Лис в коридоре

Утро следующего дня было тяжёлым. Мало того, что на лице осталась припухлость после недавней драки у «Джо». Так ещё и вчерашний удар по лицу тяжёлой и шершавой ладонью отца. Щека ныла не физической болью, но моральной.       Майкл  поднялся  после  резкого  окрика  из  кухни: — Завтрак готов!       Подойдя к зеркалу, он задержал на себе взгляд. Ссадины, помятое и не выспавшееся лицо. Если раньше синяки и мешки под глазами обходили подростка стороной, то сейчас – это, будто, минное поле из тёмных вмятин усталости.       Майкл накинул на себя свою любимую серую майку с потёртыми и разодранными краями, затем поднёс низ футболки к носу и вдохнул.       — М-да… надо бы состирнуть. – Лениво, себе под нос, пробубнил Майкл.       Из кухни снова донёсся голос отца.       — Да иду я! Иду! Чёрт тебя дери, папаша… — последнюю фразу подросток не осмелился произнести достаточно громко.              …              Майкл спустился на кухню, когда запах подгоревшего тоста уже въелся в воздух. Окно было приоткрыто — утренний холод вползал внутрь тонкой, цепкой полосой, смешиваясь с запахом дешёвого кофе и жареных яиц.       Отец сидел за столом. Спина прямая, рубашка застёгнута аккуратно, будто и не было ночи, будто ничего не произошло. Он листал газету, медленно, с той самой размеренностью, которая всегда действовала Майклу на нервы. Каждое движение — выверенное. Каждое шуршание бумаги — слишком громкое.       Норман уже был здесь. Сидел на своём месте, поджав ноги под стул, и ковырял вилкой омлет, не поднимая глаз. Рядом, на коленях, — Фредбер. Конечно.       Майкл остановился в дверях на секунду дольше, чем нужно.       Никто не посмотрел на него.       Он прошёл к столу, отодвинул стул — тот скрипнул, неприятно, резко. Отец не поднял головы.       — Сядь нормально, — сказал он, не глядя.       Майкл усмехнулся краем рта, но всё же сел, откинувшись на спинку. Локтем задел стакан с водой — вода дрогнула, но не пролилась.       — Доброе утро, — пробормотал он, нарочито лениво.       Отец перевернул страницу газеты.       Майкл потянулся к тарелке. Пальцы слегка дрожали — не от слабости, от раздражения. Или от того, что тело всё ещё помнило вчерашний удар.       Он взял вилку. Металл тихо звякнул о край тарелки.       — Щека, — внезапно сказал отец.       Майкл замер.       — Что? — он приподнял бровь.       Уильям наконец оторвался от газеты и посмотрел на него. Прямо. В упор. Взгляд был спокойный — и от этого становился только тяжелее.       — Щека опухла. В школе заметят.       Майкл фыркнул.       — Переживаешь за мой внешний вид? Трогательно.       Отец медленно сложил газету и отложил её в сторону.       — Я переживаю за последствия. Ты слишком часто их создаёшь.              Майкл почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он ткнул вилкой в омлет, разрезая его с ненужной силой.       — Ну извини, — процедил он. — В следующий раз попрошу, чтобы меня били аккуратнее.       Норман вздрогнул. Его вилка замерла в воздухе. Он бросил быстрый взгляд то на отца, то на Майкла — и тут же снова уткнулся в тарелку.       — Хватит, — коротко сказал Уильям. — За столом — без этого.       — Без чего? — Майкл усмехнулся. — Без правды?       — Без дерзости.       Майкл поднял взгляд.       — А она у тебя по расписанию запрещена?       Отец медленно выдохнул, будто считал до десяти.       — Сегодня после школы ты сразу домой, — произнёс он. — Никаких заездов к Джо. Никаких «задержался». Ты понял?       — А если нет?       Взгляд Уильяма стал жёстче.       — Тогда разговор будет другим.       Майкл отвёл глаза. Сжал зубы. Он знал этот тон. Знал, что за ним стоит.       — Отлично, — буркнул он. — Просто замечательно.       Он поднялся из-за стола резко, так что стул снова скрипнул.       — Майкл, — окликнул отец.       Тот остановился, но не обернулся.       — Ты не доел.       — Аппетит пропал, — бросил он через плечо.       Он вышел из кухни. В коридоре Майкл на секунду прислонился лбом к стене. Холод штукатурки отрезвлял.       — Чёрт… — прошептал он.       А на кухне Уильям снова развернул газету, словно ничего не произошло.                            

