Глава 5

POV Эмили

Это невыносимое ощущение, будто кто-то вывернул меня наизнанку. Сознание пробивалось сквозь слои дурноты, и первое, что я ощутила, — это невозможно тяжелая, чугунная голова. В черепе гудело, словно там поселился рой разъяренных шершней, а вкус во рту был столь отвратительным, что казалось, будто я всю ночь с упоением жевала пепел от сгоревших надежд и пару старых кроссовок для полноты букета. Даже солнечный свет, эта жизнерадостная субстанция, которая настырно пробивалась сквозь щели в шторах, воспринимался мной не иначе как личное оскорбление, издевательское напоминание о том, что где-то там люди радуются, а я — нет. — Чёрт, — выдохнула я в подушку, зарываясь в нее лицом и натягивая одеяло на макушку. Прятаться было делом бесперспективным, но инстинктивным. Однако реальность уже точила когти. Первой в атаку пошла техника. Телефон зазвонил — бухгалтер. Потом поставщик. Потом Лиззи с вопросом, не хочу ли я перенести сегодняшнюю инвентаризацию. — Нет, Лиз, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя сама с трудом ворочала языком. — Будет по расписанию. — С этими словами я совершила настоящий подвиг — отодрала себя от кровати, с которой, казалось, мы срослись на молекулярном уровне. Работа. Это слово звенело в моей опустошенной голове, как спасательный колокол. Единственный якорь, который мог удержать мой дрейфующий в сторону полного безумия кораблик. Я встала, выпила две таблетки от головной боли и заварила кофе покрепче. В зеркале возникло бледное, опухшее лицо с потухшим взглядом и спутанными волосами. — Красота неописуемая, — усмехнулась я собственному отражению.

***

Офис встретил меня не лучше, чем зеркало — лишь бумажным хаосом, который идеально гармонировал с хаосом в моей голове. Бумаги, счета, претензии от поставщиков. Я зарылась в работу, как в спасательный круг. К вечеру, выжатая как лимон, я заехала в «Якорь». Бар был почти пуст — лишь парочка завсегдатаев тихо спорила у дальнего конца стойки. Этой пустоты мне и хотелось, но оставаться я не планировала. Говорить не хотелось ни с кем. Особенно с Джорданом, чьи взгляды становились с каждым днем всё более понимающими и оттого невыносимыми. — Мисс Джонсон, вам письмо, — Окликнула меня София, когда я уже направлялась к выходу. Она протягивала конверт. Я взяла его. Без марки. Без обратного адреса. Только мое имя, выведенное черными чернилами от руки. — Спасибо, Софи, — Мой голос прозвучал отстраненно, словно принадлежал кому-то другому. Пальцы дрогнули, разрывая бумагу. Внутри была одна единственная строчка: «Я тебя уничтожу». Ни подписи, ни приветствия. Она и не требовалась. Я знала, от кого это. Эта манера — броская, театрально-угрожающая, рассчитанная на дешевый эффект — была его фирменным стилем. Я будто снова услышала его голос: шипящий, сквозь зубы, полный той приторной ядовитости, которую я научилась распознавать слишком поздно. С силой скомкала лист, и, даже не глядя, швырнула его в урну. — Всё в порядке? — Спросила София. — Да, — Соврала я. — Просто спам. — Но внутри всё сжалось в комок.

