключить.       Слизеринцы заявились на встречу на двадцать минут позже оговоренного времени, когда гриффиндорцы, среди которых, как сразу заметил Драко, затесалась та долбанутая когтевранка, уже заняли один из самых больших столиков в углу зала, недалеко от бара. Полумна Лавгуд. Увидев её, парень нахмурился. Она была ещё одним напоминанием о падении дома Малфоев. Он отлично помнил, как эту девчонку приволокли в его поместье, как били, пару раз пытали, а однажды чуть не надругались. Повезло, что парень, скрываясь от безумной тётки, отправился в подземелье, услышал возню и, не выходя из тени, чтобы ненароком не узнали, вырубил склонившегося над полуголой девушкой Пожирателя. В его доме было много грязи, но быть свидетелем чего-то подобного, низкого, отвратительного сил не было никаких. Его тошнило от всего, что творилось в то время в стенах мэнора. Его тошнило от себя.       — Вот и вы, — вскочила с места Джинни и с радостной улыбкой бросилась на шею Блейзу.              Он обнял девушку, с явным наслаждением вдохнул её аромат и осторожно поцеловал в висок.       — Прости, Драко слишком долго собирался.              Малфой не обратил внимание на смешки гриффиндорцев, появившиеся после этих слов. Он снял пальто, стряхнул с тёмно-зелёного шерстяного костюма несуществующие пылинки и окинул сидящих надменным взглядом. Поттер, Уизли, Лавгуд и Уизли. Даже здесь, в этой маленькой компании, этих рыжих было больше одного. Ну что за семейка.       — Ладно, присаживайтесь, — сказала Джинни.              Девушка потащила Блейза за собой и, взглядом попросив друзей подвинуться, опустилась рядом с Полумной, усаживая возлюбленного справа от себя. Теперь скамейка, на которой изначально сидели Гарри, Рон, Луна и Джинни оказалась полностью заполнена. Не хватало только Гермионы, но места для неё на геройской половине стола уже не было.       Пока парень разглядывал помещение, слишком тесное, шумное, но вполне чистое, слизеринцы заняли свою скамейку. Пэнси уселась напротив Блейза, следом опустился Тео, и Драко, с неприкрытой брезгливостью ощупавший пальцами сиденье, с неохотой тоже сел. По правую руку от него осталось пустое место.       — И где же наша золотая девочка? — спросил он, до последнего надеясь, что Грейнджер сегодня не будет.       — Отошла в дамскую комнату, — ответила Лавгуд, разбивая хрупкие мечты.       — Так страшно было от встречи со старыми школьными друзьями, что в туалет приспичило? — хмыкнул Малфой, с удовольствием отмечая, как половину присутствующих буквально кривило от звука его голоса.       — Скорее уж решила проблеваться заранее, чтобы быть готовой к реакции организма на твою физиономию, — послышалось за спиной.       Парень обернулся и увидел Грейнджер. Она была одета совсем не так, как он помнил со школы. Вязаное платье винного цвета сидело точно по фигуре, буйные волосы убраны в хвост, открывая тонкую шею, на ногах кожаные сапоги на каблуке. Ещё на дне рождения Уизли он заметил её неплохие формы, а то декольте, неприлично глубокое для заучки, ему даже пару раз снилось. Но Малфой предпочитал не вспоминать об этом, особенно учитывая, как именно ему приходилось избавляться от удивительно сильного возбуждения, которое рождалось мыслями об этом наряде.       Девушка взглянула на него сверху вниз, быстро оглядела стол, скривилась и с тихим вздохом опустилась рядом с Малфоем. Её бедро коснулось его, и Грейнджер едва заметно вздрогнула.       — Я занял твоё место? — спросил Забини. — Мы можем поменяться.       — Не страшно. Сиди, - ответила она с улыбкой.       — Действительно, пусть остаётся здесь, — усмехнулся Драко, пододвигаясь к девушке поближе, стараясь смутить посильнее. — Когда ещё она окажется в такой близости от красавчика?       — Прости, Малфой, а красавчик скоро придёт? — глядя ему прямо в глаза, спросила Гермиона. — А то со мной рядом только ты.       Все рассмеялись, включая Малфоя и Грейнджер, разве что смех этих двоих, в отличие от друзей, был больше похож взаимные обещания скорой расправы. В целом, вечер был не так плох, как парень боялся. По крайней мере сначала. Особенно хорошо себя чувствовали младшая Уизли с Забини. Они ворковали, наслаждаясь компанией друг друга, и успешно игнорировали вспыхивающее время от времени напряжение. Нотт почти всё время молчал, только пил, изредка закусывая. Лавгуд несла какой-то бред, в который парень даже не старался вслушиваться. Золотое трио обсуждали какие-то свои дела, но и на это Малфою было плевать. А вот Паркинсон, что удивительно, быстро вписалась в компанию, принявшись активно болтать то с рыжей, то с Поттером, слегка теряющимся от её вопросов.              Вот только чем больше времени проходило, тем тоскливее было Драко. Сидеть бок о бок с заучкой было невыносимо. Её волосы, щекочущие его лицо, когда она активно двигалась, сладкий аромат духов, горячее бедро с вечно задирающейся юбкой — всё это безумно раздражало. Особенно то, как спокойно Гермиона ощущала себя рядом с ним. Будто её совершенно не волновала его близость. Словно его рядом и не было.              Чтобы хоть как-то пережить вечер, парень, по примеру Нотта, стал пить, но всё было паршиво на вкус. Он заказывал коктейли, затем крепкий алкоголь, смешивал всё со всем, однако выпивка от этого лучше не становилась. Зато посиделки проходили быстрее, и, сам того не заметив, Малфой в конец упился.       — А чем же занимаются Герои всея Британии? — спросил он, когда Блейз закончил рассказ о том, что «Четыре змеи» принадлежат ему с друзьями. Драко поставил локти на стол, сцепил пальцы в замок и опустил на них голову. Перед глазами всё плыло, но он постарался сфокусировать внимание хоть на ком-то, и этим «кем-то» оказался брат рыжей. — Ты вот, Уизел, добился чего-то или всё ещё тенью бегаешь за своими дружками?       — А ты, Малфой? — отозвался парень. - Оторвался, наконец, от мамкиной юбки или всё ещё бегаешь жаловаться ей, когда что-то идёт не так?       — Сла́бо, — махнул Драко рукой, едва не свалившись на стол. — Что насчёт тебя, Поттер? Всё ещё болеешь спасением мира?       — Мы с Роном младшие авроры, — сказал Гарри спокойно.              — Зачем ты ему что-то рассказываешь? — хмыкнул Рон.       — Значит, синдром Героя всё ещё при тебе, — цыкнул блондин. — Не надоело?       — А ты чем-то недоволен? — наклонился в его сторону Поттер. - Если бы не мой, как ты выразился, синдром Героя, то гнить тебе вместе с родителями в Азкабане.              — Гарри! – шикнула на него Грейнджер, и парень тут же виновато поджал губы.       — Поправочка, - цыкнул Малфой, задрав указательный палец вверх. — Если бы не твой синдром Героя, то все вы были бы мертвы, как предатели крови и… — он посмотрел на сидящую справа от него волшебницу.       Даже пьяным он больше не мог бросить это оскорбление. Возможно, Драко так и остался засранцем, но кое-что в его жизни и взглядах поменялось.       — И что, Малфой? – с явным предупреждением в голосе, спросила девушка. — И кто?       — И наглые заучки, сующие свой нос куда ни попадя, — быстро нашёлся он.       — Драко, прекрати, — проговорил Блейз строго, но его слова едва достигли ушей друга.       — Он напился, — озвучил очевидное Тео.       — Может, пора домой? — спросила Пэнси.       — К чему спешить? — усмехнулся Драко, но в попытке то ли встать, то ли просто развернуться, случайно завалился на Гермиону. – Извиняюсь, — бросил он ей, после чего, так и не сумев отлепиться от девушки, крикнул: — Вечер только начинается!       — Для тебя вечер закончен, — сказал Блейз, поднимаясь с места. Он коснулся руки Джинни и мягко произнёс: — Думаю, для первого раза мы посидели вполне неплохо и можно расходиться.       — Поддерживаю, — сказала Гермиона, кое-как оттолкнув от себя Драко, возвращая тому вертикальное положение.       — Смотрите-ка на них. Спелись, — рассмеялся блондин, вновь упав на соседку, от чего она вместе с ним едва не свалилась со скамейки. — Следи за своим парнем, Уизлетта, а то кудрявая подружка уведёт.       — Честное слово, Малфой, как ты себя выносишь? — прохрипела Гермиона, вновь усаживая пьяницу более-менее ровно.       Оплатив счёт, Драко вынесли на улицу, и пока все прощались, он стоял вдали, поддерживаемый Тео. Странно, но их компания со стороны выглядела вполне неплохо. Почти друзья. От этой мысли парень громко рассмеялся, запрокинув голову, а затем почувствовал тошноту.       — Тео, — только и успел выдохнуть он, как его тут же вывернуло на штаны друга.       Что было дальше Малфой плохо помнил. Кажется, Нотт его чуть не убил, но прибежавший на шум Забини помог предотвратить катастрофу. Паркинсон кривилась, топала ножкой и, не затыкаясь, отчитывала его. То ли Поттер, то ли его дружок бросили какие-то мерзкие комментарии, на которых даже концентрироваться не хотелось, а кто-то молча, аккуратно поглаживая спину, вытирал ему рот платком и подавал воду. И если бы не осознание, что это попросту невозможно, парень мог подумать, что заботилась о нём Грейнджер. Но это был явный бред.       Время шло, и Драко привык видеться с компанией Героев, правда, цепляться друг к другу они не перестали. Однако, когда парень услышал, что Блейз собирается жениться, новый приступи агрессии и непонимания вылился наружу.       — Зачем? — спросил Малфой, когда Забини пришёл просить помощи в организации предложения. — Зачем жениться?       — Мой милый Драко, когда люди находят друг друга, влюбляются, понимая, что хотят быть вместе всю жизнь, то они женятся, — с улыбкой ответил парень.              Он был такой взволнованный, но до одури счастливый с этой коробочкой в руках, в которой пряталось кольцо, что Малфою стало не по себе. Что с его другом? Зачем всё это?       — Я не понимаю, — мотнул головой парень. - Твоя Уизлетта, конечно, красотка, и я вполне не против этой вашей интрижки. Но женитьба? Ты в своём уме?       — У нас не интрижка, — стерев любые следы хорошего настроения, твёрдо проговорил Забини.       — Но какой в этом смысл? — не унимался Малфой. — Вы слишком разные.       — Драко, — вздохнул парень, изо всех сил борясь с раздражением. — Мы дружим с тобой с самого детства. Прошу: либо порадуйся, либо заткнись.       Блондин захлопнул рот, однако всем своим видом показывал, что не согласен с Блейзом. Он не понимал этого желания жениться. Они ведь оба будут страдать! Однако, когда друг готовился к предложению, затем объявил, что Джинни согласилась, а после начал планировать свадьбу, то Драко окончательно понял, что отговорить его от этой идеи невозможно. Блейз выглядел таким взбудораженным, счастливым, трогательным, живым, каким не был, пожалуй, никогда. Это заставляло переживать и одновременно радоваться за друга. А также немного завидовать, ведь самому Драко подобное пережить было не суждено.       Малфой понял, что слишком глубоко задумался, когда пропустил как Мистер Уизли передал дочь в руки жениха и, поцеловав её в щёку, удалился. Музыка стихла, все замерли, а парень и девушка, сияющие яркими улыбками, ожидали, когда церемониальный служащий начнёт свою речь.              Тучный мужчина с важным видом окинул всех присутствующих внимательным взглядом и произнёс:              — Леди и джентльмены, мы собрались сегодня, в этот чудесный день, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец…       Свадьба началась. Назад пути нет.

