Правда и Вымысел.

Мы, зачем-то, встретились

На Перекрёстке…

Звёзды еле теплились блестящей

извёсткой,

В швах Купола Мироздания…

Шипели Стихии… какой-то бред

Тайного Знания, Кто Мы, Друг-Другу,

Такие…

Илья: Славно было на даче у Катерины… Кто и зачем придумал её винить за охранников — собачек, теперь стоящих и висящих вокруг нашего антикварного авто, во Фризе? Ведь не сжёг же их Семён дотла. Не испепелил… Катя права: «Мой дом — моя крепость». Это что у Тёмных так, что у Светлых… Мы иные, — мы всегда должны быть начеку, даже на даче подруги. Что и пришлось усвоить малолетке Юле, так резво рванувшей из душной машины Дозора — навстречу своей кумирше Катеньке. Наглядный урок. Я тоже проделывал подобные кульбиты, выскакивая в Катькины объятья из авто или с байка, с разницей, что собачки эти хорошо меня знали. Ведь я был их вторым хозяином. На этом недоразумения, увы, не закончились. Просто нас было в тот день слишком много, даже для шикарного Тигриного особняка, двадцать иных! Надеявшихся отдохнуть, оттянуться, как люди… Но мы — не люди, а посему… «Канатчикова дача», сотворённая нами на даче Тигры, превосходила все смелейшие людские ожидания в парсеки раз. Самой невинной забавой из придуманных нами было сбитие мух и прочих насекомых файерболами. Я предложил Семёну, уже спасительно охладившему в нашем пути, своим воспоминанием раскалённый воздух древнего коллекционного олдсмобиля с отсутствовавшим кондиционером… магический поединок Перемены Климата. В авто Семён нас спас от зноя, расконсервировав Воспоминанье о ночном морском побережье. Теперь мы рьяно соревновались в наибольшей адекватности запечатляемого каждым из нас климата, царящей вокруг нас атмосфере. Дожди, ливни, тайфуны и грозы воспроизводить в своём доме воспроизводить Катя нам запретила. А зря. Учитывая то, что данный патовый поединок начал мне порядком надоедать; до одури хотелось одарить тёплой майской грозой Антона со Светкой, очень хмуро и невесело удалявшихся из гостиной. Слишком невесело для счастливых влюблённых… Что с ними творится? Или, нет… что творят с ними?! — Гессер и Ольга. Гессер, возомнивший себя Светлым Фафниром? Ольга, вынужденная быть полу-оборотнем, но всё же, несомненно, Великая! Несомненно знающая, какое бремя выпадет на долю Светланы. Вот с кем нужно Антону посекретничать. Только с ней. Я желаю ему понять это… но не лезу с советами. Просто желаю ему… В своё время я, почти так же, чуть не потерял свою Катю, как теряет он свою Светлану. Здесь не велика разница между Великой и простым боевым Перевёртышем, если речь идёт о твоей Любимой… На тот момент я и в мыслях не держал, что когда-либо кому-либо об этом буду рассказывать. Даже лет через 100 или 200… А если бы мне кто-то сказал Где и Кому я поведаю о том своём величайшем позоре и огромнейшем приобретении, то послал бы я этого кого-то далеко и надолго, припекая файерболами… Но по-порядку. Я — бывший оборотень, ныне — Перевёртыш. И магия моя — природная, вкупе с природным юмором и обаянием. Это не синтезированно- сынтегрированное сумраком, манящее обаяние Игната, не рыцарская блистаюящая доблесть Игоря или новобранца Алишера… Моё наследие — природный Дар. От природы же, я чую, что зря Тигра ввязалась в эту глупейшую интригу с «мотивированием» Антона… Он — не малец какой, — довольно сильный иной… А впереди у него — великое будущее. Вовсе не то будущее, что сулят и обещают ему наши чуткие «смотрители временных линий», нет! Он сам хозяин своей судьбы и своей любви… ОНИ все, оказывается, этого не чуют!.. Может, Гессер что-то и предугадывает, но молчит, конечно… Моя Тигра, уговоренная Гесером стать не целительницей, а боевым магом-трансформером, тоже не чувствует «альтернативного будущего»… И