***

На следующий день меня разбудил звонок адвоката. — Эмили, доброе утро. Простите, что приходится начинать день с плохих новостей, но нам нужно быть готовыми, — В его тоне проступила сталь. — Доминик подал иск. О разделе имущества и вашего бизнеса. Тишина в трубке повисла густым туманом. Мой мозг отказывался переваривать информацию. — Какого… чёрта? — Наконец вырвалось у меня, и я едва не выронила телефон. — Мы не были женаты, Маркус! У нас не было ничего общего, кроме пары лет сомнительного счастья, закончившихся… ну, не то что бы хэппи эндом… — Он утверждает, что вкладывал деньги в развитие вашего дела, — Терпеливо пояснил адвокат. Я засмеялась. — Он не вложил ни цента. Ни одного. — Тогда нам придется это доказать, Эмили. — Я закрыла глаза. Ещё одна битва. Весь день я провела в стеклянных и хромированных недрах офиса Маркуса. Это был изнурительный танец с собственной памятью: подписывание бумаг, мучительное припоминание мельчайших деталей транзакций, бесконечные описания встреч с поставщиками, которые Доминик всегда считал «скучными». Адвокат задавал вопросы, точные, выверенные, безжалостные. — Вот этот чек на оборудование для бара. Где его подпись? — Её нет. Только моя. — А в договоре с дизайнером он упоминается как соучредитель? — Нет. Только я. К концу дня голова гудела, будто её методично долбили изнутри тупым молотком. Мысли путались, цифры плясали перед глазами. Я чувствовала себя так, будто прошла через стиральную машину на режиме «отжим». Заехала в «Якорь» на пару часов. Джордан как раз заканчивал смену. — Эй, мисс Джонсон, — Он подошел, пристально вглядываясь в мое лицо. — Вы простите за прямоту, но вид у вас такой, будто вас через мясорубку пропустили. Всё хорошо? — Да, Джордан, — Я попыталась изобразить улыбку, но, кажется, вышла без эмоциональная гримаса. — Просто день выдался... бесконечным. Он помялся мгновение, словно принимая решение, затем шагнул ближе и понизил голос. — Слушайте, я уже свободен. Может, посидим где-нибудь, выпьем по бокалу? Я понимаю, что не мое дело, но иногда, если проговорить вслух... В его глазах была неподдельная искренность. И именно эта искренность, это бесцеремонное вторжение стало последней каплей. — Нет, — Оборвала я резче, чем следовало. — Спасибо. Он нахмурился, но спорить не стал. Я ушла, даже не допив кофе. А потом наступило то, что можно было бы назвать «ночными бдениями», если бы это слово не звучало так романтично. На деле это была пытка. Кошмары стали моими постоянными, хоть и совершенно нежеланными спутниками. Стоило мне сомкнуть веки, как сознание, словно услужливый режиссер, запускало один и тот же фильм ужасов с Домиником в заглавной роли. Сюжеты менялись, но финал был неизменен: я оказывалась парализованной, неспособной пошевелить ни рукой, ни ногой, не в силах издать ни звука, а ко мне неумолимо приближалась невыразимая, леденящая кровь угроза. Хуже физической боли была только эта полная, абсолютная беспомощность, заживо погребенной в собственном теле. В очередную такую ночь я вырвалась из плена сна с резким, спазматическим всхлипом. Сердце колотилось где-то в районе горла, отчаянно и гулко, будто маленькое затравленное животное пыталось вырваться из клетки рёбер. В ушах стоял навязчивый звон. С трудом оторвав голову от подушки, я села на кровати, машинально