***

      Церемония прошла чудесно. Джинни и Блейз обменялись клятвами, кольцами, поцеловались и принялись получать объятья и поздравления от гостей. Сначала за молодых взялись родители. Артур и Молли, утирая слёзы, набросились на пару с поцелуями. Парень, явно не привыкший к подобному, стойко выдержал испытание нежностью, а девушка, наблюдая за тем, как её мужа вжимает в себя мать, потом отец, а затем и каждый из братьев, звонко хихикала, после чего сама страдала от горячей любви рыжего семейства. Мелания была гораздо сдержаннее своих новых родственников, но радовалась за сына и невестку ни менее искренно.              Когда очередь дошла до друзей, то первым к паре подскочил Малфой, буквально оттолкнув Грейнджер с дороги. Сначала он обнял друга, а затем, не решаясь проделать то же самое с его невестой, точнее уже женой, просто потрепал её по плечу.       — Поздравляю, Уизлетта, — сказал он, заставив скривиться не только девушку, но и стоявщую рядом Гермиону, которая, не став терять времени, уже поздравляла Блейза.       — Я теперь Забини, придурок, — фыркнула Джинни. — Но спасибо.       Не успел парень уйти, как Грейнджер, закончившая наказывать жениху хорошенько заботиться о её подруге, оттолкнула блондина от невесты, из-за чего тот обиженно насупился, и притянула её к себе, аккуратно, чтобы не смазать макияж, поцеловав в щёку.       — Поздравляю, Джин, — сказала девушка чуть не плача. — Будь счастлива. И помни, если он хотя бы чем-то тебя обидит…              — Всё будет хорошо, — перебила её невеста. — Но, если что, я всё ещё отлично владею летучемышинным сглазом.       — Договорились, — подруги ещё раз обнялись, и Гермиона отошла от молодых, освобождая место следующим гостям.              Утопающий в красных азалиях и розах сад гудел от суетящихся гостей, а также официантов, выбежавших сразу после окончания официальной части, чтобы подготовить столы. Всё было так красиво, изящно, словно в сказке, что Гермиона остановилась в сторонке и медленно огляделась, наслаждаясь очарованием момента. Это был отличный день, чтобы выдать подругу замуж. Безоблачный, солнечный, с лёгким свежим ветром, разносящим по территории пьянящий цветочный аромат. Если бы только не колючие взгляды некоторых гостей, которые девушка заметила сразу же, стоило выйти вместе с невестой, то было бы совсем идеально, но, увы, с неприглядной стороной новой жизни подруги ничего нельзя было поделать. Джинни знала, в какой гадюшник ступала, и кто-кто, но она вполне могла справиться с этим. Однако это не значило, что от ядовитых слов ей не будет больно.              — Почему не садишься за стол? — спросила Луна, подойдя к девушке.              — Хочу дождаться, когда все разойдутся, — ответила Гермиона. — А ты?              — Пытаюсь надышаться, — произнесла подруга и, наклонившись к кусту азалий, втянула их едва заметный медовый аромат. — Наш стол вон там, — она указала куда-то рядом с местом молодых. — Там совсем нет цветов.              Грейнджер кивнула и, не успев сказать хоть что-то, почувствовала чей-то взгляд. Она обернулась и увидела двух слизеринок, чьих фамилий не помнила. Они тихонько посмеивались, откровенно разглядывая Лавгуд, и смотрели с таким явным презрением, что во рту стало горько. Захотелось наслать на них какое-нибудь проклятье да попротивнее.              — Это сёстры Джефф. Аманда и Амелия, — сказала Луна, даже не глядя на змеюк. — Они учились со мной на одном курсе, помнишь? Милые девушки. Жаль только остались сиротами.              — А что случилось? — спросила Гермиона, не считая хихикающих девиц хоть капельку милыми.              — Их мать оказалась полукровкой. Или так только думали. В любом случае её вместе с мужем казнили, когда Пожиратели устроили чистку в министерстве.              