ни кто мне не поверит, как Кассандре. Во всяком случае, сейчас. — Медведик мой, так вот ты где, оказывается! — Катя хищно улыбается, подходя к водоёму: — Сбежал насладиться красотами природы? — Типа того. Чтоб не чуять вблизи, как вы с Ольгой собираетесь Антона мариновать. — Ни кто никого мариновать не собирается. Он не маленький. Не захочет разговаривать — и не станет! — Так а я о чём? О том, что не маленький, сам разберётся, а вы его уже прессуете своими мудрыми наставлениями… — Медведь, учти, Он сам просит наших советов. У неё тоже есть дар предвидения Перевёртыша, но ей, со мной в этом не тягаться! — Да-да, я — тысячелетний мудак. — Что я понимаю в воспитании нынешней молодёжи?.. Чую, Катька, зря ты в эту космооперу встряла. Принцесса Лея из тебя никудышная… — Пятисотлетний… почти. Но откуда Ты знаешь, как нужно вести себя Принцессе Лее или Мне?! — зелёные глаза моей Тигры начинают метать молнии! — Кать, когда я был не прав в своих предчувствиях? Ну-ка, Аника-воин, раздуплись! За то время, что мы с тобой знакомы?.. — Ни разу, Провидец. — За всё существование своё что в теле оборотня, что в человечьем облике, моя «чуйка» не лгала мне. Такова моя суть. Смирись с тем, что ты не права… — Ты ужасный человек, Медведь. Ты неправильный Светлый… — Без фанатичной идеологии? Вам претит, что нашёлся ещё один такой, способный и убить, и спасти?! И даже Правду сказать, какой бы она ни была? — Правду не во спасение… — Кто это у нас ведёт философские дискуссии во время отдыха? Договаривались вроде отдыхать по- людски! . Этого Апполона только и не хватало нам для полного беспросветного счастья! –Самовлюблённый ловелас Игнат, «инкуб от света», чтоб его поджарило! Ну какое тебе дело? Ах да, Катерина выглядит настолько сногсшибательно в изумрудного цвета раздельном купальнике… — Игнат, мы с моей невестой заняты серьёзной дуальной дискуссией о Любви среди иных. Подчёркиваю слово «дуальной» и, если Ты всё ещё в танке, подчёркиваю слово «Любви». — Ладно, я понял тебя, Медведь. Если моё мнение и огромный опыт… — На сей раз нам не пригодятся. У нас намечается свой опыт. — Хорошо, я не такой дегенерат, как ты думаешь. Мешать не буду. Удачи. — И тебе того же, Игнатий. Ой, зря я ему пожелал! У него и так её в достатке! Тигра молчала в продолжение нашего мужского разговора, пристально поглядывая то на меня, то на красавца-инкуба, поигрывающего накачанными загорелыми бицепсами и «косыми пресса». — И что в нём женщины находят? — спросила она, похоже сама-себя, когда он, с разбегу, нырнул в ставок и поплыл, словно заправский пловец. — Ты же понимаешь, вопрос не ко мне. — Ну, красивая слаженно работающая груда мышц, обаяние. Университетское образование… только не закончил медицинский… Юмор? Юмор у него не ахти. Не английский. — Кать, по-моему, это называется «харизма». Но, тому-же Антону, этой харизмы не занимать. И Фариду. Семёну даже, у того своя мудрость… — Ничего ты, Медведь, не понимаешь в женских предпочтениях. — И слава Богу. Только одно понимаю — ты меня этому принцу предпочла. — Тебе сказочно повезло, ты не находишь? — говорит она, увлекая меня куда-то в тень посадки. — Кать, может… — Ты сказал, что у нас намечается свой опыт. И что? Снова мне приходится брать инициативу на себя? Хватаю её поперек сильного туловища и перебрасываю через плечо: — Беру на себя мою Инициативу. Она, типа пытаясь отбиваться, весомо колотит меня кулаками по спине, зная что синяков не останется: там у меня мышцы — бронированная сталь… Больше волнуюсь за её фаланги. Я иду быстро, не обращая вниманья на тычки и царапины. — Поигрались и хватит, Тигра. — Опускаю её на землю нашего оврага , сбрасываю свою майку и шорты… Катя, в спешке, стаскивает верх