Знакомство с Поттерами

Вечерний свет мягко струился через высокие витражные окна гостиной поместья Генри Поттера, окрашивая дубовую обшивку стен в теплые янтарные оттенки. Воздух был наполнен ароматом жареной дичи, свежеиспеченного хлеба и тонкими нотками дорогого вина. Гарри стоял у камина, нервно проводя пальцами по резному краю дубовой полки, ощущая подушечками мелкие неровности древесины. В зеркале над камином он видел свое отражение - бледное лицо, слишком напряженные скулы, глаза, в которых читалась странная смесь тревоги и надежды. "Они приедут через несколько минут, - подумал он, сжимая кубок с вином так, что пальцы побелели. - Мои... семья. Которые не знают, что я их семья." Дверь открылась, и в комнату вошла Юфимия, поправляя серебряную брошь в виде дубового листа на своем бирюзовом платье. Ее каштановые волосы, уложенные в элегантную прическу, блестели в свете канделябров. "Нервничаешь?" - спросила она мягко, подходя ближе. Ее карие глаза изучали его лицо с материнской заботливостью. Гарри заставил себя улыбнуться: "Просто не привык к таким торжественным ужинам." Ложь далась ему удивительно легко, но под ложечкой засосало от осознания этого. Звон колокольчика у ворот прозвучал для Гарри как удар грома. Его пальцы непроизвольно сжали край мраморной консоли, когда он услышал характерный скрип тяжелых дубовых ворот. "Они здесь. Сейчас я увижу их... живых", - пронеслось в голове, и в этот момент он осознал, что совершенно не готов к этой встрече. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а во рту внезапно пересохло. Генри прошел мимо него неторопливой, размеренной походкой. Его темно-зеленые мантии мягко шуршали по полированному паркету, а трость с черным агатом оставляла едва слышные постукивания - ровно три удара между каждым шагом. "Пойдем встречать гостей", - произнес он, и Гарри уловил едва заметную перемену в обычно монотонном голосе - легкую теплоту, почти... предвкушение? "Интересно, он действительно рад их видеть? Или это просто часть его игры?" Дверь открылась, и первым в прихожую шагнул Флимонт Поттер. Гарри почувствовал, как ноги на мгновение перестают слушаться. "Боже... Он выглядит точно как на зеркале Елинаележ". Но никакое изображение не могло передать жизненной силы, исходившей от этого человека. Карие глаза - такие же, как у него самого - сверкали озорным блеском, когда Флимонт отряхивал с плеча невидимую пылинку. Этот жест был таким... таким знакомым. "Неужели и я так делаю?" "Ну наконец-то!" - громовой голос Флимонта наполнил прихожую. Он широко шагнул вперед и хлопнул Генри по плечу с такой силой, что даже сдержанный глава рода слегка качнулся. "Я уже думал, ты намеренно держишь нашего загадочного родственника под замком". Его смех был громким и заразительным, а в уголках глаз собрались мелкие морщинки - следы частых улыбок. "Он совсем не такой, каким я представлял отца моего отца... Он... живой". За Флимонтом, словно тень, вошла Дорея Поттер. Ее появление словно охладило воздух в комнате. Черные волосы, собранные в безупречную прическу, подчеркивали бледность кожи и холодную красоту резких черт лица. "У Сириуса были такие же глаза ", - отметил про себя Гарри, чувствуя, как по спине пробегают мурашки под оценивающим взглядом этих серых, как сталь, глаз. Ее движения были плавными и точными - ни одного лишнего жеста, ни одного неконтролируемого движения. "Она изучает меня. Как хищник. Или как профессор Снейп перед особенно неприятным вопросом". "А это, я полагаю, и есть тот самый Гарри?" - ее голос звучал как шелест шелкового платья по мраморному полу - мягко, но с ледяной ноткой. Бледные пальцы поправили жемчужное