Пролог : Условно-досрочное освобождение

«Alea iacta est». Жребий брошен. — Юлий Цезарь.

***

      В Бездне был Центральный суд — единственное здание, сделанное из чего-то белого и полированного, как слоновая кость. Оно выглядело как нечто хищное, вырывающееся из пепельного острова, на котором было построено, — возвышающееся и зазубренное, его сверкающие шпили пронзали бледное бесцветное небо, а основание уходило глубоко в трещины скалы и осыпающуюся землю.       Сам остров парил высоко над бескрайним небытием — Бездной, как любили называть ее обитатели. Трудно было сказать, есть ли у Бездны конец или это пустая тьма без границ, но в этом царстве пространство было немного смято, поэтому никто не задумывался о подобных вещах.       В этот прекрасный момент — это могло быть и утро, и вечер, и любое другое время суток — Центральный двор был занят.       В самом большом зале в центре круглого пространства стоял маленький человек и смотрел на девять гигантских монументов, возвышавшихся вокруг него. Каждый памятник был похож на колонну, на особенно высокий постамент, на котором стояла фигура в белом одеянии с капюшоном, а маской служил череп животного, скрывающий черты лица.       Геллерт Грин-де-Вальд, который на самом деле не был маленьким, так как был довольно высоким для человека, хотя и чувствовал себя маленьким в этой комнате, которая не казалась ему особенно большой или тесной, заметил, что у каждого памятника была табличка у подножия. Он слегка прищурился, чтобы разобрать слова.       СМЕРТЬ — гласила табличка на фигуре с вороньим черепом. СУДЬБА — на фигуре с черепом барана. УДАЧА — с черепом молодого оленя. ХАОС — тот, у кого был череп саблезубого тигра. ПЕРЕМЕНЫ носили змеиный череп. Маска ВРЕМЕНИ была похожа на маску ПЕРЕМЕН, но она была еще и рогатой. Это был череп дракона. А у МАГИИ был череп совы.       Оставшиеся два памятника напоминали полузаконченные скульптуры, несколько расплывчатые и невыразительные.       Семь фигур на самом деле не были памятниками, высеченными из камня или мрамора, хотя это легко было принять за ошибку, когда они не двигались. Но нет, Грин-де-Вальд знал из того, что слышал от других душ по округе, что эти семь похожих на статуи фигур — не живые и не дышащие, но очень даже чувствующие и разумные существа, легендарные Высшие сущности… Или, по крайней мере, некая их версия в видимой форме.       Из двух оставшихся бесформенных монументов один был ЖИЗНЬЮ, которой здесь не было. Однако Геллерт знал, что, если его источники верны, они должны быть за пределами зала суда и ждать. Он, конечно, не видел их, когда шел сюда, учитывая, что даже не знал, как оказался здесь, но он достаточно долго пробыл тут, чтобы не сомневаться в этом.       Последняя из девяти Высших сущностей была еще и самой малоизвестной. Большинство жителей дистриктов знали только, что Высших сущностей девять, но не знали, что представляет собой девятая Высшая сущность. Некоторые души догадывались, что это ПУСТОТА или НЕБЫТИЕ, другие считали, что это что-то больше похожее на ЗНАНИЕ, МУДРОСТЬ или даже НАУКУ. Другие же задавались вопросом, не может ли это быть ПОКОЙ или СОН, нечто среднее между ЖИЗНЬЮ и СМЕРТЬЮ. Но это отступление.       Так вот, семь Высших Существ обсуждали между собой что-то громким неразборчивым шепотом. Возможно, это была какая-то магия, искажающая звук, но, честно говоря, Геллерту было все равно. Даже несмотря на клаустрофобию — или кенофобию, трудно сказать — в этом помещении он чувствовал себя очень комфортно, просто стоял и ничего не делал, как не делал уже очень давно. Такова, к сожалению, цена, которую приходится платить за пересечение слишком многих границ.       