19) Победа Слизерина

«Mus uni non fidit antro.» Мышь не полагается только на одну нору. ~ Плавт.

***

      Следующие несколько дней прошли так же обычно, как и любой другой день в Хогвартсе. До праздничного ужина в честь окончания семестра и конца учебного года не было ничего особенного, поэтому все наслаждались заслуженным отдыхом после напряженных экзаменов. В другое время, в другой жизни, Хадрия пролежала бы в больничном крыле как минимум три дня после встречи с одержимым профессором, но не в этой.       — Ты слышала? — начала Пэнси, когда они растянулись на теплой траве у Черного озера. Вернее, Хадрия растянулась, не заботясь о приличиях и своем внешнем виде, в то время как большинство ее друзей сидели вокруг довольно роскошного пикника.       — Прошу, расскажи, какие сплетни ты услышала в это прекрасное утро, — сказал Блейз, занявшись тем, что завязывал маленьких паучков в волосах Хадрии. Посвящение, семейная традиция, как он ей сказал, обряд посвящения, означающий, что он принял ее как свою. Хадрия не могла понять, серьезно он или просто придумывает, но не видела ничего плохого в том, чтобы позволить ему повеселиться. В конце концов, у нее не было фобии пауков… хотя она, конечно, предпочла бы больше никогда не встречать Арагога или его сородичей.       Пэнси на мгновение замерла, глядя на то, что он делает, и содрогнулась, радуясь, что Блейз не включил ее в подобные затеи. Затем она наклонилась — подальше от волос Хадриа — и заговорщицким шепотом сказала:        — Ну, я слышала, что Квиррелл умер!       — Это ерунда! Как профессор может так легко умереть? — возразила Гермиона. С другой стороны, Невилл, который рассматривал какое-то полуводное растение, остановился и поднял глаза.       — О, я не говорю, что он умер, — пренебрежительно сказала Пэнси. — Я просто говорю, что слышала, что он умер. Факты таковы, что он пропал. Никто не видел его в Большом зале во время ужинов, а другие профессора были довольно… серьезны, знаешь ли.       Конечно, они это заметили. Особенно примечательно, что профессор Снейп три дня подряд не снимал баллы с Гриффиндора, что, по словам старшекурсников, было практически рекордом.       — Разве они не объявили бы об этом? Если он умер? — спросил Невилл.       — Возможно, они объявят об этом на праздничном ужине, — лениво сказала Хадрия. Она протянула руку над головой, и Блейз подал ей булочку. — Кто знает, может, Квиррелл заразился чем-то во время своих путешествий и наконец сдался.       Она бросила булочку в озеро, и через несколько секунд из воды вырвалось большое щупальце, удивив всех, кто был у озера (включая ее группу друзей), и вызвав смех тех, кто был дальше и, следовательно, вне зоны брызг.       — Я бы предпочла, чтобы ты нас предупредила, — возмущенно пробормотала Пэнси, после того как берег был эффектно облит водой.       Хадрия махнула рукой, как будто отмахиваясь от разочарования Пэнси.       — Разве заклинание не сработало? Никто из нас не промок, как и наша еда.       — Итак, по-видимому, Квиррелл… Эй, что здесь происходит? — Драко, который только что подошел, оглядел сцену: от кричащих мокрых студентов до Хадрии, чьи вороново-черные волосы теперь были украшены живыми аксессуарами. Пэнси решительно устроилась подальше от девушки.       После того, как они рассказали Драко о случившемся, они узнали, что по дороге из совиной башни он подслушал разговор профессора Снейпа с другими профессорами о несчастной гибели Квиррелла. Несомненно, их глава факультета говорил громче, чем следовало, и Драко подслушал разговор.       — Так он мертв? Действительно мертв? — спросила Пэнси.       — Они обсуждали похороны, так что да. Похоже, они рассматривают вариант кремации.       — Кремации? — Гермиона нахмурилась и на мгновение взглянула на Хадрию. — Они сказали, как он умер?       Драко лишь пожал плечами.       — Об этом не говорили, но, судя по всему, как бы он ни умер, это было не очень приятное зрелище.       — Ну, его не могли убить. Наверняка бы нам сразу сообщили, если бы в школе был убийца, — рассудила Пэнси, но тут же закрыла лицо ладонями, увидев, как Блейз поднял капюшон своей школьной мантии с зеленой подкладкой. — Точно. Не могу поверить, что я на мгновение забыла об этом.       Гермиона была озадачена, не видя связи между действиями Блейза и словами Пэнси.       — О чем? — спросила она.       Когда никто из других слизеринцев не удостоил ее ответом, Хадрия махнула рукой в знак отказа, все еще полулежа на коврике и на траве.       — Неважно. Может, он просто упал с одной из движущихся лестниц или что-то в этом роде. Не обязательно в этом должно быть что-то драматическое или коварное.       Гермиона фыркнула и скрестила руки.       — Ну, я надеюсь, что это не была заразная болезнь, которую он подцепил за границей. Хотя, полагаю, профессоров должны были проверить на наличие таких болезней. Кремация. Мне все еще не нравится, как это звучит.       — Их следовало бы проверить на компетентность, — презрительно заметил Драко. — Святой Салазар, если следующий год профессор будет таким же бесполезным, как этот, я кого-нибудь убью.       Хадрия просто слегка кашлянула, чтобы скрыть смех, и напугала нескольких пауков.

