«отправленное письмо»

..Илья «Не везёт мне в смерти — повезёт в любви»? То бишь, раз в любви не свезло, значит… Походу, тебе Медведь, не повезло как со вторым, так и с первым. — Шату, Унная не согласна уйти с Оленем. Прости, Я ошибся. Отсюда получается, — тот триггер, что Я послал тебе во спасение, убъёт её. Есть вероятность, что Оле́ня тоже. У тебя один шанс спасти любимую… Ты знаешь, Кто говорит с тобой. — Знаю, Перекрёсток. — Ваше Вели́чие Перекрёсток. — Я стану Духом Плодородия, только если буду называть тебя «Перекрёсток», без всей прочей дурни́. — Они сейчас погибнут, Шату. — Но ты же замедлишь время, ради очередного раба. — Сотрудника, Шату. Уже замедлил. Спасай её. — И помереть спокойно не дадут, чувырлы магические! — телепатнул я ему вослед, не зная, услышало оно́ меня, или уже нет, возносясь сознанием в места более отдалённые. — Ты мне нужен, — почти нежно, прошелестело в мозгах. Ну надо же. А триггера, значит, я в одиночку завалить должен. Оно в меня, значит, верит. Конечно же, этой скряге вездесущей нужны все и каждый, кто имел несчастье здесь оказаться. Ладно, время ждёт меня, но недолго… Собрав кое-как в кучу обрывки мозгов и голоса, я прохрипел, сквозь кокон обезболивающего перекрёстного по́лога: — «Превращайся, удалец! Стань, как прежде медведе́ц! — Зверь, а не Добрый молодец!» Перевранное «медведец» меня сейчас не колыхало, потому что «изначальный смы́сл был эпически передан в стихотворной форме»… или эпопически?.. Да хрен с ним. Главное, что я превратился в белого медведя сразу же и… абсолютно безболезненно. Вот э́то меня волновало-тревожило больше стишков, пока я в два огромных прыжка преодолел расстояние от пещеры до речки и знатно втаранился в бок молодого триггера, нависшего над Луной и красивым, надо сказать, серебристым Оленем с ветвистыми рогами… Окак… Нехилое такое Серебряное копытце! А триггер был почти детёнышем, не имеющим ещё понятия, что значит «портал» и даже что оно такое «белый медведь»… Мне стало стыдно за свой поступок, когда он, уже покалеченный, ещё раз ломанулся в разлом пространства, где его долбануло в морду остаточной метагравитацией и добило окончательно… Лу́на, успев сказать «ты же умирал?» …тоже вырубилась начисто! То есть сердце у неё работало и пульс был не нитевидным, но сознание её видимо, напрочь отказалось воспринимать меня как Ду́ха… Ну да, смышлёная иная вмиг сообразила, что облик медведя — не очередной маскарад, а моя насущная навечная форма существования… отныне. Короче, она сразу прохавала, на что я подписался, как только увидела меня в медвежьей шкуре. Трудно обмануть ту, которая читает не только поверхностные мысли, а чувствует сами ментальные преобразования любого существа, даже здесь. …Собрав хвороста и чиркнув зажигалкой в своих медвежьих лапах, я снова развёл костёр. Она всё так же лежала без сознания, на нашем изуродованном пледе, прикрытая лишь копной сухой травы, бледная и осунувшаяся, но живая. — Спи, отдыхай спокойно; улыбнись сну доброму. Я разбужу: «проснись» Считалка сработала: вместо беспамятства Луна ушла в сон. Это для меня ништяк. Теперь. Я ведь отныне Дух всемогущий… ну почти. Завулону, например, не снилось такое могущество. — Он не во власти пресекать продолжение любого рода любой общины «курируемой реальности», лишать деревья плодов, либо заставлять их буйно цвести и плодоносить, на своё усмотрение. Животные тоже теперь все в Моей власти… Осталось узнать, в