колье, и Гарри заметил, как ее ногти отливают перламутром - ни одной заусеницы, ни одного изъяна. "Она совершенна. И пугающая". Но все мысли перечеркнуло появление в дверях Джеймса. Он вошел следом за родителями, слегка сутулясь от высокого роста. Его пальцы механически поправили очки, и в этом жесте было что-то от будущего сына. Гарри почувствовал, как что-то острое и горячее сжимает ему горло. "Он... он выглядит точно как на тех фотографиях." — Значит, ты тот самый загадочный родственник? — его голос звучал насмешливо, но без детской дерзости. — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь обязан отбивать за меня девчонок на вечеринках? Гарри сглотнул ком, внезапно образовавшийся в горле. "Он говорит со мной так... так естественно. Как будто я действительно его кузен. Как будто мы..." Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони - эта боль помогла сохранить самообладание. "Конечно, - его собственный голос звучал странно отдаленно, будто кто-то другой говорил за него. - Если тебя они так достали..." Джеймс рассмеялся - звонко, беззаботно, и бросил руку ему на плечо. Это прикосновение обожгло, как раскаленный металл. "Не всех только..." Гарри почувствовал, как по щекам разливается тепло. Он бросил взгляд на Генри - старый волшебник наблюдал за сценой с едва уловимой улыбкой, но его глаза оставались непроницаемыми. "Что он сейчас думает? Радуется, что его план работает? Или... или ему действительно приятно видеть нас вместе?" В этот момент Дорея сделала едва заметное движение - всего лишь легкое поднятие брови, но этого хватило, чтобы Джеймс тут же убрал руку и выпрямился, как школьник, пойманный на шалости. "Она контролирует его без слов. Как Снейп контролировал студентов", - отметил Гарри, чувствуя странную смесь раздражения и уважения. "Ну что, - Флимонт хлопнул в ладоши, и звук гулко разнесся по прихожей. - Не будем стоять тут, как статуи! Генри, ты обещал показать свою новую коллекцию артефактов!" Генри кивнул и жестом указал в сторону гостиной. "После ужина, Флимонт. Сначала полагается соблюсти приличия." "Ах, эти твои приличия!" - засмеялся Флимонт, но последовал за братом, бросив Гарри дружелюбный подмигивающий взгляд. "Он... он подмигнул мне. Как... как отец сыну." Джеймс задержался на мгновение. — Не давит на тебя дядюшка? — спросил он, намеренно громко, чтобы голос долетел до удаляющегося Генри. — В его библиотеке есть заклятье, которое превращает нудные лекции о политике в… — он щёлкнул пальцами, и из кармана выпорхнул бумажный самолётик, врезавшийся в портрет скучающей дамы в напудренном парике. Та ахнула и скрылась за рамой. — В весёлую помеху. Его рука легла Гарри на плечо — крепко, как делают капитаны перед решающим матчем. — А если серьёзно: в разделе про щиты найдёшь пару приёмов для отражения слизеринских бладжеров. Проверено. — Ухмылка стала острее. — Только не говори ему, что я там рылся. Гарри остался на мгновение один в прихожей, чувствуя, как дрожь охватывает все его тело. "Они... они приняли меня. Просто так. Без вопросов." Он посмотрел на свою руку - там, где только что лежала рука Джеймса, кожа все еще горела. "Это неправильно. Это опасно. Я не должен... я не могу..." Но когда он поднял голову и увидел, как Джеймс оборачивается в дверном проеме с вопросительным взглядом "Ты идешь?", единственное, что он смог сделать - это кивнуть и шагнуть вперед, навстречу этой странной, болезненной, невозможной реальности, где Джеймс Поттер был жив, смеялся и называл его кузеном. Гарри медленно последовал за Джеймсом в просторную гостиную, где уже собрались остальные. Его ноги словно налились свинцом, каждый шаг давался с