***

      Большой зал был украшен цветами Слизерина для праздничного ужина в честь окончания семестра, как и в ее прошлой жизни. Несмотря на ожесточенную конкуренцию с Равенкло, Слизерин в конце концов одержал победу, и Хадрия была уверена, что Драко позже будет этим поиздеваться над Гермионой. В конце концов, он был очень настойчив в том, чтобы они заработали больше очков для своего факультета, чем она, на протяжении всего года.       Все профессора, кроме Дамблдора, уже сидели за высоким столом, среди которых профессор Снейп выглядел самым равнодушным — что было довольно впечатляющим, учитывая, что он по-прежнему был мрачен. Но другие профессора, такие как профессор Макгонагалл, выглядели так, как будто Дамблдор заставил их съесть лимонные конфеты. На самом большом зеленом знамени в центре за высоким столом был изображен большой серебряный змей.       — Он выглядит совершенно самодовольным, — весело сказал Драко, когда они заняли свои места за столом. — Семь лет подряд! Даже смерть Квиррелла не смогла испортить ему настроение.       Ну, подумала Хадрия. Наверное, поэтому Макгонагалл выглядит так плохо.       И на этот раз не будет никаких последних минут, когда можно заработать очки. Рон Уизли и его нынешние друзья — Дин и Симус — не вляпались ни в какие неприятности, насколько Хадрия знала, не говоря уже о драках с гигантскими шахматными фигурами. Гермиона училась в Равенкло, и хотя она проделала впечатляющую работу, заработав очки для своего факультета в классе, это не было тем, за что Дамблдор мог бы проявить фаворитизм. Невилл процветал в Хаффлпаффе и не испытывал необходимости останавливать какого-либо безрассудного друга или соседа по факультету от рискованных поступков.       Что касается Хадрии, то даже если бы кто-то догадался о ее роли в предотвращении попытки Квиррелла заполучить Камень, она училась в Слизерине, победившем доме. Единственное, что Дамблдор мог сейчас сделать, чтобы помешать Слизерину выиграть Кубок домов, — это, вероятно, обвинить ее в краже Камня. Но даже это было маловероятно, просто потому, что у Дамблдора не было никаких доказательств ее преступления, если он вообще еще не обнаружил, что камень был подделкой.       И как раз когда Хадрия задавалась вопросом, когда же он появится, волшебник вошел в Большой зал, по-прежнему одетый в яркие мантии, которые казались лишь немного менее кричащими, чем обычно.       — Еще один год прошел! — сказал Дамблдор, когда шум утих и все повернулись, чтобы посмотреть на него. — И какой это был год! Но прежде чем мы начнем наслаждаться нашим вкусным пиром, я должен утомлять вас стариковским хриплым болтовней. Во-первых, я знаю, что многие из вас с нетерпением ждут вручения Кубка факультетов. Очки распределились следующим образом: на четвертом месте — Гриффиндор с тремястами сорока семью очками; на третьем — Хаффлпафф с тремястами восьмьюдесятью тремя; Равенклоу имеет четыреста шестьдесят пять, а Слизерин — четыреста девяносто один.       Оглушительная волна аплодисментов раздалась со стола Слизерина, и Хадрия присоединилась к своим друзьям, стукнув своими кубками, как будто в них был алкоголь.       