Часть 5

Вставать ни свет ни заря абсолютно не приемлемо для любой благородной леди, пусть даже той, что мнит себя ранней пташкой. Алисента считала себя именно таковой, несмотря на то, что ее пробуждение всегда приходилось на тот момент, когда лучи восходящего солнца уже вовсю хозяйничали в покоях вместе с камеристкой, успевшей подготовить завтрак и парочку нарядов на выбор. Потому настойчивый стук в дверь, непрекращающийся после сонных отмашек и недовольного мычания, заставил девушку сначала непонимающе уставиться на источник шума, а затем вооружившись толстенным фолиантом по Истории Вестероса отправиться на разведку, дабы узнать, кто посмел потревожить сон юной прелестницы посреди ночи. — Рейнира? — проморгавшись, юная прелестница все же узрела подругу довольную и разодетую для конной прогулки. — У тебя пять минут на сборы, — заявила принцесса, прошмыгнув внутрь. — Хочу встретить рассвет в приятной компании. В любое другое утро подобное заявление наверняка бы вызвало протест обычно безропотной Алисенты, потому что безропотность и плохой сон — абсолютное неподходящее сочетание, но когда лучшая подруга в свой день рождения предлагает явно сомнительный, неудобный план, остается лишь смириться и ждать следующего дня, когда ее желания перестанут быть обязательными к исполнению. — Ты хочешь чтобы я забралась на Сиракс?! Серьезно? Когда карета подобралась к Драконьему Логову стоило заподозрить неладное, но Алисента до последнего надеялась, что ее роль сведется к сопровождению, быть может к карабканью к сводам здания, чтобы иметь лучший вид на восходящее вестеросское солнце. Она даже выбрала подходящий наряд и оставила прощальное письмо брату на случай, если ее все же снесет с крыши мощным порывом ветра, но дракон?! — Если ты помнишь, сегодня мой день рождения… Это я так, к слову, — заметила Рейнира, склонив голову набок и улыбнувшись так очаровательно и невинно, что любой представитель противоположного пола не раздумывая забрался бы не то что в седло — в кормушку золотистого монстра! — Именно поэтому я и тратила долгие часы последних нескольких месяцев на вышивку, а не на взращивание собственной смелости! — заупрямилась девушка, страх которой возобладал над стремлением угодить принцессе. — О, как мило. Уверена, шарфик вышел что надо… — Это вовсе не… — … а теперь полезай на дракона, желание именинника закон! Пожалуй, тону юной Таргариен могли бы позавидовать и бравые, умудренные опытом полководцы, потому Алисенте ничего не оставалось как тяжело вздохнуть и исполнить волю ее высочества. * Небо влечет к себе всех. Кто-то взирает в голубую бездну, предаваясь мечтам о далеком, кто-то наслаждается красотой и безмятежностью, не забывая перенести на холст тот самый оттенок лазури, кто-то украдкой посматривает, выхватывая кусочек свободы, чтобы спустя мгновение вернуться к жизни полной забот, где об истинной свободе можно лишь грезить. Но есть счастливчики, несомненно, обласканные богами, которые неба могут коснуться. Рейнира не была склонна к смирению и молилась только по настоянию матери, но каждый раз седлая Сиракс, она чувствовала искреннюю благодарность небесному распорядителю судеб, будь то один в семи лицах, или пантеон, оберегающий потомков Старой Валирии. Лишить Таргариена дракона — значит обрезать крылья, заставить задыхаться на земле, когда по-настоящему дышать можно лишь в облаках. Оттого она так хорошо понимала дядю, ведь он был таким же, и так плохо — мать и отца, для которых полеты не значили ничего, ведь они были прикованы к земле как остальные смертные. Но Деймон далеко… и вряд ли станет ближе, даже если будет находиться в считанных сантиметрах. Время безвозвратно ушло, утекло сквозь длинные тонкие пальчики. Время, когда его поддержка и принятие значили абсолютно все для маленькой глупой девчонки. Теперь его место заняла Алисента. Не удивительно, что и радость полетов хотелось разделить именно с ней. — Ты как? — любезно поинтересовалась принцесса, набрав нужную высоту. Конечно то, с каким остервенением подруга вцепилась в расшитый чешуйками камзол, нещадно стискивая талию и пряча голову где-то в районе плеча прыткой всадницы — само по себе является красноречивым ответом, но все же хотелось, услышать лично либо слова восхищения, либо отборную брань — что-то подсказывало (наверняка чуткая женская интуиция), что милая Али мечется между двумя этими крайностями. — Хххорошо, — выдавила Алисента, все еще боясь оторвать лицо от мягких платиновых прядей. Так по крайней мере можно было вообразить конную прогулку, где до земли максимум пару метров, а не сотни (сотни!), способные превратить смельчаков, вторгнувшихся в обитель богов, в лепешку. — Не беспокойся, — решила