купальника. Её тугие налитые груди быстро мягчеют в моих руках… наши губы уже впились друг-в-друга… языки сплетаются… Мы оба дышим кожей, основное дыхание перекрыто… Она стягивает вниз мои плавки, ощутимо задевая там, где уже «стоит по стойке смирно» и горит огнём… Я опускаю руку к её лобку, сжимая пальцами другой, её сосок. — Знаю, как ей нравится, как она сейчас выгнется навстречу изнемогающему… я уберу палец с её мокрого горячего бугорка и войду, не пальцами, где два пальца уже свободно вошли… — Медведь, хочу тебя сзади! — удивляет Катя, резко разорвав воронку поцелуя. — Что ж ты творишь, Тигра ты… Она падает на мои вещи, в коленно-локтевое. Вхожу резко, в неё горячую — очень горячим; оставляю несколько неглубоких ярких отметин, зубами на её плечах, убыстряюсь в ней… её стоны сливаются с моим рваным дыханием. Не впервой чувствовать гибкие рывки этой сильной мускулистой спины — своёй грудью, но с Нею не сравним ни кто из моих бывших. И ни кто не нужен мне, кроме неё. Она это знает. Мы горим и плавимся друг в друге, пока не… чувствуем, что на нас кто-то смотрит издали! Я навожу Гасящий Звуки Полог, но насчёт видимости… Какой леший занёс этих «туристов» сюда, куда ни кто в здравом рассудке на закате не пойдёт?! Разве за те́м же что и мы? Если сейчас нам уйти в Сумрак, — о́н тогда полностью нас обессилит, а может и высосет нас до капли! Слишком рискованно… «– Они ещё не поняли. Пара, обоим под 40, женаты… Не иные. Пока они не в теме, Медведь, перекидываемся, — я не кончила.» « — Сдурела?! Как мы выйдем?» Рискуя потерять сознание, чувствую под собой разверстую бездну «перекидывающейся» плоти. — Режуще-терзающую боль, после почти что пика удовольствия. — Её боль. Свою. Нашу. Потому что я согласился на то, что решила она́… Летящие вровень с нами, гравитирующие ошмётья наших прежних тел уже превратились в мускулистую, неразрывно-общную, страстную в инстинктивности мощь новых, — звериных… «–?.. Катя?! — Да, Илья, давай…» Наш громкий звериный рык переходит в рваные хрипы, её… хвост бьёт меня… по косматой морде, я закрываю глаза… для того, чтоб не видеть под собой… прогибающуюся к земле полосатую спину… Не в силах противостоять древнему инстинкту, — разряжаюсь с утробным рыком, укусив её, не глядя… в шерсть под лопаткой. Она, в тот же миг, извиваясь и изгибаясь подо мной, обжимает собою, с жутко-приятной сладострастной силой, животно-дико оргазмируя, с громким прерывистым рычанием… Всё. Тушите свет… Знаю, что те люди давно дали дёру, не дожидаясь продолжения их общей галлюцинации... спаривания, видимо бешеных диких зверей в подмосковном лесу. Они забу́дут. Катька успела поработать над этим… Не только над тем, чтоб уговорить моё перекинутое подсознание на такое… Экстрима ей, видите ли, захотелось! « — Дерьмово, Кать. Сейчас же перекидываемся. И клянёмся, что только в человечьем облике…» «– Тебе не понравилось? Ну и ты тормоз, Медведь, сам же…» «– Потому что выхода не было, кроме такой порнографии. И это ещё очень мягко сказано.» Зелёные глазищи Тигрицы смотрят в упор, в мои тёмные медвежьи радужки. Увеличенные зрачки сужаются до щёлок... « — Кать, перекидываемся, нас сейчас ищут на даче!» « — Никто не ищет нас. Кому мы нужны …сейчас?! Станут искать, когда понадобимся в качестве пампушечного мяса… » — Тигра придвигается ближе, привстаёт: « — Ты не понял, Медведь? Мне мало. Я хочу ещё…» Я понял. Понимание это меня не утешило. Отнюдь. Но зато, память о временах моей бытности оборотнем, очень помогла мне: Есть выход. Древний, вроде бы наивный, простой стих. Не особо люблю стихи. Придётся насиловать свою память, чтоб моя Тигрица не насиловала меня: «– Пойдём со мной, не бог, не человек. — Чтоб жить Иного Срок, Иного Век. Все наважденья