чём облажался прошлый, ныне почивший Шату… и жить вечно? Уж я-то не облажаюсь, поскольку я Древний, а тот сопляк был из молодых магов… Ну-ка попридержи медведе́й, Шату!.. Нет, пока ты — Илья, пока ещё не перекрестился в деда-духа окончательно и… успел ого как задолжать этой измождённой, уставшей волшебнице-девчонке, что отреклась от своего счастья, спасая твою жизнь! Она ведь не села на своего Оленя-рогоносца, не удрала к себе, обратно в своё прекрасное недалёко! Теперь-то я знаю, что её Хогвартс гораздо ближе отсюда, чем любой штаб Ночного Дозора. Во многие разы ближе! Ей всего-то в Русалочье озеро с камнем Кентавров нырнуть, в полнолуние — и вынырнет она у себя в Чёрном озере, вполне благополучно… Полнолуние у нас завтра. Я уверен, что она успеет. А я останусь. Ненадолго. Дельце одно проверну… и тоже уйду. Об уходе этом не знают ни Луна, ни Его Величие «Дединсайд». Именно так я решил величать нечто, некогда бывшее инквизитором и ставшее негласным хозяином этих земель. Всея Перекрёстка Хозяином. Царём или богом — неважно. На самом деле, эдаким «смотрителем на тюрьме«, я бы сказал и «распределителем«. Теперь мне остаётся всего-ничего: разбудить её и обсудить план наших действий, которые нужно согласовать до мельчайших подробностей. Иначе ничего не выгорит… Будить её очень не хочется. Похоже, новая роль уже заглатывает меня, словно солнечник плотву. Теперь я чувствую и эйфорию власти. Жуткую эйфорию, которая словно существует пока отдельно от меня, где-то рядом… Но уже захватывает в свои невидимые когтистые объятия, нашёптывая «Вперёд, Шату, обойдём всё наши владения, проверим, всё ли в них так, как Тебе угодно и удобно, всякая ли тварь тебе подчиняется как до́лжно?!» …Пока нет. Ещё не сегодня. Завтра, после обрядов Праздника Плодородия, — да. Сегодня я ещё не Шату. Не совсем Шату… Где-то так наполовину. И та человеческая половина, что пока ещё жива, требует человеческого общения для согласования… короче, чтоб не сожалеть перед уходом в Шестёрку …о напрасно проделанной работе?.. Ого, Медведь, ты уже уподобляешься добренькому скряге-хозяину… Тормози! И действуй в другом направлении… Первое — заручиться поддержкой местной фауны. Подстраховаться. Не без сожаления, покидаю нашу уютную пещеру с догорающим кострищем. Направляюсь к триггеру. Его длинное, «высокое», вытянутое тело ещё тёплое, но сердце уже не бъётся. Он похож на огромную, до безобразия тощую, бесхвостую выдру… с дивным серебристо-голубым мехом… «Мне не хотелось тебя убивать. Тем более что Мудрейший Дединсайд «послал тебя́ во спасение»… моё. Ты спасёшь меня, так или иначе, отвечаю.» … Как там? Память Перекрёстная, омельтида её когтями дери! Ну же! … «Априкот, гурель, чесвёкль, дрожь-трава, куку́н, турнёкль. Никрушон и балкажай; жжель и ка́ппель! Оживай!» О Свет и Тьма! Ничего более тупого, несуразного и абсурдного, за всю свою долгую жизнь, даже в обличье оборотня, я не произносил!.. Однако… Тощая вытянутая туша, обтянутая на удивление шикарным мехом, дёрнулась всеми мышцами пару раз и, распахнув две чёрных дыры жутких глаз, произнесла, телепатически конечно: «Ты оживил меня, Шату, что должен я взамен?» Конечно, стандартный ответ обитателей Перекрёстка на спасение… Уже ненавижу здешние обычаи. Общение до опупения похоже на Марлезонский Балет с реверансами, па-дэ-дэ и па-дэ-ша… Ещё одно подтверждение, что я «не потяну». Но должен. Какое-то время… — Небольшую услугу, приятель. Чашку