трудом. "Как странно... В другом мире, в другом времени, я бы сейчас сидел с ними за столом как сын. Как родной." Мысль обожгла, словно капля кипящего масла. Гостинная Генри Поттера была обставлена с аристократической сдержанностью - высокие дубовые панели, тяжелые бархатные портьеры глубокого изумрудного цвета, камин из черного мрамора, в котором весело потрескивали дрова. Над камином висел фамильный портрет - несколько поколений Поттеров, строго наблюдающих за происходящим. Гарри невольно задержал взгляд на изображении молодого Генри и Флимонта. Юфимия разливала чай из изящного серебряного сервиза, ее движения были плавными и точными. "Ты сядешь здесь, Гарри," - она указала на кресло между Джеймсом и Флимонтом. Ее карие глаза мягко блестели, но в уголках губ читалось легкое напряжение. "Она волнуется? За меня? Или за то, как я себя поведу?" Гарри опустился в указанное кресло, ощущая, как мягкий бархат обволакивает его, словно пытаясь успокоить. "Неужели все так просто? Они просто... принимают меня?" Его пальцы нервно барабанили по подлокотникам, пока он наблюдал, как Дорея изящно устраивается напротив, поправляя складки своего темно-синего платья. «Так, Гарри, — Флимонт хлопнул себя по коленям, его карие глаза сверкали любопытством. — Расскажи нам о Сиднее! Правда ли, что там водятся драконы, которые могут загипнотизировать взглядом?» Джеймс, развалившись в кресле слева, лениво поднял бокал с тыквенным соком. Его взгляд скользнул по Гарри, и в уголках губ заплясала знакомая озорная ухмылка. — Не слушай отца, — он нарочито громко вздохнул, заставляя Флимонта фыркнуть. — Его всегда больше драконы интересовали, чем люди. Палец с шутливой небрежностью обвел край бокала, но глаза за очками стали вдруг серьезнее: — А вот магия аборигенов... Говорят, они очень хороши в стихийной магии. — Он наклонился чуть вперед, и солнечный луч из окна золотым бликом скользнул по оправе его очков. — Если это правда, такие навыки полезнее десятка драконов в бою. Флимонт фыркнул, шутливо толкнув племянника плечом: — Опять твои тактические заморочки! Дай парню сказку рассказать! — Сказки тоже бывают с зубами, — парировал Джеймс, но тут же смягчил укол беззаботной улыбкой. — Ладно, кузен, не томи. Эти ваши духи земли — они хоть с огрызками разговаривают? Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. "Они действительно интересуются... мной." Он украдкой взглянул на Дорею - ее тонкие брови были слегка приподняты, губы сжаты в едва заметную линию. "Она не доверяет мне. И правильно делает." "Ну, драконы в основном живут в заповедниках," - начал он осторожно, отмечая, как Генри откинулся в своем кресле, пальцы сложив домиком перед лицом. "Но Опаловые Змеезубы действительно опасны - их взгляд может парализовать на несколько часов." "Вот это да!" - Джеймс откинулся назад. "А ты видел их вблизи?" Гарри сглотнул. "Однажды. Во время патрулирования с местными аврорами." Ложь давалась удивительно легко, но под ложечкой засосало от осознания этого. Дорея аккуратно поставила чашку на блюдце, фарфор звонко щелкнул. "Австралийская магическая академия, говоришь? - её голос звучал ровно, с лёгкой прохладой, но без открытой враждебности. - Довольно необычная программа обучения, если они выпускают таких подготовленных специалистов." Её пальцы с безупречным маникюром сложились перед собой - изящно, но без напряжения. Гарри почувствовал, как плечи слегка расслабились. "Она холодна, но это... естественно. Я для неё чужой, просто дальний родственник мужа её деверя." Он заметил, как Дорея поправляет жемчужное колье - жест скорее привычный, чем нервный. "Просто аристократическая сдержанность. Не