подбодрить Рейнира. — Мы крепко привязаны к Сиракс, а значит, если рухнем, то только с ней. — Какое облегчение! — пробурчала девушка, еще крепче обхватив руками тело подруги. — Лучше взгляни сюда, — принцесса махнула рукой куда-то в сторону, заставив Хайтауэр заволноваться пуще прежнего. Как вообще можно так безрассудно размахивать конечностями, когда сидишь на спине дракона, рвущегося ввысь?! А принц Деймон, говорят, еще и не пристегивается ремнями, вот что значит Таргариенское безумие! Вдруг ветер как-будто стих, в ушах перестал буйствовать воздух, вокруг образовалась поразительная тишина, только взмахи крыльев, более размеренные и спокойные, изредка разбавляли воцарившуюся безмятежность. Алисента осторожно открыла один глаз, потом второй, а затем сам собой, открылся и рот. Небо глубокого синего оттенка, где все еще виднелись жемчужинки угасающих звезд, постепенно озарялось мягким светом пробуждающегося солнца. Его еще не было видно, но первые лучики, робкие, несмелые, незримо касались облаков, окутывая белоснежное яркой теплой вуалью. Розовый, оранжевый, желтый — казалось горизонт горит, но то не губительное, беспощадное пламя, а свет, дарующий жизнь. — Это прекрасно… — прошептала Алисента, восхищенно осматривая открывшуюся взору картину. Ни одному художнику не передать красоту новорожденного дня. Только узрев все своими глазами, понимаешь как необъятен мир и как могущественны боги, сотворившие его. — Ты видишь это каждый день? — в возбужденном голосе тонкими нотками скользило неверие. Разве смертным дозволено лицезреть подобное, разве не единственно Семеро могут наслаждаться великолепием небес, смотреть сверху вниз на землю, где копошатся их верные слуги? Алисента взглянула вниз и ахнула. С такой высоты и людей-то не разглядеть, может поэтому боги так редко внемлют молитвам? — Каждый день, — улыбнулась Рейнира. Пожалуй, эмоции от неописуемо прекрасного рассвета, который она так любила встречать на спине Сиракс, несколько меркли на фоне легкого самодовольства, которое заставляла испытывать неискушенная зрелищами Алисента. — Я знала, что ты оценишь. — Спасибо. Я чувствую себя так, словно это у меня именины. — Я просто хотела, чтобы ты разделила со мною небо. Оно слишком прекрасно, чтобы любоваться им в одиночестве. Недовольный рык Сиракс, заставил Алисенту вспомнить, что под ней находится тело опаснейшего создания на всех существующий континентах, потому она вновь прильнула к принцессе в поисках спасения. — Тише девочка, — нежно прошептала Рейнира на чистейшем валирийском, — с тобой я не одна, я знаю это. Просто иногда, хочется разделить радость с кем-то двуногим. С кем-то, кого я могу назвать другом. — Что скажешь насчет пикника на той поляне? — поинтересовалась принцесса, заприметив отличное местечко для отдыха. Алисента сказала громкое «АААААА!!!», когда не дожидаясь ответа, Таргариен направила дракона вниз. *** Бодрая, пружинистая походка и смелый, лучистый взгляд — явно не то, что вы ожидаете увидеть, столкнувшись с леди ранним утром. Начнем с того, что благородные барышни даже не помышляют о пробуждении в первые часы после рассвета, да и этикет предписывает им усердно демонстрировать нежность и нерасторопность. Разве может юная леди ступать по земле так, словно вот-вот ее завоюет, вместо того, чтобы самой быть безинициативным предметом завоевания? Впрочем из правил всегда есть исключения. Сейчас это исключение, сияющее счастливой улыбкой, что хранила в себе эмоции от утреннего полета, направлялось в покои, желая как следует отдохнуть перед днем, который замок и отец (в коим-то веки) посвятит ей одной. — Принцесса, — окликнул сир Вестерлинг, что всегда шествовал позади, уважая личное пространство своей подопечной. Порой пространства оказывалось слишком много, например сегодня он встречал ее после приземления у Драконьего Логова со взглядом полным немого укора, ведь неугомонная барышня вновь сбежала, забыв поведать о планах. — Мне только что доложили, что в тронном зале объявился принц Деймон. Рейнира резко остановилась, на мгновение потеряв дар речи. Деймон? Здесь?.. Они не виделись так давно, что казалось прошли века, а не жалкие четыре года. — Мне стоит доложить королю, прежде? — Нет. Все в порядке. Я поговорю с ним, — девушка развернулась и направилась на встречу дяде, правда походка ее уже не казалась твердой и решительной. * Деймон Таргариен никогда не славился прилежностью и мягким нравом. Дикий, импульсивный, эгоистичный — вот лишь малая доля того, что услышал бы он, обладай кто смелостью высказаться по поводу принцева характера. Но Рейнира помнила его другим. Веселым, заботливым, отважным. Она помнила полеты на сказочном драконе и обстрел пирожными