минем стороной. Я увожу тебя. Иди за мной!. » – Кладу свою лапу на её дрожащую лапу и начинаю перекидываться. Она — то́же, мне вослед. Знаю, что за моё своеволие Тигра-иная воздаст мне жуткой агрессией. Но оставить её сейчас в теле перевёртыша — значит позволить ей навсегда остаться тигрицей… с проблесками человечьего сознания. Сейчас она отчаянно рычит на меня, стремительно, неотвратимо возвращаясь в человечий облик разъярённой женщины, пока я болезненно втискиваюсь в «телесный футляр». Но, будь мы в зверином облике ещё минут 5, и она растерзала бы чужого медведя, позабыв, кто о́н, не помня обо мне ничегошеньки! Даже моего человеческого имени… Крепко-накрепко вжавшись в её трясущееся от злости тело, сильно прижимая ладони, глажу, ласкаю её горячую спину, мягко сминаю в своих ладонях её круглые подкачанные ягодицы… Кровь сочится из-под прокушенной мною правой лопатки… Кладу ладонь поверх раны и залечиваю, сколько хватает сил, тем более, что энергии мы друг-другу дали под завязку… Не все иные знают, что мощную оборотную энергию можно использовать не только для нападения, для исцеления тоже. — Отпусти, Медведь! Ты насильно вытащил меня из … — Из зверя, в которого ты уже согласилась превратиться. Тебе повезло, что мне известно, к чему тако́е может привести… Решила оторваться по-полной, Кать? — Я сажу её к себе на руки, опускаясь на нашу одежду, продолжая ласкать и целовать теперь её шею, ключицы, грудь… Она сдаётся, перестаёт рычать: — Иль, это было так… необычайно-ярко, бомбово, так сладко в конце… — И горько. Если б до этого ты не была достаточно возбуждена, я бы тебя просто порвал. Вдаваясь в анатомические подробности… я ухитрился быть в тебе лишь наполовину, когда кончал. Ты понимаешь, заче́м я это говорю?.. — Умеешь чётко контролировать своё животное тело… потому что делал такое не впервые?! Угадала?! — В оборотневом теле, в полнолуние. Больше века назад… В ипостаси перевёртыша я решился на такое лишь для Тебя… — Мне очень зашло, Медведь. — Не смотря на рану, что, на твоё счастье, оказалась под правой лопаткой! Если б под левой, то не знаю, смог ли бы я тебя спасти!.. Даже вместе с ребятами. — Опять же, это говорит о том что ты умеешь: знал, куда кусать, чтоб потом вылечить… Медведь, ты супер! — Постой. — Я перестаю целовать её грудь. — Что, до сих пор не поняла', к чему могут привести эксперименты?! — Давай ещё эксперимент, Медведь! — Меня зовут Илья. Я — иной, не зверь. И не оборотень… — Почему оборотням — можно? — Ты забыла, они — нежить и регенерируют как нежить. А мы — Живые. Я люблю тебя в человеческом облике. Занимаюсь любовью с тобой — человеком. В зверином теле — я с тобой плечом к плечу — в бою! Если мы забудем об этом — погубим сами себя и друг друга!.. Она плачет. Тихо, беззвучно, дрожа всем телом, прижавшись ко мне: — Я желала чего-то совсем нового, Иль! Я молода, хочется чувствовать и жить не только на поле боя. Тем более, боевые маги долго не живут… Что-то страшное и неотвратимое, даже не в словах её, а в интонации… Поэтому я не спрашиваю, кто ей такое сказал и зачем она это говорит. Я стар для неё, это понятно, не взирая на мою моложавую тренированную форму. Дело не в веках, для меня промелькнувших так быстро. Мы оба иные, что нам века? Дело в опыте, отношении к жизни и друг к другу… И я перестаю «спешить за чудесами». Потому что без предвидения догадался, какое чудо способно утешить её сейчас и заставить забыть… обо всём. Хоть и не навсегда… Осторожно ссаживаю её с себя, на одежду: — Могу контролировать свою оборотку, есть чем тебя удивить, если так желаешь новизны. Но одна просьба: ты забудешь о мрачных мыслях и примешь это с благодарностью. Пусть будет сюрприз для единственной любимой мною