более того." Флимонт оживился, его карие глаза блеснули. "Да брось, дорогая! В Сиднее отличная школа - помнишь, мы читали об их программе по защите от тёмных существ?" Он дружески толкнул Гарри в плечо. Джеймс, развалившийся в кресле, приподнял подбородок, пальцы перебирая край бокала с вином. Его взгляд метнулся к Гарри, и губы дрогнули в едва уловимой ухмылке, прежде чем он начал: — А правда, что у вас там... Дорея подняла руку — едва заметное движение, будто поправляя невидимую нить порядка. Джеймс замер на полуслове, зубы мягко сомкнулись на нижней губе, словно ловя убегающую шутку. Но вместо подросткового бунта — лишь изящный жест: он откинулся на спинку кресла, подняв ладони в мнимой капитуляции, однако глаза, сверкнувшие из-под непослушной пряди волос, говорили яснее слов: "Позже спрошу". Дорея взяла чашку снова, её движения были плавными и точными. "Мой двоюродный брат Арктурус посещал Сидней в пятьдесят восьмом, - сказала она, и в голосе появились первые нотки теплоты. - Говорил, их библиотека по змеиной магии не имеет равных в мире." Её серые глаза на мгновение встретились с взглядом Гарри - оценивающе, но без прежней ледяной отстранённости. "Она делает шаг навстречу, - осознал Гарри. - Из вежливости. Из семейной солидарности." Он кивнул: "Да, коллекция действительно впечатляющая. Особенно раздел о морских змеях Тасманова моря. Однако змееусты очень редки даже в Австралии." Юфимия мягко вступила в разговор, предлагая всем тарелки с десертом. "Дорея, ты должна попробовать эти эклеры - я использовала рецепт твоей матери, с небольшими изменениями." Дорея приняла тарелку с лёгким наклоном головы. "Ты всегда была искусницей в кулинарии, Юфимия." Её губы тронула едва заметная улыбка - сдержанная, но искренняя. Гарри наблюдал, как Дорея отламывает маленький кусочек эклера, её движения удивительно грациозны. "Она не тёплый человек, но и не подозрительная. Просто... осторожная. Как и все Блэки." Его взгляд перешёл на Джеймса, который уже съел половину своего эклера, и на Флимонта, обсуждающего с Генри какие-то семейные дела. "Они принимают меня. Каждый по-своему. Даже она." Когда Дорея случайно встретилась с ним взглядом, Гарри увидел в её глазах не подозрение, а просто... интерес. Осторожный, сдержанный, но настоящий. "Возможно, со временем..." - подумал он, но мысль осталась незавершённой. Джеймс слегка толкнул Гарри локтем в плечо — жест, балансирующий между дружеским подначиванием и проверкой границ. — Эй, а правда, что в Австралии... — его голос, звонкий, но с бархатистой хрипотцой, намеренно громче обычного перекрыл тихий разговор взрослых. Гарри вздрогнул, и чай расплескался, оставив янтарный след на салфетке. Он трогает меня так... как будто мы десятилетия знакомы. Как будто войн не было. Повернув голову, Гарри встретился взглядом с Джеймсом. Тот сидел, откинувшись на спинку кресла, но поза его, расслабленная на вид, скрывала готовность мгновенно вскочить — словно ловец, замерший перед броском за снитчем. Очки съехали на кончик носа, открывая карие глаза с золотистыми искорками. На щеке алела крошка от эклера, но вместо ребячества это придавало ему вид умышленно небрежного аристократа — того, кто позволяет себе слабости, зная, что они лишь подчеркнут силу. — Правда что? — Гарри невольно смягчил тон, поймав себя на мысли, что улыбается в ответ. Джеймс прищурился, пальцы поигрывая с рукавом мантии — движение казалось небрежным, но Гарри заметил, как взгляд скользнул к Дорее, будто высчитывая допустимую грань дерзости. — Что у вас там кенгуру носят детей в карманах... — он нарочито протянул паузу, прежде чем добавить с театральным вздохом: — ...