Часть 3

— Мне нужно, чтобы вы сбежали.

— И каким же образом? А главное: зачем?

— Неужели не хотите узнать, кто лишил вас семьи?

— А что тут узнавать? Баграев.

— Баграев? Разве он не поменял внешность?

— Нет, не поменял.

— Ну так помогите вывести его на чистую воду. Иначе всё это никогда не закончится.

— Хорошо… Так как я должен сбежать?

— Вам организуют выезд на похороны семьи. Я достаточно хорошо знаю Круглова, чтобы с уверенностью сказать: он будет жаждать вашего побега и не станет препятствовать.

— Как мне с вами связаться?

— Недалеко от кладбища будет спрятан телефон с одним сохранённым номером. Позвоните, и вам сообщат место встречи.

— И как о нём узнает Баграев?

— А этого уже вам знать не обязательно. Но можете быть уверены, что он обязательно покажет себя.

***

      Его не обманули: в указанном месте, прикреплённый к скамейке, висел телефон. Что ж, оставалось лишь сделать звонок. Гудки показались часами, а потом механический, явно изменённый компьютерной программой, голос назвал лишь адрес. Адрес парка культуры в Люберцах и всё: ни инструкций поведения, ни даже примерного плана действий. — Ну да, конечно, — фыркнул Преславец, направляясь по указанному адресу, — и чего я вообще ожидал?       Шестым чувством он понимал, что за ним ведётся как минимум двойная слежка: Круглов и Баграев не могли не следовать за ним по пятам. Мужчина не понимал, чего добиваются организаторы его побега, ведь Баграев не настолько глуп, чтобы… У входа в парк Преславец замер: всё-таки генерал был глуп. Он сидел в точно такой же одежде и ел мороженое, явно ожидая кого-то. — Вот чёрт, — знакомая слегка прихрамывающая фигура показалась в одной из аллей; нужно было что-то делать.

***

— Ну что, разбегались?       Выронив мороженое, мужчина замер. Нет, не мог он так крупно облажаться! Не мог! Однако женщина перед ним, словно насмехаясь, одним своим существованием говорила: мог. Но он же всё продумал… Даже подменил барьер в квартире этого майора… Мысль об убийстве пришла в голову слишком быстро. Как в замедленной съёмке Баграев достал из внутреннего кармана пистолет и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел. Выстрел, который в очередной раз не достиг цели.       Одновременно с пулей, выпущенной из пистолета, стоявшую перед ним женщину оттолкнула полная его копия, а его самого кто-то с немыслимой яростью повалил на землю. — Коля?.. — Дома поговорим. — Давайте потом? — скрывая радость, вклинился в даже не успевшие начаться разборки Данилов. Быстро забрав у Баграева пистолет, он пристегнул его наручниками к скамье и бросился к Преславцу, уже едва дышавшему. — Спасибо. Почему сразу нам не сказал?.. — Хотел сам… — Идиот! — Сам хотел за семью… Капитан… — тяжело выдохнул мужчина. — У нас с тобой были сложны отношения… — Так сложилось, — Данилов зажимал рану на его теле и поддерживал разговор, не давая ему отключиться. — Чтоб ты знал… Лучше опера я не…       Речь Преславца оборвалась, а Степа, стиснув зубы, опустил его тело на землю. На Баграева никто не обращал внимания: всё равно тот никуда не денется. — Галина Николаевна… — наконец капитан осмелился взглянуть на начальство. — Это… Это же правда вы? — А ты думал, что меня так легко убить? — Но почему… Почему ты ничего не сказала? Снова! — Приказ Султанова. Когда барьер в твоей квартире пробила пуля, и меня привезли на Лубянку, он понял, что весь наш план провалился: нас раскрыли. Тебе показали моего двойника, как и на похоронах все видели её, — кажется у неё из-за падения разошлись швы, и лицо полковника на долю секунды исказилось гримасой боли, но она быстро пришла в норму: всё-таки на неё в этот момент смотрел подчинённый. — Единственное, что разрешил сделать Султанов, — приехать на кладбище, чтобы… Не важно. — Степан, уведи Баграева в машину и вызови труповозку, — Круглов тонко намекнул ему, что неплохо бы оставить их с Рогозиной вдвоём хотя бы на пару минут. — Понял, — но на секунду всё же задержался. — Я рад, что вы живы, — улыбнулся капитан начальнице и только после этого скрылся из виду вместе с задержанным. — Я думал, что это всё… Конец… — майор крепко прижал Галину к себе и поцеловал в макушку. — Теперь хоть как ты изворачивайся, но я тебя не отпущу. — Я-то согласна, но придётся, — улыбаясь, выдохнула она. — Коля, у меня швы разошлись, — пояснила Рогозина на недоумевющий взгляд заместителя. — Вот запру тебя дома!.. — возмущался он, подхватывая Галю на руки. — Цыц, молчи вообще. Я всё ещё зол, что мне ничего не сказали.