женщины. — Теперь ты никуда не спешишь? — Древние говорили: «На закате глупо делать два дела: спать и спешить». Так что не спи, но расслабляйся. И обязательно, называй моё человечье имя, когда тебе будет хорошо! Хорошо? — Поняла. Прикажешь лежать, Иль? «– Сказал, лежать!» — ору, с рычанием, перекидываясь… Катя реально ошарашена, когда громадный белый медведь начинает вылизывать её грудь шершавым языком, теребя соски… опускает морду ниже… проникает языком «в эту её щель»… — Ого, Илья! « — Раздвинь ноги!» Даже не знаю, что её больше заводит — то, что делаю с её половыми губами и клитором, или мои внятные телепатические приказы и рычанье: «– Прогнись в спине, — в полумостик!» Она прогибается навстречу и… вылизываю всё, даже меж её ягодиц… Она крупно дрожит и стонет: — Ещё, Иль, ещё-ещё!.. Дышащий, её жаром, кожаный нос; щекочущая её плоть, моя шерсть… горячий язык проникает в неё… Она задыхается в диком оргазме… « — Ты забыла назвать моё имя!» — и, недовольное рычание… — Иль! Это фантастика!.. « — Эта фантастика только для тебя.» — возвращаюсь языком… Тигра ещё раз содрогается всеми мышцами, судорожно дёргаясь и сжимаясь… и, словно растекаясь, полностью расслабляется… Я перекидываюсь, корчась от боли, почти падаю на неё, успев расставить свои руки от неё по бокам… На лице Кати написано такое блаженство, что ясно: её блажь того стоила. — Оно того стоило… — Учти, так умею только я. Только для Тебя. Так что ты и позабыла: у медведя, кроме языка, есть ещё и клыки. И когти… Потому что… — Я тоже люблю тебя, Медведь. — Только не нужно перекидываться, чтоб это доказать. Не уследишь за собой — и сожрёшь меня, любя… Или откусишь что-нибудь, чего доброго… — «Чего доброго» точно не откушу, не бойся, мне нужен не только твой язык. Тебе тоже. Она, одним рывком меня переворачивает и… то, что со смехом прозвано теперь «чего доброго», — оказывается у неё во рту, обвитое её языком. — Теперь Мой черёд животно стонать и блаженно улыбаться… «''"''''''''''"''''» …Антон: Я почти не общался с ним. Ну да, маги-аналитики и боевые маги — как бы разные ступени работы… Вроде Он был оборотнем, до того как стать Магом — перевёртышем. Уникум. Чтоб со Светлой стороны — на Тёмную бежали, иногда случается. А вот на Светлую… Хотя, чаще всего и те и другие — бегут от реальности, в Инквизиторы. Если там их принимают… Так вот, такой зависти, как к нему сейчас, я наверное за всю жизнь свою ни к кому не чувствовал!.. Потому что он идёт рядом с любимой женщиной, которая обнимает его, смеётся и… Счастлива. Именно счастлива. Они вовсе не скрывают, что недавно занимались любовью. Не афишируют, конечно, но… Им незачем держаться неестественно среди друзей и что-либо скрывать от них и друг от друга. Оба — боевые маги — трансформеры, одного уровня силы, которым огромная разница в возрасте нипочём. Его мудрость нежданно гармонирует с её молодым задором, его обманчивая флегма — с её ярким холеричным темпераментом. Красивая пара… Нам со Светланой до такой гармонии и до такого счастья — как до Луны… И я — растерянный, подавленный своей реальностью, маг третьей ступени, теряющий возлюбленную Великую… гляжу на них с террасы… Удостаиваюсь чести словить взгляд Медведя. Очень добрый, очень сочувственный взгляд. Вот так. Он мне сочувствует… Машет рукою, своей возлюбленной, и… направляется к Ольге, держащей два шашлыка на шампурах. У Древних есть такая привычка-естественость переключения с одного на другое, умение быть здесь и сейчас… Ольга знает конечно, что он подойдёт, подискуссировать о социальных утопиях и антиутопиях. Они беседуют, как ни в чём ни бывало, едят шашлыки, запивая вином… пока я не подползаю и не прерываю их жарко разгоревшийся диспут, просьбой о разговоре наедине