При жизни Геллерт Грин-де-Вальд не верил ни в какую религию, но он верил в загробную жизнь. Доказательства тому были — существование призраков, которые не ушли в прошлое. И он верил в то, что многие считали просто сказкой: в Историю о трех братьях. Конечно, как и все сказки и легенды, ее нужно воспринимать с долей правды, но он верил, что в ней есть правда, что эти Дары существуют и что Смерть как-то с ними связана.       Потом он получил Бузинную палочку и стал абсолютно уверен, что какая-то часть этой истории должна быть правдой. Чувствительный к магии, он чувствовал это по силе, бьющей через палочку.       Желал ли Геллерт бессмертия? Он, конечно, не считал принятие смерти «следующим великим приключением», как Альбус Дамблдор, но и не считал смерть чем-то, чего стоит бояться. Она просто была. Он действительно хотел прожить как можно дольше: у него было так много целей и так мало времени, но он не заходил так далеко, чтобы искать бессмертия. Это было бы просто глупостью, а Геллерт дураком не был.       Но Грин-де-Вальд хотел обладать тремя Дарами Смерти. Он был любопытен — именно из-за этого любопытства его изгнали из Дурмстранга, и хотя он не думал, что это сделает его Повелителем Смерти, он ожидал, что что-то произойдет, когда они соединятся.       Разумеется, этого не произошло. Его заключили в тюрьму, прежде чем он успел это сделать, а спустя годы убили.       И тогда он воочию убедился, что такое загробная жизнь.       Это был ад. Ну, не совсем. Никакого ада в том смысле, в котором его представляют себе некоторые люди, не было. Он был чисто метафорическим; его опыт был сродни тому, каким, по его мнению, должен быть ад. Но души в Районах неофициально называли это место Адом. Районы Ада.       — Красивое название, — сказала ему однажды одна душа. Он полагал, что так оно и есть, хотя это и не совсем «Ад Данте».       Конечно, сказывалось то, что он убил бесчисленное множество людей, а значит, его душа была настолько расколота, что напоминала обломок клинка, едва удерживаемый дешевым клеем. Поэтому его пришлось отправить на перековку, и это было невообразимо больно, так что, как он полагал, менее достойный человек мог бы исправиться и поклясться никогда больше не убивать, если бы знал, каково это.       (Он не был ничтожеством. Боль была ужасной, но и она была конечной. Это всего лишь цена, которую приходится платить за свои амбиции, и эту цену он готов был заплатить).       После этого начиналось собственно наказание. Не за преступления, за которые его мог осудить мир смертных, а за преступления, которые он совершил неосознанно, за некую невидимую грань, которую не должен был переступать. Черту, которая существовала для того, чтобы сохранять порядок в мире. Черта, переступив которую, сам мир неизбежно позаботится о том, чтобы опасность была как-то смягчена…       Очевидно, что все темы, пересекающиеся с областью Высших Сущностей, — такие, как магия смерти или искусство менять судьбы, — были опасны. Неизвестно также, сколько колдунов и волшебников пострадали от последствий своих исследований в области магии путешествий во времени. Конечно, существование устройств, поворачивающих время, означало, что это не совсем незаконно, но он не сомневался, что существует некая грань, которую также не следует переступать.       Геллерт до сих пор не знал, было ли это удачей или несчастьем, что при жизни он не столкнулся ни с какой обратной реакцией на свои исследования Запретных искусств. Насколько он знал, большинство тех, кто занимался подобными исследованиями, погибали каким-то чрезвычайно жутким и страшным образом и, таким образом, избавлялись от дальнейшего наказания в загробной жизни.       Однако Геллерт даже не мог заставить себя пожалеть о том, что переступил Черту. О, он жалел, что попал в тюрьму и умер, не добившись и половины желаемого, но он не жалел, что переступил эту черту. Потому что объем знаний и опыта, которыми делились здесь души, поражал воображение, и теперь он понимал, что, несмотря на все свои славные достижения в жизни, он все еще — как это называют китайцы? -как лягушка в колодце.       