твоей крови на Дне Плодородия. Для Шату. Точнее, во имя спасения Моей жизни. — Конечно-конечно. Без проблем. Я собирался туда, на первый свой Праздник, на Свадьбу Премудрого Льва… Пока смерть не помешала мне. — Я помешал твоей смерти. — Ты помешал моей смерти и я должник Твоей жизни. Да-да, «эни-бени-раба, интэр-квинтер-жаба«, кончай уже базар, церемониймейстер! Триггер несколько раз рванул землю под собой когтями мощной лапы, так, что посыпались комья и камушки –завершил церемонию благодарности. Наконец, одним плавным прыжком, он скрылся во тьме ночной… А я отпустил мимическую маску на своей морде, позволив мышцам глаз судорожно подёргиваться ещё несколько секунд. — Подтверждение, что я… «недоду́х». Но уже и не зверь, и не человек… А на Праздник триггеру позволено приходить лишь с завязанными глазами. Во избежание массовых конвульсий у празднующих… Да и Перекрёсток с ни́м, у меня есть другие обязанности — насчёт Луны… Я иду к ней. — «Проснись от сна в моём чертоге. В пещере тёплой иль в берлоге. В мир бодрствования вернись. «Проснись», зову тебя, «проснись!» …Становлюсь офигенным стихоплётом… Просто сам с себя фигею. — Илья… или Шату… теперь без разницы наверное? Что ты придумал?! Притворяться и делать ничего не стану, если ты остаёшься зде́сь! Она настроена решительно? Но всё уже решено. Я уже всё решил… — Спасибо, что проснулась… Ты сделаешь то́, что я тебе скажу, иначе моя жертва станет бессмысленной. И никому не нужной. Тот факт, что мы о́ба остались в живых, ничего не будет значить… — Илья! Мне не нужны жертвы! — Нужны. Ты любишь этого… Серебряное копытце. — Кого?! — Оленя своего рогатого, вот кого. И он тебя тоже. Очень похоже… — Нет… У него есть невеста. — Кто бы у него там не был, он приходил забрать тебя отсюда. Он оставил письмо. Думал, что разговаривать здесь не сможет в обличье зверя и написал, что ему без тебя никак не прожить. Не выжить ему без тебя! Понимаешь?! — Где письмо? — Перекрёсток уничтожает всё, написанное не под его́ контролем. — Ветер сбросил бумагу в реку… Но, как контролирующий Дух, я знаю содержание всех носителей всех текстов прошлого и настоящего на этой территории. — Ого!.. А будущего? — Это к Хасану. Он действительно провидец, но трактует знамения так, как ему удобно… И свято верит в собственные трактовки. — Гарри просто мой друг… — Друзья не пишут «Любимая, умоляю тебя вернуться, иначе мне придется подорвать максимабомбардой этот сраный Перекрёсток!» — «Любимая»?! Он же мой лучший друг… — А я? — Ты тоже. Потому я не должна оставлять тебя и спасаться в одиночку! Как ты сказал? — Ни Аиша, ни… Катька (?)… не простили бы тебе, если ты бросил бы меня?!.. Гарри тоже не простит мне… — Это такие же разные вещи, как дар Божий и яичница! Пойми! Отсюда сможет выбраться лишь один из нас! Одна. При помощи Перекрёстка… Мне было обещано… Я могу делать со своей женщиной всё, что захочу. — Со своей?!.. — Ну, Перекрёсток… Оно — тупой «дединсайд» и потому не видит, не понимает причин, по которым я спасал бы тебя, кроме одной-единственной… Ты — моя женщина. Считай это фиктивным браком. Ненадолго. — Ясно… Дух-Перекрёсток. «Пустой внутри»? Почему раньше ты не рассказывал мне о Нём?! — Эта информация вредна. Чем больше знаешь о Перекрёстке, тем больше к нему привыка́ешь, тем больше хочется посочувствовать и помочь! Потому что проникаешься Его одиночеством и жалеешь его, словно человека, исполняющего непосильную