во время обеда, прекрасные валирийские сказки и утирание слез, когда коленки раздирались в кровь. Будучи ребенком, она решила, что обязательно выйдет замуж за своего чудесного дядю. В любой другой семье, подобная фантазия развеялась бы с течением времени, но Таргариены не все. Рейнира замерла на мгновение, прежде чем отворить дверь. Сердце вдруг отчаянно заколотилось, хаотично ударяясь об ребра. Да что с ней такое, в самом деле! Разве сейчас время вспоминать наивные детские грезы? — Это возмутительно, — пропыхттел сир Вестерлинг, когда последовав за подопечной обнаружил принца Деймона, вальяжно развалившегося на троне. — Это измена! — Все в порядке, сир, я разберусь, вы можете идти. Рейнира отчего-то совсем не удивилась увиденному. Подобная выходка вполне соответствовала репутации Порочного принца. — Дядя, — чистейший валирийский, отразился от старых стен замка, резонируя с плавной, горделивой походкой беловолосой принцессы. — Ты решил удостоить столицу визитом, с чего бы? Она приблизилась ровно на столько, чтобы видеть лицо гадкого дяди, и при этом не глядеть на него снизу вверх. Пекло! За прошедшие годы он возмужал и кажется стал еще привлекательнее, как такое возможно?! — Я слышал король устраивает в мою честь турнир, — ответил принц с нескрываемым интересом разглядывая девушку. — Турнир в честь наследника. — Я так и сказал, — Деймон усмехнулся, не отрывая глаз от возмущенного личика юной принцессы. — Наследник мой брат, а не брат короля, дядя. Даже, если ты думаешь иначе. — Время покажет. Впрочем, это не единственная причина, по которой я так спешил в Королевскую Гавань. Разве мог я пропустить шестнадцатилетнее своей любимой племянницы? Рейнира поджала губки, чувствуя, как из недр души поднимается застарелая обида, которая хоть и покрылась пылью за прошедшие года, но оказалась вполне пригодной к использованию. — Почему бы и нет? Ты ведь пропустил мое пятнадцатилетие, четырнадцатилетие, тридадцатилетие и все остальные «летия» которые были в моей жизни. — Пекло! А ведь собиралась быть сдержанной! — Ну полно, не преувеличивай. Я точно был на твоем пятилетии, — мягко улыбнулся мужчина, покинув холодные объятия трона, чтобы добиться теплых объятий взъерошенной племянницы. — Помнится, тогда ты измазалась в шоколадном торте и устроила жуткую истерику из-за того, что цвет пони оказался белым, а не розовым, как ты того хотела. — Неправда, — буркнула Рейнира, жутко напоминая себя одиннадцатилетней давности. — У меня есть подарок, — усмешка вдруг сменилась мягкой улыбкой, именно так он на нее всегда смотрел — с любовью. Девушка сглотнула, против воли ощущая, смущение. Исполненная благородным достоинством походка принца в сочетании с уверенным, дерзким взглядом, казалось, сиявшим изнутри, производила эффект дурманящих трав. В животе подозрительно затрепетало… Рейнира, поджала губы, искренне надеясь, что это проделки козьего сыра, который они с Алисентой с аппетитом уплетали во время пикника. Все лучше возвращения детской влюбленности. — Знаешь что это? — на длинных пальцах повисло чудесное ожерелье, украшенное яркими камнями, но больше драгоценностей внимание притягивал металл, темно-серый, почти черный. — Валирийская сталь?! Не нужно слыть знатоком женских душ, чтобы понять когда твой подарок пришелся по вкусу прекрасной привереде. Мерцающий взгляд и улыбка непроизвольно озаряющее некогда хмурое личико — лучшее тому подтверждение. — Теперь у нас обоих есть частичка нашей Родины, — голос трепетный, вкрадчивый, заставил девушку оторваться от созерцания восхитительной ювелирной работы, чтобы столкнуться с не менее восхитительным творением Бейлона и Алиссы Таргариен. — Позволишь? Рейнира поспешно отвернулась, находя собственные эмоции невероятно глупыми. Впрочем, когда она вообще задумывалась о проживаемых эмоциях, пытаясь их как-то систематизировать? В последнее время, слишком часто. Алисента определенно плохо на нее влияет. Все мысли, навязанные или нет, тут же испарились, как только кожи мягко коснулись теплые пальцы, контрастируя с холодным металлом восхитительного ожерелья. Кажется с застежкой дядя возился слишком долго для заправского бабника… От старости затряслись руки? Или не от старости?.. — Благодарю, дядя, — принцесса, плавным движением отпустила пепельные локоны, что густой рекой полились по спине, скрывая покрывшуюся мурашками кожу на шее. — Подарок отличный. Но не думай, что я так легко спущу тебе четыре года молчания. — Потому-то, я не ограничился одной лишь безделушкой, — усмехнулся принц, одаривая ее все тем же снисходительно-ласковым взглядом. — Надеюсь, после того, как ты разберешься с завалом в покоях, ты поделишься, что понравилось тебе больше всего?