или это маглы выдумали, чтобы туристам сувениры впарить? В голосе его звенела насмешка, но не над Гарри — над абсурдностью стереотипов. Гарри фыркнул, осознав игру: Джеймс давал ему шанс блеснуть знанием, прикрывая любопытство сарказмом. — Только детеныши, — парировал он, отмечая, как глаза Джеймса сузились, словно фиксируя каждое слово. — А взрослые... — Гарри намеренно замедлил речь, наблюдая, как собеседник наклоняется чуть ближе, — ...прыгают через трёхэтажные дома. И ломают рёбра одним ударом хвоста. Джеймс присвистнул, но вместо ребяческого восторга — оценивающе кивнул. Его пальцы, сильные и покрытые царапинами от тренировочных полётов, сжали подлокотник, оставив вмятины на бархате. — Значит, щиты надо брать, а не метлы, — парировал он, ловя одобрительный хохот Флимонта. — Папа, слышишь? В Сидней — только в доспехах! Гарри краем глаза заметил, как Дорея подняла голову. Ее тонкие брови чуть приподнялись, но губы больше не были сжаты в тугую ниточку. Она медленно отпила чай, оставив на фарфоре бледный след помады, и вдруг - о чудо - уголки ее губ дрогнули. Она почти улыбается. Почти. — Джеймс, — голос её звучал мягче обычного, — если ты планируешь турне по антиподам, советую начать с изучения «Этикета магических сообществ» . Флимонт громко рассмеялся, хлопнув себя по колену. "Да оставь ты его, дорогая! Пусть парни пообщаются!" Его рука, массивная и жилистая, потянулась к вазе с печеньем, опрокидывая по пути солонку. Юфимия поспешила подхватить солонку, но не успела - тонкая струйка соли уже рассыпалась по скатерти. "Флимонт, ну что ж ты..." - начала она, но Генри неожиданно фыркнул. Гарри обернулся - старый Поттер сидел, откинувшись в кресле, его длинные пальцы сложены домиком перед лицом. Но в уголках глаз собрались мелкие морщинки - он явно сдерживал улыбку. Он смеется. Над братом. Над всей этой ситуацией. Боже, они... настоящие. Джеймс отпустил рукав Гарри, но не отодвинулся, его глаза сверкнули азартом знакомого вызова. — Так что, кузен, — голос звучал непринуждённо, но в уголках глаз танцевал азарт, — если ты из Австралии, наверняка знаешь, как там охотники справляются с «Грозовым манёвром Гроххо-Лундквиста»? Гарри на мгновение замер. В памяти всплыли тренировки в Хогвартсе — Рон, защищающий ворота, Гермиона, кричащая с трибун и Джинни, забивающая очередной гол... — Мы... предпочитаем «Двойное солнце», — ответил он, называя первую пришедшую на ум схему. — Два охотника идут по спирали, отвлекая вратаря, пока третий... — Бьёт снизу в незащищённый сектор! — Джеймс щёлкнул пальцами, его очки сверкнули в свете люстры. — Да мы пробовали это в прошлом сезоне против Пуффендуя! Но если твои охотники используют «Двойное солнце» против опытных вратарей... как вы нейтрализуете контрманёвр? Гарри почувствовал, как под ложечкой засосало. Он проверяет меня. Ищет слабину в истории. — Загонщики, — выдохнул он, вспоминая лекцию Вуджа. — Если синхронизировать удар по бладжеру с атакой охотников... — ...вратарь отвлечётся на угрозу падения! — Джеймс хлопнул ладонью по столу, заставив звенеть посуду. Его лицо озарила восторженная улыбка. — Гениально! Папа, слышишь? Надо предложить это МакКиннону! Флимонт засмеялся, разливая вино: — Успокойся, сынок. Твой кузен ещё не видел, как ты орёшь на партнеров за несвоевременный пас. — Это называется «тактическая коррекция», — парировал Джеймс, но в его ухмылке не было злобы. — Кстати, Гарри... Гарри наблюдал, как Джеймс, словно невзначай, выводит пальцем узор на скатерти — явно схему атаки. Он живёт этим. Каждая шутка — часть стратегии. И в этом не было фальши — только чистая, неудержимая страсть, которая когда-то объединила Орден. В