работу! Но сочувствие Ему — смертельная опасность для тебя. Это ловушка. Перекрёсток — не человек, не зверь и даже Духом его сложно назвать. Оно́ — бестелесный виртуальный мозг, прикованный к этому месту. Мозг очень хитрый, изворотливый, бесчувственный и безэмоциональный. Всё здесь — в его подчинении. Его звери, его недолюди, его Ду́хи… Очень хитропродуманый мир. Нет вредных насекомых. Только пчёлы, земляные черви и что-то типа медведки… но они не едят культурные растения! Они существуют как корм для летя́г. Монстр, мутировавший в «желудка» — это исключение, он типа бешеный… Вообще, все монстры подчиняются Перекрёстку, но иногда они бунтуют… Злятся, обижаются, борются за власть. Перекрёсток не понимает их. Он не понимает никаких эмоций и чувств… Только помнит, что существуют любовь и семья… «ячейка общества». — Вообще бесчувственный? Значит, помогает другому, лишь когда видит для себя выгоду в этой помощи? Ты точно ему выгоден… — Единственная эмоция, которая у него осталась — жажда общения, если это можно назвать эмоцией… Со мной ему есть о чём поговорить и даже помолчать. Мы точно подружимся с этим грёбаным бестелесным хозя́ином… Я подружусь. — Но ты ведь сказал, что никаких эмоций… — Ну я ведь тоже становлюсь таким… Стану, после Праздника. Это по его́ милости, я знаю всё, что происходит за семь километров в окрестностях… и что будет происходить здесь завтра с людьми, растениями, животными… более-менее вероятностно. Черу, например, ещё не в курсе, что я почти Дух, зато я в подробностях ве́даю, что он сейчас затевает… Знаю, Перекрёсток простит мне тебя, да и ещё многое простит… ради моего общества. Нам есть о чём перетереть на досуге. Болтовни хватит на вечность. Так что мне, считай повезло, девочка. — Ради пустых разговоров с этим… дединсайдом, ты отказался от человеческого облика, от своих друзей… — А иначе мы погибли бы… оба. Я сдох бы от яда омельтиды, ты — от зубов триггера, который теперь тоже оказался у меня в подчинении. …Лу́на, пойми, я и сам… более чем столетний дед. Прожил огромную, полную всякого, жизнь ино́го. Даже переполненную всем… И Тьмою, и Светом. Чего только не было! …Больше пятисотника, для боевого мага, — непозволительная роскошь. Правда, нам с Аишей пришлось впадать в спячку на сто двадцать лет. Это были самые спокойные мои годы… Наверное, самые счастливые. … Луна Он говорил телепатически, быстро и отрывисто, словно опаздывал на поезд… Словно иронизировал над собой. Рассказал, что раненого триггера отпустил. Что этот триггер нам поможет в нужный момент. Изложил мне свой план насчёт Черу… Он буквально заставил себя выслушать! И… вселенское чувство нечеловеческого спокойствия словно передалось от него — ко мне. Словно он заразил меня уверенностью?.. Наверняка, теперь он обладал нечеловеческим даром убеждения. Мы обнялись, на всякий случай. На случай неудачи… Точнее, я обняла его медвежью шею, уткнувшись лицом в жёсткий желтоватый мех, тотчас промокший от моих слёз. Святая Ровена, ты свидетель, расстаться та́к было невыносимо, но неотвратимо… Он буквально приказал мне одеться в мой высохший «сарафан» из шкуры… с ухмылкой сожалея о том, что «о трусах здесь слыхом не слыхали»… …подержал свою тяжёлую голову на моём правом плече, «на удачу» и, подтолкнув меня мокрым носом к выходу из пещеры, сказал вслед «до встречи на празднике твоего возвращения домой»… Дальше всё было как о́н предвещал: несущая бред о подчинении