с Этой Дамой… Ого, да Он реально доволен моей решительной смелостью! Значит я на правильном пути? У обоих Дозоров есть негласные легенды о сильном даре предвидения, как у оборотней, так и у Перевёртышей. И у Светлых «трансформеров», дар этот поболее связан с интеллектом… но и те и другие, называют его «чуйкой»… … Илья: Она не послушалась меня, своенравная идеалистка… Так недавно, словно подтвердившая амплуа идеальной любовницы, она таки примерила «корону Принцессы Леи, ратующей за Победу Света над Тьмой»… Дурёха, что я могу сказать? Точнее, подумать… Говорить с ней теперь бесполезно. Будто я этого не чуял… Надеялся переубедить? Своей Любовью?.. Меня коробит её довольный вид, когда она выходит из «оружейной гостиной», оставив Антона наедине с геройской неопределённостью, витриной антикварных мечей и… открытым баром, изобилующим спиртным всех марок… Значит, вместо того, чтобы провести волшебную ночь со Светланой, Антон напьётся. Неважно — в одиночку или с Семёном. Он уже выбрал просрать эту волшебную ночь, превратить её в запойный белый шум… Свет и Тьма! Зачем переживать о судьбах тех, кто сам не фига о счастье своём не заботится? Будто до них не доходит, что не сможет несчастливый человек «осчастливить человечество». Не сможет рассказать о Свете тот, кто сам себя загоняет во Тьму обмана и нелюбви: Чувствительные –почувствуют… И не поверят. Антон не поверит. И напьётся… Молча прохожу мимо Тигры в состоянии «нейтрала». Будто ничего у нас с ней не было на закате. Будто вообще ничего… Это не ссора. Игнат, например, называет периоды полного молчания меж нами «эмо-завис». Не хочу понимать смысл выражения. Только что, всё было супер и… Она стремительно нашла, с кем поделиться опытом. Нет, не чувственным, а опытом своего служения Дозору, своей Главной Великой Любви. Я на втором плане. И за это не в обиде… Меня не это напрягает, изводит, треплет нервы, а её амбициозность. То, что Её геройские амбиции превыше и здравого рассудка и любви. Она называет себя моей женщиной, моей невестой. Но до свадьбы нам — как до Луны. Зато она — верная супруга Эдикта Ночного Дозора, в его Идеологическом Святом Свете, прям как новоиспеченные новобранцы. Именно поэтому мне за неё и страшно. Именно потому я изредка пугаюсь её. Хорошо, что никто кроме неё об этом не догадывается… Слаженная, отточенно-чёткая синхронистичность наших действий в бою и в сексе, порою соседствует с «непроходимейшими бамбуковыми зарослями», в житейских вопросах ответственности, коммуникабельности и долга… Что поделать? Мы разные. Я отдыхал семь часов, провалившись в глубокий ментальный сон. Без мыслей, сновидений и прочей мути. Решил отпустить ситуацию, отпустить Тигру и… себя, не виня в том, чего не мог предотвратить. Свободу выбора человека или иного, ни кто не отменял. Да, я люблю Катьку, поэтому позволяю ей быть собою, а себе позволяю верить, что с возрастом и опытом она образумится. Тем более, что меня она не слушает. Строптивая девчонка… Другая строптивая девчонка, будущая Великая, спит сейчас в обнимку с Игнатом… ещё и Ленку они с собой прихватили — дрыхнет, с другой стороны от «инкуба»… Что ж, я предвидел. Но этого могло и не случиться. Если б Семён не пил с Антоном. И, если б, до этого моя крышетёчная идеалистка не распиналась пред Антоном о «Правильности Политики Партии», то бишь абсолютной правоте Гесера. Да ещё и об Антоновой судьбе Мага второй ступени!.. Наивное дитя. Гесер — иной пусть и Мега-Сверхвеликий, но всё же, не Бог, тоже может ошибаться!.. Вообще, я устал. От всего и от всех. У меня бывает такое настроение, редко, может, раз в 7 лет, или в 5… Полный провал в сон без сновидений не помог. Знаю по опыту: с этой Дикой Вековой Усталостью шутки плохи. Она