обхватив колени дрожащими руками. Холодный пот заливал спину, лоб был мокрым, и пряди волос неприятно прилипли к вискам, будто паутина. Воздух в комнате казался спёртым и отравленным страхом. — Всё нормально, — прошептала я в темноту, и мой собственный голос прозвучал сипло и неубедительно. — Это просто сон. Но рациональные слова разбивались о непробиваемую стену паники. Страх не уходил. Нужно было действие. Любое. Я потянулась к прикроватной тумбочке, где лежала пачка сигарет — мой старый, нездоровый способ заземлиться. Однако руки дрожали с таким мелким трепетом, что простейшая операция превратилась в испытание. Зажигалка выскальзывала из пальцев, металлическое колесико скользило, не давая искры. С первой попытки — провал. Со второй — лишь бесполезная вспышка трения. С третьей попытки желтоватое, нервное пламя наконец вспыхнуло, осветив на мгновение мои побелевшие пальцы и смятую простыню. Я прикурила. Первая затяжка обожгла легкие привычным едким жаром, и этот почти болезненный спазм оказался неожиданно утешительным. Хотя бы это ощущение было реальным и подконтрольным. Оно помогло перевести дух, вытеснив из груди часть ледяного ужаса. Я встала, босыми ногами ступила на прохладный пол и распахнула окно. В комнату ворвался ночной воздух. Он был прохладным, но не свежим — в нём висел тяжёлый запах городской пыли, подогретого за день асфальта и выхлопов. Звуки тоже не сулили покоя: где-то далеко взревел мотор, набирая скорость на пустой трассе, а потом сверху, с чьего-то балкона, донесся пьяный смех, который так же внезапно оборвался, оставив после себя еще более гнетущую тишину. Я стояла у окна, докуривая первую сигарету, и почти сразу закурила вторую. Потом, почти не отдавая себе отчёта, — третью. Тело требовало никотинового угара, чтобы заглушить адреналиновую дрожь. Мысль о том, чтобы снова закрыть глаза и погрузиться в ту липкую тьму, вызывала настоящее физическое отвращение. Спать больше не хотелось. Было страшно. Я щёлкнула выключателем. Резкий свет заполнил комнату, заставив меня зажмуриться. Направляясь на кухню, я налила себе стакан холодной воды, надеясь, что он смоет ком в горле. Но даже глоток казался невозможным — горло сжалось внезапным, болезненным спазмом, будто его перехватила невидимая, безжалостная рука. Я едва не поперхнулась, поставив стакан с таким звоном, что вздрогнула сама. — Чёрт, — прошептала я уже в ярко освещённое, слишком откровенное пространство кухни. — Чёрт, чёрт, чёрт. Я уперлась ладонями в холодный край раковины, склонив голову, пытаясь глубоко вдохнуть. Потом подняла взгляд. В зеркале на меня смотрело отражение. Бледное, почти прозрачное лицо. Глаза, широко открытые, с огромными, фиолетовыми тёмными кругами под ними, которые выглядели как синяки. Волосы — всклокоченные. Это лицо казалось чужим, лицом незнакомки, которую загнали в угол и медленно лишают рассудка. Я долго смотрела на эту незнакомку, и внутри поднялась слабая, но упрямая волна ярости. — Хватит, — тихо, но чётко сказала я своему отражению. Голос всё ещё дрожал, но в нём проступила тонкая стальная нить. — Хватит. Я сказала это. Повторила несколько раз, будто заклинание. Но, стоя в тишине ярко освещённой кухни, я понимала: слова — это одно. А страх… Битва за эту ночь была проиграна. Оставалось только дождаться утра.