***

      Возвращение было… Громким. Громким во всех смыслах этого слова. Сотрудники ФЭС, увидев Круглов с живой начальницей на руках радовались так, что их было слышно «аж на Лубянке». Ну, по крайней мере, так выразился приехавший через двадцать минут после них Султанов. Скрыть то, что каким-то образом похороненная по всем правилам Рогозина «восстала» из мёртвых, от вездесущих журналистов не получилось. Новостные статьи, выпуски, даже передачи — всё это преследовал руководителя ФЭС неделю (надо признать, что она очень удачно срывалась от этого преследования), пока всё тот же Султанов не дал, как казалось, финального интервью по «Делу о Бюро». — Вы уверены? — тихо спросил Данилов, стоя вместе с начаницей в парке неподалёку от здания службы. — Вроде же только всё успокоилось. — Так надо. Если затянем, все они точно успеют разбежаться. А раз с тебя эта история когда-то началась, тебе её и заканчивать. — Пугает ваш тон немного, Галина Николаевна. Опять будто прощаетесь. — Не бери в голову, — полковник похлопала Степана по плечу, показывая таким образом, что ему пора идти.       Степа не стал задавать вопросов, ведь стоило ему развернуться в сторону здания ФЭС, на горизонте показался Николай Петрович. Подполковник, проходя мимо него, слегка сбавил шаг и сказал что-то, что Рогозина при всём своём желании не смогла бы понять. Женщина увидела лишь то, как они кинули друг другу и улыбнулись, после чего капитан всё же ушёл. — Чего это ты такой загадочный? — Думаю как же мне извернуться так, чтобы ты от меня теперь точно никуда не делась, — слегка грустно улыбнулся он. — Знаешь, после всего того, что было… Неужели тебе ещё какое-то подтверждение нужно? — То, что ты осталась у меня? Да, этого мне мало. Поэтому… — обычно решительный мужчина замялся и полез в карман, выискивая там что-то. — Ты мне предложение что ли делать собираешься? — Галя, нервничая, сжала его локоть. — Даже если и так, — Круглов наконец вытащил из кармана небольшую бархатую коробочку. — Думал, что смогу придумать что-то поромантичнее… — Коля, а… — полковник осеклась, решив не завершать свою мысль. Она уже столько раз отказывала ему несмотря на то, что безумно любит, а всё потому, что каждый раз боялась реакции и своего начальства, и своих подчинённых. Но сейчас… Сейчас появилось осознание, что ей, на самом деле, наплевать на это: все ведь всё равно в курсе. Она просто боится. Сама даже не может понять, чего именно, но боится. — Я знаю, что ты боишься, — озвучил её мысли Николай. — И в какой-то мере я тебя понимаю: я никогда не был… мужем. Но я хочу этого. И хочу попробовать только с тобой. Но, если ты откажешь, то я не против оставить всё так, как оно есть сейчас, и… — Да, — она произнесла это так быстро, будто в следующую секунду могла передумать. — Я согласна. — Только чур фамилия у тебя будет моя! — улыбнулся Круглов и, прежде чем Галина начала возмущаться, поцеловал её, щекоча усами…