лечиться лишь полным одиночеством и… морем. Это не так сложно как кажется: портал до Ялты — смогу отсюда открыть; дикий пляж на мысе Айя, о котором ни кто не знает, всегда меня ждёт… Осталось попрощаться с Тигрой. На одни сутки. И, помириться, заодно. Она понимает такое моё состояние, ибо с ней тоже подобное случалось. Правда, только однажды. И то, я офигел: она совсем молода для таких эмоций. Но на пляж этот я тогда её препроводил… Оставил там, наедине с морем и рюкзаком вкусной еды. К вечеру от её нелюдимой тоски не осталось и следа!.. А мне нужны сутки. Тишина. Все, кроме нас, спят. Она тоже проснулась в пять и уже искупалась в бассейне. Капли воды, поблескивая под рассветным лучами, стекают по загорелой коже, словно драгоценные шлифованные алмазики. Красиво… Но ничуть не возбуждает. И когда Катя подходит, чтоб уткнуться лицом в моё плечо, со своим «прости за вчерашнее», спокойно говорю: — Простил, куда я денусь. Вот только у меня Большой Депресняк случился… — Это из-за моего бомбезного выступления перед Антошкой? — Ты же ведь знаешь, что это ни от чего не зависит, просто проявляется раз в несколько лет… Прошу у тебя байк, на сутки. — На ЮБК отчалишь? — На свой вип-пляжик. Там мне сейчас самое место. Провиантом в Ялте затарюсь… А ты меня жди, и я вернусь с магнитиками и улыбками. — Иль, я очень виновата перед тобой… — Не только передо мной, но об этом — потом. Я-то, что? Вот кое-кто… Всё одно, ничего не изменишь. — Потом. Сейчас у меня обязательная перезагрузка, Ты знаешь, что к чему. Жди и верь. — Я долго и нежно её целую, не смотря на то, что мне этого вовсе сейчас не хочется. Единственное, чего я хочу — окунуться в море и плыть. Медленно и долго. Пока морская вода не смоет все мои претензии к окружающим, всю накопившуюся агрессию. К Катьке — в том числе. Даже предвижу, как Она будет «разряжаться»… — Иль, возвращайся и поговорим, по-дружески. Тут бы мне промолчать. Но, грёбаная ирония: уже сидя на одном из её байков и провешивая портал, я смеюсь: «Забыла, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной?» С этого момента что-то идёт наперекосяк. Неожиданно, мой портал глючит… и спасибо, что я оказываюсь в Ялте. Но не на Автовокзале, а, почему то, на ЖД, аккурат под знаком «парковка запрещена». Ни разу я не лузерил с порталами, пробоил векторно, «в яблочко», и вот… Маскирую мотор… что-то с Силой моей творится! С третьего слоя сумрака байк прекрасно видно! А пошло оно лесом! Следы депресухи, видимо. Иных вокруг нет в радиусе трёх километров и, в ближайшее время, не предвидится. Поэтому… Иду на рынок за продуктами, закупаю, словно не на день, а дня на 3-4. Чуйка подсказывает мне, что всё это пригодится, вплоть до персиков, которые я не люблю, но, с какого-то, купил их десять штук и они теперь преют в пакете, поверх груды консервов и пресервов. А ещё, и вовсе неведомо зачем, я купил яйца в упаковке и два кг муки! Лаваш на камнях на жаре печь, что ли?.. Не иначе, как подкачать ослабевшие вне боёв, плечи, под тяжестью рюкзака… Возвращаюсь к месту парковки, довольно злой на самого себя, за странности с порталом и… замечаю ещё одну огромную странность… — Из поезда Москва — Ялта, только что прибывшего на перрон, вываливается молодая-красивая иная, с редикюлем, полным антикварными амулетами! Среди которых пара-тройка очень мощных! Ещё, на плечи её накинута очень раритетная тряпка, коей происхождение — с шестого слоя сумрака! Типа шапки-невидимки… Неинициированная молодая иная недюжинной силы, с чемоданом артефактов и в плаще-невидимке, направляется ко мне… Неа, просто к фонтанчику, ибо очень хочет пить. Она англичанка. Говорит и думает по-английски. Обрадовалась, увидев антипарковочный знак, байк и меня, ушедших