Часть 1

Говорят, противоположности притягиваются: в любви и дружбе два человека, абсолютно разных по темпераменту и мироощущению соединяются в удивительно гармоничный пазл, превращая серое полотно жизни в сгусток ярких красок… Главное не допустить, чтобы противоположное стало противоборствующим и тогда наличие соратника, способного раскрыть в вас неведомое, станет самым ценным подарком судьбы. Алисента Хайтауэр мало задумывалась о подобных вещах, что в общем-то, не являлось значимым упущением для девочки десяти лет отроду. Прибыв в столицу после смерти матери, она искренне надеялась затеряться в стенах библиотеки, среди тонн исторических книг, дабы скрыться от холодности отца, любопытства придворных и собственного горя. Первую неделю ей даже позволяли маневрировать, справедливо посчитав, что кончина близкого человека – весомый повод для предоставления личного пространства и допущения некоторых поблажек в следовании правилам хорошего тона. Но как только заветные семь дней истекли, в жизнь юной Алисенты просочилось слишком много людей и обязательств. Дочери десницы не гоже слыть затворницей, не гоже игнорировать простейшие правила приличий, как и отцу, ей следует планомерно налаживать связи и не забывать очаровательно улыбаться. Разумеется, последний пункт вовсе не обязателен в повседневной рутине лорда Хайтауэра, несомненно, по причине его происхождения. Мужчина должен оставаться серьезным и деловитым, женщина — улыбчивой и мягкой. Таковы неписаные истины любого цивилизованного общества, потому Алисенте Хайтауэр приходилось спешно познавать всю важность умения милейшим образом обнажать зубки. Столько требований! Столько скользких людей, улыбки которых отдавали фальшью! Девочка чувствовала себя крохотным зайчиком, попавшим в лес к гигантам, оставалось лишь испуганно дергать носиком и замирать в надежде, что тебя не раздавят, потому что бежать бессмысленно. Отец отказался отослать ее в Высокую Башню, хотя Алисента больше всего на свете скучала по старшему брату и семье дяди. Там был ее дом, в Староместе, а не здесь, в столице, где даже за ужином с отцом она чувствовала себя чужеродной. — Ты должна подружиться с принцессой, — вдруг сказал Отто, тщательно пережевывая кусочек запеченной с яблоками утки. — Завтра утром она будет летать на драконе, тебе стоит встретить ее после. Алисента замерла так и не доковыряв несчастный лист салата, которому не посчастливилось оказаться в тарелке привередливой барышни. «Подружиться?» Принцесса Рейнира вихрем носилась по замку, даже в отдаленных частях библиотеки нередко слышался ее задорный смех. Порой Алисента пряталась за стеллажами, как только улавливала приближающийся шум, ведь прерывать уединение, да еще разговором со столь неугомонной особой, не слишком хотелось. — За… зачем? — выдавила она, чувствуя, как покалывает кожа у аккуратно остриженных ногтей. — Что значит зачем? — удивился Хайтауэр. — Она — единственная дочь короля, а ты — дочь десницы, этого основания вполне достаточно для близкого общения. Алисенте хотелось бы верить, что отец печется исключительно об ее интересах и желает ей обрести хорошего друга в городе, в котором придется провести… слишком много для человека, который этого не хочет. Но… — Хорошо, отец, — вздохнула она. — Я постараюсь подружиться с принцессой. — Иного я и не ждал. * Золотистый дракон вихрем пронесся по небу, издавая звуки, похожие на кошачье урчание. Зрелище оказалось настолько впечатляющим, что Алисента даже позабыла пригнуться, как сделала бы, окажись рядом птица, вне зависимости от ее размеров и рациона питания. Но дракон! Этот страшный, зубатый монстр, которого она видела лишь на страницах книг, пролетел совсем близко, так что взметнулись заплетенные талантливой камеристкой каштановые косы. Чудовище, которое воспринималось смертельной угрозой любому существу с функционирующим инстинктом самосохранения, несло на спине задорно смеющуюся светловолосую девочку – сцена столь удивительная, что Алисенте пришлось как следует проморгаться, дабы убедиться в реальности происходящего. Так красиво! И пугающе… Когда дракон, сделав еще один круг, приземлился, а девочка ловким движением соскользнула вниз, Алисента забеспокоилась. По силам ли ей подружиться с принцессой? Чем она может понравится? Чем впечатлит? Тем с какой скоростью она трясется, испытывая страх по любому существенному или выдуманному поводу? Или цитатами из Семиконечной звезды, которые септа заставляет заучивать наизусть? Или тем, как мастерски она расковыривает кожу у ногтей, когда нервничает, как в данную минуту? Однако стоило Алисенте выйти вперед, очутившись в поле зрения принцессы, как та мгновенно подскочила к ней, принявшись оглядывать гостью, словно диковинную зверушку. — Привет! Ты ведь Алисента, да? Можно называть тебя Али? Неуловимая Али! Нет, просто Али. Хотя ты и вправду неуловимая, почти десять дней пыталась найти тебя, даже в библиотеку забегала, чему мейстер Оловей невероятно обрадовался. Ну и вляпалась же я! Пришлось читать историю основания Ланиспорта, я чуть не уснула, скукота! Кстати, ты любишь лимонные пирожные? Что за вопрос, конечно любишь! Наверняка в Староместе их готовят не хуже, чем здесь, а может и хуже… Надо попробовать! Идем! Алисента оторопела от неудержимого потока слов, которые прорвались, словно бушующая вода сквозь плотину, и тем, как ее схватили за руку и бесцеремонно потащили за собой. — Ты видела когда-нибудь такого красивого дракона?! — продолжила Рейнира, не сбавляя бойкого темпа ни в речи, ни в ходьбе. — Моя Сиракс – первая красавица! А какие пируэты вытворяет в воздухе! Только тссс, никому. Как выяснилось, волнение заставляет одних людей замирать и беспомощно драть ногти, а других тараторить без умолку в надежде сгладить неловкость. Только когда рот Рейниры занялся тщательным пережевыванием лимонного пирожного, Алисента смогла спокойно выдохнуть и вставить слово. — Вы можете звать меня Али, — улыбнулась она. — Да, я люблю лимонные пирожные и нет, я не видела никого красивее Сиракс. Она словно сошла прямиком со страниц сказок. — Отличное сравнение, — проговорила принцесса, заталкивая в рот еще один кусочек десерта. — Мозесь зать меня Ниа… Нира, - поправила она, как только язык избавился от затрудняющей словесное общение еды. — Буду рада, Нира, — Алисента вновь улыбнулась, отчего-то почувствовав невероятную легкость, настолько, что разрешила себе съесть чуть больше обычного и даже ответить на вопросы раньше, чем вкуснейший бисквит отправлялся в желудок. Наедаться до отвала в общественном месте, разговаривать с набитым ртом и смеяться, не прикрываясь ладошкой — такое можно позволить себе только в компании настоящего друга и, кажется, впервые за долгое время Алисента испытала благодарность отцу за то, что заставил ее выбраться из ракушки и встретить кого-то столь необыкновенного.