мужьям и родовой иерархии Типу, схватила меня когтями… в шёлковых перчатках (?) и понесла в «львиное поселение». Я не слушала её традиционный выброс-вброс потока сознания, пытаясь совладать с душившими меня слезами… Илья, боевой маг и бывший оборотень. Мой друг… остаётся здесь наве́чно… «или пока не укокошат»… Духом Плодородия, на потеху «разнесчасному» Духу-Перекрёстку, которому нечем заполнить свою «эмоциональную чёрную дыру» без эмоций… кроме разговоров и слов. Слов?.. Какие тебе́ нужны слова, Перекрёсток?! Какими словами, в сочетании с действиями, возможно переубедить тебя… что-то изменить в Твоём Мудром Раскладе, где все со всеми договариваются только ради своей выгоды, где каждый пытается управлять и властвовать над своим куском воды или суши, подобно тебе и твоему разумению… «Удиви Меня, Унная» — чётко и ясно слышится спокойный, почти ласковый голос в моих поплывших мозгах… «Удиви Меня» Чего?! После того, как Ты позволил Черу похитить меня и превратить в свою жену-рабыню?! После того, как Ты позволил омельтиде пропитать ядом своего прекрасного хвоста наконечники дикарских стрел… «Я не желаю тебе зла. Не желаю зла Шату. У вас есть шанс стать счастливой парой…» Так вот оно счастье, в понимании Перекрёстка! Мужчина — Дух в облике зверя. Женщина — его Омельтида. Замечтательно… Но, очевидно, Оно́ обнадёжило меня и унеслось своим сознанием дальше. От горьких раздумий в полёте, меня оторвал удар собственного тела о… сидение из шкур, на которое летяга меня почти швырнула, очевидно обидевшись, что я не слушала её поучений. Мне было всё равно. Двигалась и отвечала на вопросы, словно неживая, словно заведённая кукла, умеющая говорить. Черу вёл себя мудро. Не обижал меня. Не сердился. Просто объявил, при всём племени, что я назначена Устроительницей Праздника и… бросил на произвол всё тех же Ассаи и Эсы… Жёны Черу, увидав что разговаривать со мной в таком состоянии бесполезно, одели на меня что-то типа фартука и отправили в большой шатёр-кухню. Неприметная девочка-кухарка накормила меня всё теми же почками эриний, объяснив, что мне понадобятся силы чтобы «давить априкот» и «варить радопляс». От Ильи я уже знала, что это такое и для чего… Ска́жете, я ушла в глухую депрессию, не веря, что план Медведя сработает? Все вокруг решили, что я просто в шоке от непомерного счастья стать первой женой вождя, в результате его прощения за моё непотребное поведение. И шок этот скоро пройдет… Решили неправильно. Я ушла в раздумья, чем бы таким удивить Перекрёсток… Дави́ла босыми ногами ароматный априкот в специальном глиняном тазу, вспоминая при этом большого серебристого оленя, жарко дышащего мне в темя и зовущего сесть к себе на спину… «Любимая, умоляю»?.. Вспоминая Медведя, бесстрашно бросившегося на Духа Стужи, в момент, когда гасло моё сознание. Вспоминая… почему-то, Малфоя, крадущегося ко мне через поляну Запретного леса, когда я валялась там под исцеляющей магией Флоренса, отведя от себя Аваду, кинутую Долоховым. Да-да, отведя Аваду подаренным Камнем Кентавров. Аваду Кедавру — Камнем Кентавров. Складно получается… В таз кто-то положил небольшой кусочек ароматной фиолетовой смолы… — Унна́я, остановись, ты перестарась. Пора варить радопляс. — Прости, Эса, я просто задумалась. Она, похоже хотела поправить меня, чтоб я верно назвала её имя. Но просто махнула рукою, бросая мне под ноги шёлковую тряпку для вытирания ног и призывая меня за собою — «пойдём». Двое статных воинов подняли таз, в котором я только что замесила ногами пюре, на свои плечи и понесли во двор, чтоб поставить на треногу над огнём… Эса повела меня к небольшому прудику, чтоб я помыла босые ноги… Потом мне дали деревянную ложку. Я залезла на деревянную подставку и стала помешивать арома-варево в этом керамическом тазу над костяной треногой, в которое один из воинов добавил кувшин воды. Всё делалось молча, по «нашей» традиции… Никто не видел и не слышал, как я три раза повторила, склонясь над самым тазом, заклинательный стих быстрого сна Аиши, которому меня обучил Шату. «Все мы путники во времени. Время сна настало в любом измерении. В празднике ли, в буднях. В любом краю без солнечного света… Крепким сном беспробудным усни до рассвета» Илья был уверен, что это сработает. Мне тоже не оставалось ничего другого, как верить… Когда вновь подошла Эса, уже переодетая в прелестное белое шёлковое (?) платье, моя рука уже начинала болеть от бесконечного помешивании. Также ныла и моя спина… — Достаточно! — весело произнесла она. — Наш радопляс готов! Начнём готовить пир, чтоб среди всех родов прославить на весь мир Род Львиный! — и залила огонь, ещё теплившийся под ёмкостью, водою из другого таза, гораздо меньшего… То, что началось после этого её детского стишка и затухания костра, иначе как всеобщим сумасшествием назвать не берусь. Женщины, дети и, даже некоторые воины, будто бы сидели в до того в засаде в кустах и только ждали этого сигнала! После пронзительной тишины, поляна ожила беготнёй, криками, громыханием каких-то керамических горшков, другой посуды и утвари… Всё те же двое воинов принесли огромную крышку и накрыли «тазик». Варево должно было настаиваться на солнышке до заката… Заполыхали вокруг другие костры. Ко мне, устало присевшей на свою скамью подсудимых… ой, то есть на деревянную подставку…подошёл Черу. Сейчас он был почти абсолютно наг, не считая каких-то куцых деревянных бус на поясе, свисающих вниз, но почти ничего не прикрывающих… Загоревший бронзовый торс с перекатывающимися, но не перекачанными мышцами, словно лоснился на солнце. Карие глаза смотрели спокойно и уверенно. — Твоё пожелание насчёт места Празднования Свадьбы, будущая жена?! — перекрикивая жуткий галдёж и шум, спросил он вслух. Я ответила так же громко. Ответила сразу, не давая ни себе, ни ему времени на раздумья: — Синее озеро, дорогой! — Навряд ли русалки споют для нас! — Хочу увидеть вблизи Синее Русалочье озеро! Хочу быть там! — Хорошо! Будешь! Готовься к дороге! Илья оказался прав. Черу не отказал мне в исполнении желания. — Люди мои! — заорал он так громко, что хотелось заткнуть уши. — Через два времени мы все отправимся к Синему озеру! Праздновать будем там! Шум ещё усилился, но противоречить Вождю ни кто не стал… естественно. … Через два часа утомительных сборов, за которые мои коллеги-жёны успели несколько раз перессориться, показав полнейшее безразличие к тому, во что одеться и какую солонину либо овощи взять с собой, я, сидела в довольно уютной крытой повозке. В повозку было впряжено животное, прозванное нами кенгоконём. Такие же повозки были у Ассаи и Эсы; у других женщин они были совместными. Троих в повозке — везли по двое «кенгоконей». Черу, как большинство воинов, ехал верхом. То есть, висел в плетёной сетке позади шеи животного… Дети, старики и большая часть воинов, остались «дома». Когда проезжали по бескрайним тёплым