***

                    Майкл и без того знал, что его отцу лучше не перечить лишний раз. Но каждый раз наступал на те же грабли. Пусть старший Афтон и был «порядочным семьянином» для соседей, для сотрудников в его пиццерии, но Майкл знал, что его отец не такой белый и пушистый.       Уильям всегда предвзято относился к старшему сыну. Хотя… может, и не всегда. Возможно, это произошло после ухода их матери. Возможно… Слишком много этих «возможно»!       Вечер. Майкл плюхнулся на стул в своей комнате, бросив взгляд на стол. Там, из папье-маше, лежала – вручную сделанная – маска лиса Фокси. Этот аниматроник был его любимым. Такой же дерзкий, такой же опасный. А ещё, Фокси был пиратом. А пираты – народ свободный. А Майклу так не хватало этой самой свободы…       Майкл потянул маску к себе, подцепив её за край пальцами. Папье-маше было шершавым, ещё не до конца высохшим, местами холодным. Он провёл большим пальцем по щеке Фокси — там, где позже должна была лечь краска, — и криво усмехнулся.       — Ну здравствуй, красавчик… — пробормотал он.       Маска смотрела на него пустыми глазницами. Хищно и насмешливо.       Он придвинул к себе баночку с алой краской, кисть с растрёпанным ворсом и наклонился над столом. Работа требовала сосредоточенности — редкая роскошь в этом доме. Когда он делал что-то руками, мысли переставали метаться. Они выстраивались в ряд, как солдаты, и замолкали.       Кисть скользнула по поверхности, оставляя рваный, неидеальный мазок. Красный лёг неровно — так, как Майклу нравилось. Не глянец, не аккуратность. Рваная, агрессивная фактура. Он специально не сглаживал углы, наоборот — подчёркивал их. Подчёркивал оскал, вытягивал линии, делал зубы чуть длиннее, чем нужно.       Майкл хмыкнул и добавил тёмную тень под глазницами, делая взгляд глубже. Он представил, как это будет выглядеть в полумраке коридора — при свете одной лампы.       Когда краска подсохла достаточно, чтобы не липнуть к пальцам, Майкл отложил кисть и взял маску обеими руками. Повертел, наклонил голову, будто примерял чужую улыбку на себя.       — Идеально, — тихо сказал он.       Он встал, накинул маску на лицо и вдохнул. Запах клея, бумаги и краски ударил в нос — резкий, дурманящий. Мир сузился до двух глазниц. Всё вокруг стало чуть темнее.       Майкл вышел в коридор. Пол скрипнул под ногой — предательски громко. Он замер и прислушался. Из гостиной доносился тихий звук телевизора и… шорох. Ну конечно.       Он медленно сделал шаг вперёд. Потом ещё один.       Норман сидел на полу, спиной к коридору, снова рисовал. Фредбер лежал рядом, уткнувшись мордой в ковёр. Норман что-то бормотал себе под нос — как будто разговаривал с рисунком.       Майкл остановился прямо за его спиной. Наклонившись, он издал короткий, резкий звук — что-то среднее между хриплым смешком и рыком.       Норман обернулся. Крик был мгновенным.       Он вскочил, отшатнулся, споткнулся о собственные ноги и рухнул на задницу, прижимая Фредбера к груди так, будто тот мог его спасти. Глаза — огромные, круглые, полные ужаса. Губы дрожали.       — А-А-А! — сорвалось у него. — МАЙКЛ!!!       Майкл застыл.       Секунду он просто смотрел сквозь узкие глазницы. Смотрел на этот чистый, неподдельный страх — и внутри что-то дёрнулось. Не жалость, нет. Контроль.       Он медленно выпрямился, наклонил голову вбок — так, как делал бы Фокси. Хищно и насмешливо. И только потом снял маску.       — Расслабься, — бросил он. — Это я.       Норман не сразу понял. Несколько секунд он просто смотрел на него, часто дыша, потом всхлипнул.       — Ты… ты дурак… — выдавил он, голос срывался. — Я думал… я думал…       — Что, — Майкл ухмыльнулся, — что за тобой пришли?       Норман замотал головой, вжимаясь в ковёр.       Майкл посмотрел на маску у себя в руках. Потом снова на брата. На то, как тот дрожит и как крепко сжимает своего Фредбера. И вдруг понял. Осознание было приятным.       Здесь, в этом доме, где его всегда прижимали к стене, где ему затыкали рот, где он был либо «должен», либо «виноват», — у него появилось что-то своё. Что-то, где правила устанавливал он.       — Хм… — протянул Майкл задумчиво.       Он снова поднял маску, покрутил её в руках.       — Знаешь, Норман, — сказал он лениво, — тебе бы стоило быть внимательнее. Теперь в этом доме опасно терять бдительность.       Норман сглотнул, ничего не ответив. Майкл развернулся и пошёл обратно в свою комнату, насвистывая что-то себе под нос. Уже у двери он остановился, бросил взгляд на маску — и улыбнулся.       Похоже, его скучные дни только что стали… немного интереснее.