***

Вечером следующего дня после некоторых вылазок по работе я снова оказалась в Якоре. На этот раз осталась допоздна. Мешала коктейли, разговаривала с гостями, смеялась. Притворялась, что всё в порядке. Перед уходом Джордан осторожно спросил: — Мисс Джонсон, вы уверены, что вам не нужна помощь? — Я посмотрела на него. Он был молод, искренен. И так далёк от всего этого кошмара. — Спасибо, — Мягко сказала я. — Но я справлюсь, — Он кивнул, но в его глазах читалось сомнение. Я направилась к выходу. — Погодите! — Я обернулась. — Заходил ваш знакомый на днях. Просил передать, — Он протянул мне сложенную салфетку. Сердце ухнуло вниз. Я не хотела читать очередные угрозы. Я выхватила ее из рук парня и вылетела из бара в смешанных чувствах. В машине дрожащими руками я все же развернула салфетку: «Захочешь снова послать все к черту — звони — J.». Я выдохнула. Напряжение отпустило, и с губ сорвался тихий, удивленный смешок. Пальцы все еще дрожали, но я набрала цифры. Я медлила, боялась. Боялась, что этот звонок станет еще одной ошибкой в череде моих неудачных решений. Боялась, что он просто вежливо выслушает и положит трубку. Боялась, что мне снова будет больно. Но больше всего я боялась, что он не положит трубку. Жму на кнопку вызова. Один гудок. Два. — Алло? — Его голос. Грубоватый, с лёгкой хрипотцой. Я замерла. Я замерла, не в силах произнести ни звука. Зачем я звоню ему? Что я скажу? — Эмили? — Спросил он. Как он узнал? — Да, — выдохнула я едва слышно. — Я ждал твоего звонка, — сказал он. И в этот момент что-то внутри меня сломалось. — Мне нужно поговорить с тобой, — Выдавила я. — Я слушаю, — Просто ответил он. Я закрыла глаза, прислонившись затылком к подголовнику. — Не по телефону. — Пауза. — Где? — Спросил он без лишних вопросов. — На пляже. Там, где мы встретились. — Когда? — Сейчас. — Я услышала, как он улыбнулся. — Буду там. Я положила трубку. Сердце бешено колотилось. Разговор был рваным, но в нем не было никаких лишних вопросов. Этот мужчина будто знал и говорил то, что я хотела слышать, без всяких прелюдий. Впервые за эту неделю я почувствовала — что-то может измениться. И, возможно, к лучшему.