степям, меня укачало, клонило в сон. Двигались медленно, повозку трясло туда-сюда по кочкам… Во сне меня навестил кентавр Флоренц, уверявший, что прискачет за мной и повторяющий «жди друзей». Я проснулась от невообразимого шума и выглянула из своей «кибитки», чтоб увидеть вокруг, в закатном зареве, высокие заросли цветущих белых кустов, от которых разносился ветерком запах сладковатых апельсинов! Красота!.. Если бы не шум людей племени, подготавливающих угощения и укладывающих к кострам шкуры… Невдалеке блестела ярко-синяя полоска воды — портал в Чёрное озеро моего Хогвартса… Аттая, похоже караулившая рядом с повозкой, когда я проснусь, сразу же схватила за руку. Со словами «быстрее теперь», повлекла меня к шатру под «псевдомандариновым» кустом, чтоб расчёсывать и наряжать. Я не сопротивлялась, понимая, что никто за меня не выполнит того́… в чём инструктировал Илья-Медведь, жертвовавший свободой и человеческим обликом ради моего спасения… Свадебной одеждой оказалась… искусно выделанная золотистая шкура неведомого мне зверя, с двумя прорезями для рук, вся расшитая орнаментом из ракушек, костяных бус и ещё чего-то, о название чего я не решилась спросить… На голое тело. И никак иначе. Ещё и на голову мне прикрепили то ли веник, то ли гнездо из сухих трав и ягод, как пояснила Эса, «символ плодородия»… Короче, меня вывели к большому костру и посадили в кресло из шкур. Утешало одно — люди нашего племени уже вовсю пили настоявшийся радопляс, черпая его глиняными кружками из привезённого на отдельной повозке «тазика»… Сна, однако у них пока не было ни в одном глазу… Я вспомнила, что заклинание сонного стиха начинает действовать в тёмное время суток. А пока на небе вовсю догорал закат. Ничего, ведь уже скоро все, кто болтает и пьёт у костров будут спать? А рядом со мной, во втором кресле, красовался Шату, абсолютно голый, если не считать какого-то ожерелья из блестящих камушков на его сильной шее. Я знала, что в середине церемонии мне придётся снять с себя этот золотистый саркофаг из шкуры. Красоваться, с гнездом травы на голове и Камнем Кентавров на шее… но верила, что этот самый камень и убережёт меня от «середины церемонии»… и так далее. — Сейчас начнётся Танец. — с почти безумной ухмылкой сказал Черу. — По традиции, будущая жена впускает будущего мужа в свою одежду, перед тем, как принять его в себя… Мне реально поплохело. Медведь меня об этом не предупреждал! Может быть, не предупреждал специально? Но… закат догорает и вот-вот все здесь присутствующие, имеющие человечий облик, поваляться на травку спать до утра. Кто останется? Черу, конечно же… Дряхлый Таришу, беседующий с отцом Черу у ближайшего костра. Ага и сам отец-лев. Как-то про него я не подумала… — Идём танцевать, Унная, что сидишь? — Очень хочу есть. Эти пряные ароматы разбудили мой аппетит. Хотя бы кусочек триггеровой печени, или хруму́ какую-нибудь… — Нет-нет! — заявляет он мне, с алчно- похотливым блеском в глазах, — сначала традиционный танец! После трапеза и всё остальное! Люди племени ждут нашего выхода, чтоб начать радоваться! — он хватает меня за обе руки, рывком поднимая с кресла… Якобы галантно, тащит на поляну, среди костров, у которых застыли «люди племени» в немом восторге. «ШАТУ, где ты?!! … »Шату» — Что за фигня такая? У тебя летяги торгуются с Духом Ветра за тепло, платят ему разрушенными живоплотами?! Люди строят заграждения от Ветра, а тот, когда летяги разрушают