на третий слой!.. Но жуткий испуг и дезориетация царят в её жемчужной ауре! Её обращение ко мне — словно крик заблудившегося в тумане у Великой Реки Времён. Знаю, она принесла мне непокой вместо отдыха и нервотрёпку вместо уединения. Ещё знаю, что мы — звенья одной цепи и она действительно пропадёт без меня. Она ничего сейчас не знает и не понимает. Но, прежде чем объяснять, я должен выполнить её просьбу: отвезти её к морю. Ей, точно как мне, нужно в море окунуться. Или, ещё больше, чем мне… Я усаживаю её позади, для надёжности привязывая к себе невидимыми цепями и гоню к мысу… На пределе заклятья Ускорения… Дикий пляж за нелюдимыми скалами всегда открыт. Она в восторге, от сверхскоростной езды… А на пляже, первым делом, сбрасывает свою странную одежду, оставшись в чём-то белом, типа комбинации и, бежит к воде. Она отлично плавает. Ныряет тоже неплохо. Я это знаю и решаю пока поставить свою палатку, выгрузив её из недр рюкзака, снятого с руля байка. Пока я ставил палатку без магии, она доплыла почти до горизонта и… продолжает плыть!.. Срываюсь с места, догоняю её спортивным кролем… Она плывёт… уже без сознания! Руки-ноги, делают заученные заранее движения, глаза закрыты и… Она не здесь! Ещё не хватало!.. Мысленно ору ей, прорезая пять слоёв сумрака: «Вернись»; хватая её под мышку, волоку на себе к берегу! Она ещё пытается сопротивляться: уйти на шестой слой, чтоб… развоплотиться?! На берег я выхожу водоплавающим попугаем, повторившим возвратку «Вернись», раз 100! Вдобавок, я луплю её по красивым, бледным как мел, щекам и дёргаю за платиновые мокрые волосы… — Это мне за то, что околдовала друзей Изначальным Империусом?! — наконец восклицает она. Чтоб хоть как-то заставить работать её мозги, спрашиваю: Изначальный Империус, это что?! — Заклятие. Очень древнее. Если под Империусом человек подчиняется твоим приказам и это можно просмотреть, то под Изначальным — впечатление такое, что этого человека просто уговорили… — Погоди, как тебя зовут? — Полумна Лавгуд. — Откуда ты? — Из Хогвартса. — Час от часу не легче. Съешь персик, пожалуйста. Она впивается в персик так, словно это спасительный эликсир. В моих мозгах, уже набатом звучит слово «Перекрёсток». Становится муторно. Я знаю, что это такое. Я думал, сейчас на Них уже не попадают. Чем же я такую кару заслужил?! — Тогда я отдала парням маглокопию Камня, а Сам Камень оставила себе. Я его дважды своровала, понимаешь? Я обманула, кинула друзей — Драко и Тэо, обвела их вокруг пальца… — Это те двое парней, что тебя типа спасли? — Ну да, они вели себя отважно… Я пытаюсь её утешить, доверительно лыбясь: — Но, «Не бывает дружбы между мужчинами и… — Сейчас же, Прекрати! — орёт мне она, заглушая страшный шум ветра, внезапно поднявшегося с моря… Это похоже на прорыв Стихий… ещё, я даже думать сейчас не хочу, на Что ещё это похоже!.. Тяжёлый рюкзак, подняло мощным порывом и, «прибило» в расселине на высоте метров десяти… Палатку уносит к скалам. Мы убегаем туда же; карабкаемся на уступы, от огромных, уже лижущих нам пятки, волн! Но скорее чем смоет, нас сдует и мы станем реально «Унесёнными ветром», безо всяких метафор и гипербола… Прижимая её к себе на скользком уступе, ору: «Прости!» — Бывает дружба между мужчиной и женщиной. — тихо, но твёрдо произносит она, прижимаясь ко мне. Шторм затихает. Ураганный ветер превращается в бриз. Последним стихийным порывом… уносит куда-то за облака, Катькин мотоцикл!.. Похоже, моя юная спутница видала приколы и пожёстче. — Прям таки стоически невозмутима! — Как тебя зовут? — до одури спокойно спрашивает она. — Илья. Можешь называть «Тупой Маразматик». — Первый вариант имени тебе больше подходит… Мы попали на Перекрёсток, Илья? Я правильно поняла?