Грейнджер кивнула, вспоминая то время. Многие волшебники и волшебницы лишились жизни по чьему-то доносу или пустой прихоти. Жестокое и бессмысленное вредительство. Отвратительно. Она вновь на них посмотрела и нахмурилась. Сестрички о чём-то шептались, спешно пряча палочку в складках платья. Девушка внимательно оглядела себя, затем подругу. К ноге Лавгуд осторожно подползала созданная из травы кобра.              «Ну точно змеюки», — хмыкнула Гермиона и, достав древко из клатча, одним взмахом развеяла заклятье. — «Надо было бросить в них», — запоздало подумала она, когда волшебницы, увидев, что их план провалился, вздёрнули головы и с важным видом направились прочь.              — Спасибо, — поблагодарила Луна, совершенно не испугавшись и, кажется, даже не удивившись нападению.              — И ты всё ещё считаешь их милыми? — усмехнулась Грейнджер.              — Но они ведь действительно такие, — пожала плечами подруга. — У этой змеи даже не было клыков.              — С чего ты взяла?              — Аманда и Амелия часто так делали в школе, — спокойно объяснила девушка. — Им просто хотелось меня напугать. Даже жаль, что я не боюсь змей.              — Вот уж действительно жаль, — хмыкнула Гермиона и, заметив, что часть гостей, которые не были приглашены на банкет, покинули особняк, а все остальные практически расселись, ожидая начала увеселительной части, обратилась к подруге: — Можно идти.              Полумна кивнула и, ещё раз насладившись ароматом цветов, вместе с Гермионой направилась на своё место. За их столиком, круглым, застеленным бордовой скатертью, на которой уже были расставлены напитки, закуски и салаты, сидели все самые близкие друзья молодых, включая, разумеется, бывших слизеринцев.       Опустившись между Роном и Гарри, Гермиона оказалась прямо напротив Драко. Они переглянулись и, с чувством взаимной неприязни, отвернулись.       — Где ты была? — спросил Уизли, уже успевший попробовать каждый из представленных бутербродов. — Тут есть брускетты с твоей любимой красной рыбой. Подать?              — Спасибо, Рон, я сама, — ответила Грейнджер с улыбкой и тут же услышала противный смешок.              — Что, Уизел, отвергает твои ухаживания подружка? — поинтересовался Малфой.              Девушка не представляла, как переживёт этот день, слушая бесконечные высказывания засранца. Она взглянула на Рона, который мигом покраснел от возмущения и, осторожно сжав его руку, прошептала:              — Не обращай внимания. Сегодня свадьба Джинни. Не будем портить ей праздник.              Слова подействовали, и парень принялся дальше есть свои закуски. А вот Драко, явно разочарованный реакцией, продолжил упражняться в остроумии.              — Напомните-ка мне, ребятки, почему вы расстались? Может, потому что кроме жратвы ты не мог найти темы для разговора? — он выжидающе смотрел на Рона, но тот стойко его игнорировал. — А, может, — блондин обратился к Гермионе. — Всё дело в тебе, Грейнджер? Ты как вообще? По мальчикам хоть?              Девушка уже была готова сорваться, как кто-то, кажется Тео, пнул друга под столом, от чего тот внезапно зашипел.              — Уймись, — прошипел парень, не утруждая себя сделать это хоть сколько-нибудь скрытно. — Что ты обещал Блейзу?              — Помню я, — хмыкнул Драко и, подозвав официанта, заставил его открыть шампанское, разлить для каждого, после чего, не говоря ни слова, залпом выпил свой бокал.              Больше изо рта Малфоя ничего не вылетало, а когда начались тосты и вручения подарков, Грейнджер вовсе забыла о его существования. Девушка наслаждалась едой, смеялась, любовалась счастливой подругой, искреннее радуясь празднику.       