***

Песок мелко захрустел под колесами моего внедорожника, когда я зарулила на знакомую площадку у пляжа. Через лобовое стекло открывалась бескрайняя гладь океана, и ровные, тяжелые волны одна за другой накатывали на берег. В этом ритме было что-то успокаивающее. Я достала сигарету, но закурить не успела — пальцы вновь предательски задрожали. «Что ты творишь, Эмили?» — мысль билась в мозгу набатом. Но когда я увидела его фигуру у кромки воды — высокую, чуть сутулую, с развевающимися на ветру темными волосами — все доводы рассудка мгновенно испарились. Я все же чиркнула зажигалкой и сделала глубокую затяжку. Джонни обернулся, услышав мои шаги. Без солнцезащитных очков, без напускной голливудской ухмылки. Просто человек. — Ты пришла, — сказал он, и в его голосе не было ни капли удивления. — Я позвонила тебе. Разве не было очевидным то, что я приеду? — Нет. — Он достал пачку сигарет, закурил и предложил мне. Я подняла свою руку, в которой красовалася моя наполовину скуренная «самокрутка». Он понимающе кивнул и убрал сигареты в карман. — Но я догадывался. — Мы стояли молча, наблюдая, как оранжевый диск солнца касается горизонта. Первой не выдержала я: — Почему ты оставил свой номер? — Джонни вдохнул дым, выпустил его медленной струйкой. — Потому что ты не позвонила бы, если бы я попросил твой, — В его словах не было упрека — лишь констатация факта. — Я пять дней не спала, — неожиданно для себя выпалила я, по-дурацки улыбаясь. Джонни не стал уточнять причину, и я в глубине души была признательная ему за это. — А сегодня? — Сегодня я проснулась и поняла, что больше не хочу бояться. Океан шумел за спиной, словно вторя моим мыслям. Джонни повернулся ко мне, и в его темных глазах мелькнуло что-то неуловимо знакомое. Может быть, понимание. — Ты не спросил, зачем я позвала тебя сюда, — заметила я. — Ты скажешь, когда будешь готова, — В его голосе не было напора, лишь тихое, но твердое убеждение. Я плюхнулась рядом, не глядя на него. Вытащила из сумки небольшую бутылку рома — старую добрую привычку не меняю. Я снова затянулась, выпустила дым в сторону океана. — Опять ром? — он ухмыльнулся. — А ты опять предпочтешь виски. Мы оба — создания привычки, — Тишина. Только волны и крики чаек где-то вдали. — Так... — он наконец повернулся ко мне. — На меня подали в суд, — бесцеремонно перебила я его. Он не удивился. — Он? — мы понимали о ком говорим. — А кто же еще? — я фыркнула. — Утверждает, что вложил деньги в мой бизнес. Требует половину. — В твой бар? — Да, он мой, я не бармен, Джонни… — О, я знаю милая, — он слегка похлопал меня по плечу. — И? — И ничего. Он не вложил ни цента. Все документы — на меня. Все счета — мои. Но... — я сжала стакан так, что пальцы побелели. — Он знает, как меня вывести. — А ты? — Я? — я резко повернулась к нему. — Я не отступлю. Я скорее сожгу все свои бары, чем отдам ему хоть цент, — Он ухмыльнулся. — Смело — Это не смелость, Джонни. Это просто апатия. Мне уже всё равно, чем это кончится, лишь бы не по его правилам. — Я нервно стряхнула пепел. — Все бары? — Вот сейчас, кажется, он слегка удивился. — Три, — Быстро ответила я, загоняя бутылку рома в песок рядом с собой. — Я тоже сейчас в этом дерьме по уши… —Да… я знаю — Весь мир знает, — он горько усмехнулся. — Знаешь, что самое ироничное? — он наклонился вперед, положив локти на колени. — Когда я разводился, мне тоже пришлось доказывать многие вещи. Что я не бил ее, не пил ее кровь по ночам и вообще не монстр из сказок. Я посмотрела на него. — И как? Доказал? — я посмотрела на него. — Пока нет — он закинул голову вверх. — Но знаешь, что я понял? — Что? — Он повернулся. Глаза в темноте казались почти черными. — Что иногда надо просто перестать бояться. Да, это дерьмовая ситуация. Да, это унизительно и выматывает. Но как только ты позволишь страху взять верх и они победят. — Я закусила губу, впитывая его слова. — Легко сказать, когда у тебя команда адвокатов. — А у тебя разве нет? — Есть. Маркус Тернер. Говорят, он лучший в городе. — Так в чём же дело? Я не нашлась, что ответить. Мы снова замолчали, слушая волны и наблюдая, как догорают наши сигареты. — Эмили, если тебе нужен совет от профессионала по части судебных разборок — welcome to the club, — он развел руками. — Но, если честно, я бы предпочел, чтобы ты просто выпила со мной и послала всех к черту, — Я рассмеялась. — Знаешь, это лучший юридический совет, который я получила за всю эту проклятую неделю. — Он ухмыльнулся, достал из внутреннего кармана плоскую фляжку и протянул мне чтобы чокнуться. — Тогда начинаем! — Я взяла бутылку, открутила крышку и сделала глоток. Огонь разлился по горлу. — К черту мудаков! — провозгласила я. — К черту суды! — подхватил Джонни. — И к черту всех, кто думает, что может нас сломать! — я улыбнулась ему самой искренней улыбкой из тех, что были в моем арсенале. Он тоже выпил, потом посмотрел на меня с той самой хитрой ухмылкой, которая, кажется, была его визитной карточкой. — Знаешь, а ты не так уж плоха для «бармена». — А ты не так уж плох для… кем ты там вообще был? Вообщем, для актера, — Я скосила глаза. Он рассмеялся, и в этот момент что-то внутри меня отпустило. Может, мой бизнес все еще под угрозой. Может, Доминик где-то там строит козни. Может, завтра снова будет страшно. Но сейчас — было хорошо. А иногда этого достаточно. Солнце потихоньку начинало выглядывать из-за горизонта. Мы уже несколько минут просто молчали, глядя на океан. Бутылка опустела быстрее, чем я ожидала. То ли потому, что Джонни пил как заправский матрос, то ли потому, что я наконец-то расслабилась. Мои пальцы больше не дрожали, а ком в горле растворился под теплым, обволакивающим действием алкоголя. Но мы были абсолютно трезвы. — Почему ты вообще подошел ко мне той ночью? — решилась вдруг спросить я. Джон замер на секунду, но затем резко расслабился. — Потому что ты была единственной на пляже, кто не полез ко мне с селфи, — Я хмыкнула, но не стала копать глубже. Он лукавит, это было видно. Что же, мистер Депп, как скажете…