Но… Было ли «но»? Хадрия наблюдала, как Дамблдор ждал, пока шум утихнет. Вероятно, она была единственной, кто понял, что это еще не все.       — Молодцы, Слизерин, — сказал Дамблдор, когда слизеринцы успокоились после первоначального взрыва оваций. Почти сразу же весь дом замер. Вероятно, это была особенность Слизерина, или, возможно, что-то, чему их научили с того момента, когда они заподозрили заговор и начали принимать контрмеры как дом. Тем не менее, все они заметили, уловили что-то в тоне Дамблдора. Это было нечто нехорошее.       Хадрия затаила дыхание.       — Теперь перейдем ко второму пункту моей речи… Как многие из вас, наверное, заметили, профессор Квиррелл не присоединился к нам сегодня вечером. И я с большим сожалением должен объявить, что он скончался три ночи назад. Поэтому сегодня вечером давайте соблюдем минуту молчания в его память и, возможно, пусть это будет для нас напоминанием о том, что в жизни нет ничего определенного и мы всегда должны ожидать неожиданного.       Махнув палочкой, Дамблдор превратил все висящие баннеры в торжественные бело-черные. И в Большом зале воцарилась тишина.       К тому времени все уже догадывались, что Квиррелл мертв. Некоторых смущала мысль о том, что человек, который ходил и дышал среди них, больше не существует, но большинство студентов не были близки с профессором — скорее наоборот, он был посредственным учителем и проработал всего год. Поэтому многие отнеслись к его смерти безразлично, а некоторые даже с облегчением, хотя и не признавались в этом. Однако, как только что сказал Дамблдор, следует ожидать неожиданного. И никто из них не ожидал, что он погрузит зал в такую серьезность.       (Хадрия подумала, что единственный раз, когда она помнила, что в Большом зале было еще более серьезно, чем сейчас, на празднике в конце семестра, был в ее четвертом году, в ее прошлой жизни).       Слизеринцы, в частности, были все очень, очень неподвижны и очень тихи. Хадрия почти могла почувствовать едва сдерживаемое возмущение, кипевшее под натянутым спокойствием факультета.       Поэтому она просто сделала глоток тыквенного сока из своего кубка. Блейз поднял бровь, глядя на нее через стол, и она сдержала улыбку.       Ожидай неожиданного. Только она этого ожидала. Конечно, не импровизированную траурную церемонию Квиррелла, поскольку ничего подобного не происходило в ее прошлой жизни, но она ожидала, что Дамблдор найдет повод, чтобы не дать Слизерину удовлетворения от седьмой победы в конце семестра. И поэтому она была полностью готова к этому событию.       Она считала.       (Три.)       Она знала, как должны чувствовать себя слизеринцы, когда их победа была у них на глазах, а потом была вырвана и сожжена на их глазах. В последний раз, когда ей было одиннадцать, она не задумывалась об этом, поскольку была еще молода и слишком рада победе Гриффиндора, но теперь она знала, что это было ужасно, независимо от причины.       (Два.)       К умершим нужно относиться с уважением, и как бы она ни ненавидела Квиррелла, этот факт оставался фактом, тем более что он был просто человеком, который сделал неверный выбор и заплатил за это жизнью. Поэтому она ждала. Она была готова уделить минуту молчания умершим. А потом вернула своему дому радость, которую он заслуживал.       (Один.)       Двери Большого зала распахнулись, и Пивз влетел как ракета.       — ЖЕЛАЕМ ВАМ ВЕСЕЛОЙ ПОБЕДЫ, ЖЕЛАЕМ ВАМ ВЕСЕЛОЙ ПОБЕДЫ, ЖЕЛАЕМ ВАМ ВЕСЕЛОЙ ПОБЕДЫ~~       Полтергейст был одет в зеленое и серебряное, как шут, с раскрашенным лицом и колокольчиками, и пел, влетая в Большой зал с большим мешком.       Затем, не дав никому опомниться от его внезапного грандиозного появления и прерывания, он открыл мешок и перевернул его, разбрасывая по всему залу игрушки. В результате произошла серия взрывов, и все, кого задело неожиданное снаряжение, оказались покрытыми зелеными и серебряными конфетти и блестками.       — ~И НОВОГО ГОДА СЛИЗЕРИНУ!       Затем Пивз запустил странное устройство, прикрепленное к большому серебряному шару, который сразу же начал летать по всему Большому залу с хаотичной энергией сдувающегося шара. Зеленая и серебряная краска разбрызгалась повсюду, и даже высший стол не был пощажен.       Закончив свою шутку, Полтергейст схватил пустой распылитель, перевернулся в воздухе и выскочил из зала, смеясь и крича.       На мгновение все просто замерли в ошеломленной тишине. Затем близнецы Уизли взвизгнули от возмущения. Они достали свои палочки, но не смогли изменить цвет краски и блесток, которые испачкали их стол и соседей по дому.       Хадрия смутно слышала, как они ругались «В следующем году!» со всего зала, так как их столы были самыми удаленными друг от друга.       Затем напряжение спало, и все начали смеяться и ругаться. Слизеринцы, которые еще за мгновение до вмешательства Пивза сдерживали нарастающее недовольство, теперь разразились еще более громкими аплодисментами и криками.       Хадрия оглядела всех, наблюдая, как гриффиндорцы пытаются оттереть краску и блестки, хаффлпаффцы добродушно размазывают свои испачканные краской руки по мантиям и лицам друг друга, а равенклоуцы изучают вещества, которые не сходят и не меняют цвет. Ее товарищи по Слизерину были очень заняты, стуча столовыми приборами и кубками и топая ногами — честно говоря, она никогда не видела их такими шумными. А затем профессора за высоким столом.       Дамблдор выглядел раздраженным, почти уставшим. Он, вероятно, тоже был бы в ярости, если бы знал, что это был ученик, который организовал все это, тем более, если бы это был ученик Слизерина. Макгонагалл выглядела так, как будто она окончательно покончила со школой, что Хадрии показалось довольно забавным, потому что она знала, что эта упрямая профессорша будет продолжать работать и преподавать здесь так же яростно и страстно, как и всегда, еще очень долго. Флитвик выглядел восхищенным, а Спраут и другие профессора казались достаточно добродушными по поводу всего происходящего.       Ее взгляд встретился со взглядом профессора Снейпа, что на мгновение ее испугало, но она быстро оправилась и улыбнулась ему с невинностью одиннадцатилетней девочки. Снейп, с каменным лицом и без улыбки, долго смотрел на нее, прежде чем она увидела, как он произнес: «Пять очков Слизерину».       Никто не заметил дополнительных изумрудов, которые присоединились к большой куче в нижней части песочных часов Слизерина.       А Хадрия скрыла свою улыбку за бокалом.