В большей степени Геллерт чувствовал себя невежественным маггловским ученым, который считает свои диссертации и открытия блестящими и познавательными, зная, что существует огромная вселенная, которую нужно исследовать, но не понимая, что за пределами науки, которую он знает, есть еще целый мир магии и чудес.       Но он был мертв, и с этим ничего нельзя было поделать.       Но сейчас он находился в Центральном суде и слышал, что его используют только в «делах с осложнениями», однако никто не мог сказать ему, когда его использовали в последний раз и с какой целью. Это было похоже на смутный миф или легенду, передаваемую из уст в уста. Они слышали об этом от кого-то другого, кто слышал об этом от кого-то другого, кто…       Он не знал, зачем он здесь, и никто не мог сказать ему, почему. И уж точно не Высшие Сущности, которые, как он теперь был уверен, просто сплетничали, хотя он не мог понять, о чем они говорят, и не мог прочитать по губам, поскольку их лица были скрыты масками.       Геллерт задумался, не самоубийственно ли кашлять. Небольшое покашливание. Просто чтобы напомнить им о своем присутствии. В конце концов, он уже был мертв.       Спустя некоторое время — может быть, несколько минут, а может, и несколько часов — Высшие Сущности наконец обратили свое внимание на смертную душу в зале.       — Геллерт Ицсак Грин-де-Вальд, умер в возрасте 116 лет, в марте месяце, в 1998 году, — сказал тот, кого звали СМЕРЬЮ. Геллерт не мог понять, приветствует ли его СМЕРТЬ или просто констатирует факты.       — Приговорен за баловство в Запретных Искусствах, — продолжила СМЕРТЬ. — Оставшийся срок отбывания — тринадцать стандартных лет.       Геллерт подумал, что это довольно приятно звучащее число. Тринадцать.       — В свете некоторых событий мы решили освободить вас досрочно на определенных условиях, что означает, что вы будете условно-досрочно освобождены на тринадцать лет по григорианскому календарю, — сказала СУДЬБА.       Внезапно Геллерт задумался, не является ли число «тринадцать» совпадением. Однако он пока не мог понять, какое значение оно имеет, кроме того, что это число обычно ассоциируется с несчастьем.       Затем СУДЬБА начала зачитывать список условий из свитка, первым из которых было довольно очевидное: «Не заниматься Запрещенными искусствами». Они уточнили, что читать об этом можно, как и заниматься теоретическими исследованиями. Он мог бы заняться и практическими исследованиями, но, поскольку Линия была невидимой, он рисковал бы пересечь ее снова.       — Жаль, что ты преуспел только в Искушении Смертью, — прервал его ХАОС. — Было бы интересно посмотреть, как далеко ты сможешь зайти с армией Нежити, будь ты более Благосклонен.       — Не подавай ему идей, — прошипела МАГИЯ. — Ты сам отвечаешь за гнев ЖИЗНИ, если из-за этого что-то случится.       ХАОС слабо кашлянул. — Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, у него хватит ума не связываться с Магией Души, верно? Вы только посмотрите на того Идиота.       — Какого Идиота?       — О. Ты имеешь в виду Идиота?       — Какой еще Идиот был настолько глуп, чтобы разделить свою душу восемь раз и уничтожить все ее части, прежде чем он смог собрать себя воедино? Даже поезд в Десятый Район не смог заставить его переделать свою душу.       — Технически, разрушение его души не было его виной. Эй, СМЕРТЬ, разве не твоя девчонка сделала большую часть этого?       — Она не моя девчонка. Она просто заслужила право стать чемпионом. Если я правильно помню, именно ты первой проявила к ней интерес.       — Самоисполняющиеся пророчества — это слишком весело! — усмехнулась СУДЬБА. — И я даже не стала привлекать к этому Пророка.       