***

      Вечеринка была в самом разгаре. Сад заливали розовые лучи заката, на столах зажглись свечи, а над головами гостей, подобно потолку в Хогвартсе, дрейфовали жёлтые огни, отбрасывающие дрожащие блики на весёлые лица. Все давно покинули столы, принявшись растрясать наетое на танцполе. Один только Тео остался сидеть, бойко попивая виски, поглядывая то на друзей, резвящихся в самом центре цветочного сада, то на стремительно пустеющий стакан. Сколько конкретно он влил в себя, парень не знал, но явно превысил обещанную другу дозу.              — Может, будешь пить медленнее? — спросила Луна, присаживаясь рядом.              Он потянул носом сладкий аромат роз, украшающих платье девушки и, взглянув в её серые глаза, удивительно чистые, словно смотрящие в душу, усмехнулся.       — А вот и ты, — Тео сделал крупный глоток и демонстративно причмокнул. — Всегда рядом. Это нездоро́во, Лавгуд.       — Я просто…       — Что? — перебил он её. — Как всегда следила за мной?       — Я никогда не следила за тобой, — спокойно сказала она, но по начавшей чаще вздыматься груди, парень понял, что задел её.       — Прости, — совершенно неискренне извинился Тео. — Конечно. Ты просто прицепилась как пиявка, — он сделал ещё один глоток, добравшись, наконец, до дна стакана, после чего развернулся к девушке и буквально выплюнул в лицо: — Я же уже говорил тебе: Свали. Чего не понятного? — парень наклонился к Луне поближе, оставив между ними всего пару сантиметров, и произнёс практически в губы: — С-В-А-Л-И.              Лавгуд отшатнулась, чем вызвала у Нотта короткий, лишённый настоящего веселья смех. Вздохнув, девушка поднялась, поставила перед парнем склянку с мутным зельем и произнесла:       — Если вдруг захочешь не быть пьяной свиньёй на свадьбе друга, то выпей это.       Он ничего не ответил. Даже не взглянул на то, как волшебница ушла. Нотт просто смотрел на варево, которого у него в доме всегда было в избытке, удивляясь тому, во что превратилась его жизнь. Хотя, откровенного говоря, она всегда была не сахар.       Пару раз моргнув, парень всё-таки обернулся в поисках Луны и почти сразу нашёл её на танцполе. Девушка, тихонько посмеиваясь, танцевала вместе с отцом. Они крутились, подпрыгивали, махали руками, подпевали музыкантам, выглядя близкими, счастливыми, любящими. От этой картины у Тео в груди разгорелся огонь, который срочно нужно было потушить новой порцией виски. Он потянулся за бутылкой, откупорил пробку, но тут же отставил алкоголь на место.              Он ненавидел Лавгуд за то, что однажды позволил себе расслабиться рядом с ней, а она, будто ухватившись за открывшуюся пронзительному взгляду уязвимость, вцепившись в парня мёртвой хваткой, раз за разом продолжала вытаскивать из него всё болезненное, грязное, ранимое. Нотт снова посмотрел на девушку и вздохнул. Они оба выросли без матерей. Они оба видели их кончину. Вот только с Луной всё ещё оставался отец, чудаковатый, но любящий, а с Тео был тот, кто упивался смертью, воспитывая сына в жестокости, которую называл заботой, год за годом становясь всё безумнее. Хорошо хоть сейчас Нотт-старший сидел в Азкабане, но этот ужас и запах смерти, пропитавший каждый клочок поместья, каждую клеточку тела парня, всю его душу, всё ещё ощущался в носу, мешая нормально дышать, думать, жить.       Наблюдая за тем, как девушка танцует с отцом, он мог признаться, хотя бы себе, что завидовал. Ужасно завидовал. Не отрывая взгляда от Лавгудов, парень нащупал на столе склянку и, вскрыв её, залпом выпил зелье. Земельный вкус осел на языке, даря лёгкость и прогоняя хмельной туман.              — Хватит на сегодня виски, — проговорил он, пряча пустой пузырёк в карман брюк.