груди что-то болезненно сжалось. Они не знают. Никогда не узнают. Но сейчас... прямо сейчас... Гарри глубоко вдохнул и позволил себе улыбнуться в ответ. По-настоящему. Впервые за этот вечер. Десертные тарелки опустели, оставив после себя лишь крошки песочного печенья и капли малинового соуса. Юфимия легким движением руки подозвала домовых эльфов, которые бесшумно унесли хрустальные бокалы, оставив на полированном столе лишь круглые следы от влаги. Гарри откинулся на спинку стула, чувствуя непривычную тяжесть в животе - он не помнил, когда в последний раз ел так много. "Странно... Их еда кажется вкуснее. Или это потому, что она приготовлена для семьи, а не для одинокого мальчишки?" Джеймс, развалившись в кресле, лениво подбрасывал в воздух очищенный мандарин, ловя его одной рукой. Его рубашка расстегнулась на две верхние пуговицы, обнажая покрасневшую от горячего чая кожу на шее. "Знаешь, кузен," - он бросил Гарри озорной взгляд, - "а ты не так уж скучен, как я думал." Дорея, сидевшая напротив, едва заметно поджала губы. Ее пальцы, украшенные единственным серебряным кольцом с черным ониксом, выстукивали неслышный ритм по скатерти. "Она не одобряет его фамильярность. Но терпит. Интересно, часто ли она его одергивает?" Флимонт громко зевнул, потягиваясь так, что его жилет натянулся на широкой груди. "Черт возьми, Юфимия, твой штрудель - это просто колдовство! Я уверен, ты подмешала туда немного волшебства." Юфимия лишь улыблась, поправляя кружевную манжету. "Только корицу и любовь, Флимонт. Только корицу и любовь." Генри, молчавший большую часть ужина, внезапно поставил свой недопитый бокал хереса на стол с чуть более громким, чем нужно, стуком. Все взгляды невольно обратились к нему. "Гарри," - его голос прозвучал ровно, но в нем появилась та самая стальная нотка, которая заставляла выпрямляться даже Флимонта, - "пойдем в кабинет. Есть дела, которые нужно обсудить." Джеймс замер, мандарин застыл между пальцев. «Секреты, дядя?» — губы искривились в ухмылке, но взгляд, острый как клинок, метнулся от Генри к Гарри. — «Надеюсь, вы оставите пару загадок для нас, смертных?» Гарри почувствовал, как его ладони стали слегка влажными. "Что он хочет? Проверить меня? Дать задание? Или..." Дорея незаметно вздохнула, поправляя складки своего платья. "Джеймс, будь вежливее." Ее взгляд скользнул по Гарри, и он поймал в нем что-то... оценивающее? Настороженное? "Она все еще не доверяет мне. И правильно делает." "Конечно," - Гарри встал, стараясь не задеть ногой резную ножку стула. Его голос прозвучал спокойнее, чем он чувствовал. "Я к вашим услугам." Они вышли из столовой в длинный коридор, освещенный мерцающими светильниками в форме сов. Тени от их фигур причудливо изгибались по дубовым панелям стен, где в ряд висели фамильные портреты. Генри шел впереди, его трость с агатовым набалдашником отстукивала ровный ритм: три удара - пауза - три удара. "Он нервничает? Нет... Это скорее привычка. Как у меня с постукиванием пальцев." Проходя мимо одного особенно большого портрета - седовласого мужчины с пронзительными серыми глазами - Генри слегка замедлил шаг. Его пальцы сжали трость чуть крепче, так что костяшки побелели. "Его отец? Дедушка? Почему именно этот портрет вызывает такую реакцию?" Наконец они остановились у массивной дубовой двери с железными скобами. Генри достал из кармана жилета небольшой ключ - простой, железный, без всяких волшебных украшений. "Входи," - сказал он, поворачивая ключ в замке. Скрип двери прозвучал громко в тишине коридора. Гарри переступил порог, и его сразу окутал запах старого пергамента, кожи и чего-то еще - горьковатого, как полынь или... как зелье забытья.  