***

      Слизеринцы праздновали всю ночь, а на следующее утро получили результаты экзаменов.       Хадрия показала результаты, которые она и ожидала, получив почти 100% по большинству предметов. Хотя ее оценки по истории были сравнительно невысокими, ей удалось получить бонусные баллы по некоторым предметам, таким как защита. Ее друзья тоже показали неплохие результаты — никто не получил оценку ниже 70%, даже по истории, а Гермиона получила лучшие оценки из всех первокурсников. На самом деле, она, казалось, показала даже лучшие результаты, чем в прошлой жизни Хадриа, что, вероятно, было связано с изменением ее факультета и, следовательно, ее учебной среды, а также с ее стремлением добиться еще лучших результатов, имея Хадрию и Драко в качестве конкурентов.       — Я не могу поверить — это не может быть — как…       — Глубоко вдохни, Драко, — сказала Хадрия, беспечно похлопав его по спине.       — Она нас обошла!       Пэнси подняла глаза от журнала — «Квибблер», как с некоторым удивлением заметила Хадрия — который она читала, и вздохнула:       — Да, ты уже повторил это шесть раз. Хадрия, посмотри на это…       Она показала Хадрии целую страницу, посвященную наблюдениям странных (и, возможно, вымышленных) существ.       —Давай включим такую рубрику в наши публикации в следующем году. Мы могли бы попросить читателей присылать все, что забавно или достойно сплетен — конечно, ничего слишком личного или скандального, а затем систематизировать их. Например, сколько раз Макгонагалл поймали на том, что она делала что-то кошачье.       — Или пять худших мест, где можно встретить школьного боггарта, — добавил Блейз с веселым блеском в глазах. — На днях я слышал, что двое учеников выбежали из кладовой для метел в слезах, потому что школьный боггарт застал их врасплох!       Школьный боггарт был тем самым боггартом, который прославился после событий Хэллоуина. Конечно, никто не мог быть уверен, был ли это каждый раз один и тот же боггарт, или в школе было несколько боггартов, или даже был ли это новый боггарт, заменивший предыдущего, предполагая, что предыдущий был уничтожен профессором… Хотя никаких новостей на этот счет не поступало, что могло быть связано с тем, что этот конкретный боггарт имел привычку менять местоположение каждый раз, когда его беспокоили, и, когда с ним сталкивались, он каким-то образом научился использовать страх противника в качестве отвлекающего маневра, прежде чем быстро скрываться. Насколько было известно, для боггарта это было практически неслыханным.       — Хм, — Хадрия уставилась на движущуюся иллюстрацию какого-то невиданного ранее существа. — Интересно, смогу ли я привести в школу еще одно существо.       — Ах да, ты же говорила, что собираешься путешествовать со своим опекуном. Есть какие-нибудь идеи, куда поехать? Я слышала, что в Китае есть однорог, наполовину лев, наполовину козел, который может…       — Я полагаю, что ввоз магических существ класса XXX и выше без соответствующей лицензии незаконен, — объявила Гермиона, входя в вагон поезда. — Кроме того, даже для магических существ с более низкой классификацией опасности, согласно разделу Третьего Закона о контроле над инвазивными магическими видами…       — Тише, — прервал ее Драко. — Никому не нужны твои комментарии, зануда Грейнджер.       Гермиона, явно не обращая внимания на его грубость, лишь фыркнула и сказала:       — Кто-то должен быть разумным и помешать Хадрии ввозить опасных существ в школу, а не поощрять ее.       Хадрия мудро решила не комментировать, несмотря на то, что она много лет назад начала — и до сих пор продолжает — везде с собой перевозить летифолда.       — Я не уверена, но надеюсь, что мы снова поедем в Грецию, — сказала она вместо этого. И разговор перешел на более безопасную тему — что остальные будут делать во время летних каникул.       Хадрия действительно надеялась снова посетить Грецию, не только чтобы увидеть, как поживают ее греческие друзья, но и из любопытства узнать, хорошо ли устроился некий Цербер в своем родном городе.

***

      Очень скоро поезд подъехал к станции Кингс-Кросс, и они встретили своих родителей и опекунов на платформе, где Хадрия сразу же бросилась к Геллерту с громким визгом, привлекшим внимание половины окружающих.       — Гервальд! Гервальд, угадай, что?       Геллерт посмотрел на девушку в своих объятиях с нежным раздражением:       — Ну?       Хадрия улыбнулась ему и дерзко сказала:       — Это секрет! Но, может быть, я расскажу тебе завтра.       Ее опекун вздохнул. Что ж, было хорошо, что она вернулась, здоровая и веселая.

***

      Геллерт Гриндельвальд часто ложился спать с мерцающим кристаллическим кубом, лежащим на его прикроватном столике. Он легко улавливал утренний свет и рассыпал по всей комнате радужные отблески, которые всегда были прекрасным зрелищем для пробуждения.       Поэтому, когда на следующий день Геллерт проснулся и не увидел на стенах и потолке красочных отблесков света, а вместо них — разбитые красные лепестки, которые, честно говоря, выглядели довольно зловеще на белых стенах его спальни, он сразу же вскочил с постели в испуге, и вся сонливость исчезла.       Куб рядом с его кроватью, который всегда служил лишь декоративным элементом, теперь имел дополнительный алый камень, который, казалось, пульсировал, как светящееся сердце в утреннем свете.       Геллерт долго смотрел на него, прежде чем глубоко вздохнул и подавил свое немедленное желание закричать.