***

      Когда приглашённая на свадьбу группа, что называлась «Песнь в ночи», сменила мелодию, наполнив сад нежной балладой о любви, Гарри утащил запыхавшуюся от диких плясок Гермиону на подобие вальса.       — Блейз оказался приятным парнем, — сказал друг, смотря через плечо девушки на танцующих жениха и невесту. — Надеюсь, у них все будет хорошо.       — Уверена, что будет, — искреннее заверила Гермиона.       Гарри с Джинни встречались недолго, расставшись почти сразу после войны. Они разошлись мирно, сохранив не только дружбу, но и особую нежность, заботу о счастье друг друга. Поттер, как считала Грейнджер, был искренне рад появлению Блейза в жизни подруги. Он видел, как та сияла рядом с возлюбленным, а тот в свою очередь, не скрываясь, обожал девушку. Но всё равно Гарри немного переживал. Все они переживали. Как-никак семейство Забини отличалось от Уизли слишком многим, несмотря на то, что те и те чистокровные волшебники.       Об отношениях этих двоих любили писать всякое, не забыв припомнить и то, что Забини близки с Малфоями, Пожирателями смерти, печально известными приспешниками Тёмного лорда, тогда как Уизли были буквально второй семьей Великого Гарри Поттера. Помимо очевидного противостояния в войне, Джинни с Блейзом были слишком непохожи друг на друга, в частности всех волновал диссонанс в материальном аспекте. Забини были богаты, а Уизли бедны, из-за чего девушку в статьях частенько называли «Охотницей за галеонами» и «Золотоискательницей». Также Джинни была младшей дочерью в многодетном семействе, тогда как Блейз был единственным ребёнком женщины, чьи многочисленные мужья умирали один за другим при самых странных обстоятельствах. Помимо этого, разумеется, журналисты не забывали пройтись по репутации Забини, называя его повесой и бабником, что было далеко от правды. Эти двое привлекали слишком много внимания, с каждым месяцем отношений порождая всё больше пересудов. Но, кажется, их самих это ничуть не волновало. Да, Блейз был достаточно известен из-за своего богатства и круга общения, а Джинни являлась восходящей звездой квиддича, недоступной, яркой, поэтому их союз вызывал много вопросов и сплетен, однако пара к данному факту относилась вполне спокойно, тогда как их друзья неустанно переживали.              Однако больше всего, пожалуй, близких людей с обеих сторон волновали не грязные статейки, а то, что их компания, ставшая столь разношёрстой, состоящей из когда-то непримиримых врагов, всё никак не могла найти общий язык. Они все старались держать конфликты подальше от счастливой пары, если не считать неугомонного Малфоя, будто специально лезущего на рожон, но окончательно распрощаться с неприязнью друг к другу никак не получалось. Все понимали, что надо было придумать способ подружиться. Тем более, об этом искренне просила Джинни.       — Постарайтесь, — сказала младшая Уизли пару дней назад, встретившись с друзьями для последних правок перед торжеством. — Они самые близкие люди Блейза, практически его семья. А, значит, и моя.       — С твоим Блейзом проблем нет, — фыркнул Рон.       — Да и с Теодором тоже, — поддержала Гермиона. — Мы с ним в принципе никогда не конфликтовали.       — А вот хорек, — продолжил Рон, скривившись. — Эта сволочь бесит нереально!       — А ты не бесись, — пожала плечами Джинни, на что брат возмущённо надулся.       — Легко сказать. Он до сих пор называет тебя Уизлетта!       — Верно, — вздохнула девушка. — Но такая уж у него мерзкая натура. Я могу закрыть на это глаза.       — И мы можем, — заявила Гермиона, твёрдо взглянув на друга. Рон цыкнул, но кивнул. — Мы взрослые люди. Мы способны вести себя адекватно.       — Я надеюсь, — обведя друзей взглядом, девушка улыбнулась. — Вы, главное, не видитесь на провокации. Будьте выше этого.              — Ты говоришь как Гермиона, — заметил Гарри, и все дружно рассмеялись.               — Возможно, брак делает меня умнее, — ответила Джинни, подмигивая другу.       Не успели «Песнь в ночи» отпеть и половину баллады, как к Гарри и Гермионе подошли Драко с Пэнси.       — Могу я одолжить твою даму, Поттер? — спросил блондин, протягивая ладонь девушке.       Гарри с Гермионой встали как вкопанные, принявшись удивлённо хлопать ресницами.              — Да не бойся ты за свою подружку, — заявила Паркинсон, бесцеремонно хватая Поттера за плечо. — Они будут у тебя перед глазами. А остаток песни потанцуешь со мной. Обещаю, скучно не будет.              Парень взглянул на Гермиону, та кивнула, и Гарри с Пэнси отошли на пару метров в сторону, продолжая прерванный танец. Друг держал слизеринку осторожно, словно боялся, что та разобьётся, или же укусит его. Девушка же выглядела вполне довольной, расположив свои руки на плечах партнёра, и едва заметно водя пальцами по его рубашке, словно ощупывая.       — Что с тобой? — спросила Грейнджер, когда рука Малфоя легла ей на поясницу. — Заболел?       — Исполняю желание жениха, — кивнул в сторону новобрачных парень.       Те двое, закончив танец раньше, направились к столику, где сидели родители.       — Он просил потанцевать со мной? — поинтересовалась девушка, не веря такому абсурдному желанию Блейза.       — Он просил подружиться, — объяснил Драко. — Со всеми вами. Но так как с Поттером я танцевать не хочу, решил начать с тебя.       — Понятно.       Они замолчали, принявшись неспешно двигаться под музыку, едва вслушиваясь в слова песни. Гермиона, ощущая тепло мужских ладоней, его свежий парфюм, какой-то морозный, с хвойными нотками, отмечала, что с не открывающим рот Драко было даже приятно танцевать. Ещё бы забыть, что это самый противный парень, которого она когда-либо знала, и можно было занести данный танец в список особо удачных. Он не наступал ей на ноги, не лапал, вёл уверенно. Что ещё нужно?       — Скажи, Грейнджер, — нарушил молчание Малфой, уничтожив всю атмосферу. — Как считаешь, эти двое будут счастливы?       — Они уже счастливы, — ответила девушка.       — Это пока, — сказал он. — А потом? Когда пройдут годы, исчезнет вся эта влюблённость, начнутся разногласия, вылезет разница в положении.       — Разница в положении? — хмыкнула Гермиона. — И в чём же именно, Малфой?       — Материальное состояние, воспитание, привычки, — принялся перечислять парень, с каждым словом раздражая всё сильнее. — Они ж такие разные.       — Им хорошо вместе, — глядя Малфою прямо в глаза, пытаясь отыскать там хоть крупицу адекватности, произнесла Грейнджер. — Они приняли различия друг друга и, насколько я вижу, ни деньги, ни воспитание их нисколько не волнуют.       — Посмотрим, что они скажут, когда Уизлетта опозорится на каком-нибудь благотворительном вечере, — усмехнулся блондин.       — Да что с тобой, Малфой? Твой друг нашёл девушку, которую искренне полюбил, которая полюбила его. Они поженились, а ты, вместо того чтобы порадоваться, предсказываешь им страдания и невзгоды.              Гермиона остановилась, заставив и партнёра перестать танцевать. Её всю трясло от слов Драко, его циничности, грубости, хамства, вопиющей бессердечности. Хотелось треснуть хорошенько по его нахальной роже, чтобы не смел говорить всякие глупости про Джинни и её выбор.       — Я просто реалист, Грейнджер, — спокойно ответил он, так и не разомкнув объятий.       — Ты просто идиот, Малфой.       Парень не успел ей ничего ответить, так как на сцену вышел Блейз и, взяв микрофон у музыкантов, сказал:       — Дорогие друзья, прошу немного внимания. Пока я ещё трезв и в состоянии связать пару-тройку слов, хочу преподнести моей любимой жене свадебный подарок, — парень широко улыбнулся, доставая из внутреннего кармана какой-то толстый конверт. — Джинни, помнишь ты говорила о том, что очень жалеешь, что не получилось провести девичник?       Девушка кивнула, не понимая, к чему клонит муж.       — Да и я отказался от мальчишника, чтобы в этом вопросе всё было честно. Но мне пришла в голову одна идея, — он глубоко вдохнул, взглянул на мистера Уизли, потом вновь на жену. — Как-то твой отец рассказывал мне об огромных маггловских кораблях, на которых те путешествуют по миру, заезжают в разные страны, — отец Джинни часто закивал, выкрикнув «Лайнеры! Это круизные лайнеры!». Блейз согласился и продолжил: — И я подумал, а почему бы нам с тобой не провести действительно незабываемое свадебное путешествие в этом маггловском круизе и взять с собой наших друзей, чтобы было весело и, честно говоря, не так страшно. Потому что среди всей нашей компании только Грейнджер с Поттером разбираются в том, как живут магглы, — парень рассмеялся, а вместе с ним и гости. — Так что, дорогая Джинни, мы с тобой, а также наши друзья, едем в круиз на тринадцать дней. Будет и мальчишник, и девичник, и свадебное путешествие в одном флаконе. Как тебе?       — О, Мерлин! — воскликнула девушка, и, подбежав к мужу, горячо его расцеловала. — Как это прекрасно, милый! Это будет замечательно.              Пока все вокруг аплодировали, а Блейз с Джинни целовались, Драко и Гермиона, всё ещё стоявшие в объятьях, шокировано смотрели друг на друга.       — Мы едем в круиз? — прошептала девушка, пытаясь осознать услышанное.       — Что это, Грейнджер? — спросил парень, выглядя ужасно напуганным. — Что, Салазар побери, это значит?