определённое количество таких заграждений, начинает дуть с юга?! Бред какой-то! — Я тоже такого мнения, Шату, но они ведь как дети малые: дикарям не нравится, что ветер задувает их костры — они плетут живоплоты из ветвей, высотой по три метра, а бывает и выше. Ветер бесится, что люди никак не додумаются до электричества, потому что сам Ветер — иной, дальний родственник Эдиссона… — О Боже! А если я — родственник Эвклида, то… — Можешь проводить диспуты на тему «пересекаются ли параллельные прямые»… Но что-то подобное уже было. Никого не впечатляет. Ты ведь понял, что этим недолюдям всё параллельно. Пожрать, воспроизвести как можно больше потомства, посадить и вырастить растения, чтоб было что пожрать… Колесо Сансары без Сансары… В последние времена стали приходить и люди искусства. У нас появились ремёсла. Тот же Блэйз из Амбера обучил женщин племени Таришу ткачеству. Ума не приложу, откуда он знал ткацкий станок… Вроде его сестра умеет ткать… Хотя принцесса. Наверное тоже со скуки обучилась… — Принц Блэйз?! Которого «вторая» — ведьма Арина?! — Арина — Арина. Не ори… — Что ты знаешь о них? — Ну, скукотища тотальная. Они оба ничего нового не придумали. Его вытащила сестра, её — друг-иной, которого ты знаешь. Великий иной. Почти четыре минуты ранговых на неё истратил. Тебя не вытащит. На тебя последние его три минивремени уже «стёрты». И Арина эта тоже сюда для тебя возвращалась. Но тем, кто здесь уже бывал, недозволено по второму посещению с кем-то уходить. Так что… — Да я понял. Хотел про Арину хотя бы послушать, а ты́ всё правила да уставы. — Обучаю, беседуя. — Да хрен с тобой, чему тут обучать-то? Хитростью «откусывать из под носа» Ноттума новые куски степи под себя? Летяг шугать? Усмирять Ветер?! Чему можно научиться в мире, где физические дети Духов и Омельтид — оборотни без права быть просто людьми? Меня-то ты не обманешь! Дети беспринципного негодяя Черу — оборотни-львы. Чем они виноваты, что не могут жить чело́веческой жизнью, что в полнолуние идут «забивать первого своего триггера», вместо играть всей ватагой в футбол, например?! Ты знаешь, что такое футбол, Кристи? — Что за фамильярность, Шату? Я знаю, что такое футбол. А если ты знаешь, как меня звали в моей реальности, это не даёт тебе права… — Даёт! Именно в этом Твоём лжепорядочном мире — даёт! Скажи мне, в чем виноват тот же триггер? Это ведь законопослушное, как ты́ сам выражаешься, животное! Просто что ему остаётся делать, если в порядке вещей убивать его ради шкуры и крови, как не нападать?! Чем виноваты звери-аборигены этого мира, что их гнобят… эти недолюди и Духи?! Чем виноваты недолюди, эти племена-аборигены, что к ним сваливаются из порталов эдакие нехристи — маги и иные… сначала безправные, как и они, а после… превращающиеся в воинствующих Духов и Омельтид?! Что за дурдом у те́бя тут творится?! — О, Шату, ты полон энтузиазмом. И это то, чего так не хватает мне. Я уверен, ты наведёшь здесь порядок. — Ну конечно, Кристи, я и порядок наведу, и Авгиевы конюшни вычищу, с братками-летягами договорюсь, у Таришу из-под прилавка неучтённые сатины-шелка́ изыму. В тво́ю пользу, естественно. — Шутишь? — Никак нет. Как же мне, подчинённому, над начальством иронизировать? Я ведь привык приказы выполнять, ты же в курсе? В курсе, что значит «боевой маг-перевёртыш»?.. Только в толк не возьму, зачем чужие письма уничтожать, а хозяин? — Порядок такой. — Дрянь у тебя, а не порядок…