Медленно, постепенно Геллерт с некоторой досадой наблюдал, как Высшие Сущности утрачивают серьезную профессиональную атмосферу, с которой они начинали, и снова сбиваются на неформальные препирательства, словно забыв, что он все еще здесь и что они все еще занимаются его делом.       — Бедная СМЕРТЬ. Один из их Любимчиков в Лимбе, другой застрял в мире живых надолго после того, как пришло его время, а этот последний здесь, в суде, потому что не смог оставить мертвых в покое и заразился, и теперь мы должны это исправить…       А может, и нет.       Не то чтобы Геллерт имел хоть какое-то представление о том, о чем они говорили, хотя он догадывался, что он в какой-то степени Благосклонен к СМЕРТИ — что было просто восхитительно — и что это как-то связано с Бузинной палочкой — неудивительно — но было приятно подтвердить, что у Даров действительно есть связь со Смертью.       Любопытным было замечание о… заражении? Чем? До своей смерти он никогда не слышал, чтобы души были уязвимы к заражению… Треснувшие — да, сломанные — тоже да, но зараженные? Потом кто-то, кто-то из душ округа, вскользь упомянул об этом, но они тоже не смогли ничего сказать по этому поводу, не говоря уже о том, что это за инфекция. Но и Высшие Сущности не стали уточнять.       — Ну, по крайней мере, новый Повелитель наконец-то добрался сюда. Разве не для этого мы здесь вообще?       — Тогда продолжим, — сказала СУДЬБА и снова взяла в руки свиток. — ЖИЗНЬ все еще ждет снаружи, и никому из нас не будет хорошо, если они снова расстроятся.       — В заключение, Геллерт Грин-де-Вальд, вам дан второй шанс на жизнь. Пожалуйста, выполняйте вышеупомянутые условия, иначе вы будете подвергнуты дальнейшему наказанию. По возвращении к Живым вам также будет выдан список. Кроме того, позже мы дадим вам задание. Задание будет необязательным, но его принятие даст вам некоторый запас прочности в отношении перечисленных условий. Кроме того, вы не можете взаимодействовать со своим вторым «я», если встретите его, так как это нарушит законы Времени, если только вы не замаскированы… Есть вопросы?       Геллерт задумался. У него было много вопросов, но больше всего его мучил один…       — Что вы имеете в виду под «другим я»? — спросил он.       — Мы вернем вас в то время, когда ваше прошлое «я» еще живо, — ответило ВРЕМЯ. — В частности, 31 октября 1981 года. Поскольку Самайн в самом разгаре, после смерти Идиота высвобождается магическая сила из-за отката Убийственного проклятия и исполняется первая половина Пророчества, это самое удобное время для возвращения тебя в смертное царство. На самом деле, энергии того количества Магии Души, которое присутствовало в ту ночь, будет достаточно, чтобы вернуть вас к Живым в теле вашего взрослого «я».       — Конечно, это также означает, что будет создана альтернативная реальность, поскольку это изменит исход того, что уже произошло, — добавила СУДЬБА.       — Ну что ж, если это все, — сказала СУДЬБА, глядя на Геллерта. — Геллерт Грин-де-Вальд, ЖИЗНЬ предоставит тебе твое тело и вернет тебя к Живым. Стража, проводите его.       Появились два дементора и повели его к огромным двустворчатым дверям в одной из сторон комнаты. Холод, который они источали, всё ещё присутствовал, несмотря на то что у него не было физических нервов. Все ощущения, которые можно было испытать в этом месте, затрагивали душу, а не тело.       ЖИЗНЬ — ещё одна возвышающаяся фигура — встретила его за пределами Зала суда и повела по белому коридору: дементоры разбежались, как только закончили свою работу. Казалось, они не могли вынести их присутствия.       Когда двери Зала суда закрылись за ними, Геллерт услышал, как ПЕРЕМЕНА говорит: "Наконец-то! Один раз упал, осталось два! И мы можем немного пере-отдохнуть ," — После чего раздался смешок, вероятно, над собственным каламбуром.