Дверь закрылась за ними с тихим, но окончательным щелчком. Кабинет Генри Поттера тонул в полумраке. Последние угли в камине догорали, отбрасывая багровые блики на дубовые панели стен, покрытые фамильными портретами. Гарри сидел в кресле с высокой спинкой, обитой темно-зеленым бархатом, и чувствовал, как прохлада кожистого материала просачивается сквозь тонкую ткань рубашки. На столе между ним и Генри стоял хрустальный графин с золотистым виски, в котором играли огненные блики. Генри налил напиток в два бокала, его длинные пальцы обхватили хрусталь с привычной точностью. Он не спешил, позволяя тишине растягиваться, как паутина. — Ты справился... приемлемо, — произнес он наконец, оттенив последнее слово легкой паузой. Его серые глаза, холодные, как сталь в лунном свете, изучали Гарри поверх бокала. Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. "Это высшая похвала, которую он может выдать. Или начало очередного теста?" Он взял бокал, ощущая тяжесть хрусталя. Аромат дуба и дыма ударил в нос, терпкий и обжигающий. Первый глоток оставил на языке жгучий след, но Гарри не поморщился. — Спасибо, — ответил он нейтрально, опуская бокал на стол. Генри слегка наклонил голову, его трость с агатовым набалдашником стояла рядом, отражая огонь камина. — Дорея проверяла тебя за ужином, — произнес он без предисловий. Гарри замер. Его пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла. "Ментальная магия? Она проникла в мои мысли? Но я ничего не почувствовал..." — Неглубоко, — продолжил Генри, словно уловив его тревогу. — Лишь поверхностные эмоции. Она осторожна, но не подозрительна. Он отхлебнул виски, его кадык медленно скользнул вверх-вниз. — Дамблдор сделает то же самое. Но он пойдет дальше. Гарри почувствовал, как в груди сжимается холодный узел. "Он прав. Дамблдор не остановится на эмоциях. Он попытается докопаться до правды." — Как мне защититься? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Генри поставил бокал, оставив на хрустале мутный след от пальцев. — Окклюменция. Но это требует времени. Пока — избегай прямых вопросов. Если спросят о прошлом, говори правду... но не всю. Его губы искривились в подобии улыбки. — Ложь чувствуется. Полуправда — нет. Гарри кивнул, отмечая про себя, как тень от камина скользит по лицу Генри, подчеркивая резкие скулы и глубокие морщины у рта. "Он старше, чем кажется. И устал." — Есть кое-что еще, — Генри потянулся к ящику стола и достал пергамент с печатью Минздрава. — В последние полгода исчезли три мага-полукровки и один чистокровный. Официально — несчастные случаи. Он развернул документ, и Гарри увидел знакомые фамилии. "Те, кто в моем времени стали первыми жертвами Пожирателей." — Ты думаешь... — Я думаю, что кто-то готовит почву, — перебил Генри. Его пальцы сжали пергамент так, что бумага смялась. — Но пока нет доказательств. Нет врага. Он откинулся в кресло, и впервые за вечер его осанка дрогнула — плечи слегка ссутулились, словно под невидимым грузом. — В Хогвартсе ты будешь моими глазами. Смотри. Слушай. Особенно за Слизерином, там много идеалистов и фанатиков, они могут быть опасны. — И за Джеймсом, — добавил Генри, и его голос стал жестче. — Он... импульсивен. Глаза старика встретились с Гарри, и в них мелькнуло что-то, что тот не мог назвать. "Опасение? Нет... это почти отеческая тревога." — Я позабочусь о нем, — тихо сказал Гарри. Генри замер, его пальцы застыли на трости. Затем он кивнул — один резкий, почти невесомый жест. — Утро. Тебе нужно отдыхать. Когда Гарри вышел в коридор, его ладони были влажными. В окно пробивался лунный свет, серебряными полосами ложась на ковровую дорожку.